Вознесенная (ЛП) - Леннокс Паркер

Не успели мы подойти, как дверь распахнулась. Вышла женщина — статная, величественная, с кожей цвета грецкого ореха и черными волосами, уложенными в затейливые косы. На ней было платье глубокого лазурного цвета, расшитое золотыми узорами. Она впилась взглядом в Зула и, скрестив руки на груди, ухмыльнулась.

— Глядите-ка, блудный сын вернулся, — произнесла она с акцентом, который я не смогла определить.

Зул едва заметно склонил голову.

— Амара.

Женщина долго изучала его, а затем расплылась в широкой улыбке.

— Давно не виделись, принц.

К моему изумлению, она шагнула вперед и обняла Зула, и тот ответил ей без тени колебания. Когда они отстранились, ее взгляд устремился ко мне.

— И кого же ты привел к нашему порогу?

— Она… — начал Зул.

— Он мой ментор, — вставила я, сама не понимая, зачем так поспешно уточняю наши роли. — Я Тэйс Морварен.

Брови Амары взлетели вверх, она перевела взгляд с него на меня и обратно.

— Тэйс, — она снова улыбнулась. — Что ж, любой гость Зула в нашем доме желанный. Входите оба.

Когда мы зашли следом за ней, я шепнула Зулу:

— Кем она тебе приходится?

— Дальняя родственница, — отозвался он.

Его рука коснулась моей, когда мы переступали порог, и по позвоночнику пробежали искры. С той самой ночи все было именно так: каждое случайное прикосновение било током, воскрешая в памяти его пальцы в моих волосах и жадный, затуманенный взгляд.

Внутри дом оказался просторным. Главную комнату заливал свет из окон, выходящих на канал. Человек десять, от мала до велика, суетились вокруг, готовя нечто похожее на пиршество. Воздух был пропитан ароматами диковинных специй.

Вокруг звенела чужая речь, прерываемая смехом. У всех была глубокая смуглая кожа разных оттенков, а у многих проглядывали черты, напоминавшие мне о Зуле и его матери — особый разрез глаз, разлет скул, манера жестикулировать при разговоре.

— Зул! — прогремел густой бас. Из толпы вышел широкоплечий мужчина, его волосы с проседью были скручены в толстые жгуты. — Наконец-то ты соизволил показаться!

— Тэллер, — Зул поприветствовал его, крепко сжав предплечье. — Все еще донимаешь Амару?

— При каждой удобной возможности! — расхохотался тот, хлопая Зула по плечу. Затем его взгляд остановился на мне. — А это кто?

— Тэйс, — ответила я прежде, чем кто-то успел сделать это за меня.

— Я ее ментор, — добавил Зул, быстро взглянув на меня.

— Вот как. — Брови Тэллера поползли вверх. Он протянул мне руку. — Тэллер, многострадальный муж Амары.

— Он хочет сказать, что я изрядно настрадалась из-за него, — сухо бросила Амара, проходя мимо нас в сторону кухни.

Подбежали дети, наперебой окликая Зула на своем языке. Пожилая женщина, сидевшая в кресле у окна, медленно поднялась, ее лицо при улыбке превратилось в лабиринт морщин. Двое юношей бросили игру и присоединились к растущему кругу вокруг нас.

— Дети, дайте гостям вздохнуть, — скомандовала Амара, хотя тон ее оставался мягким. — Нури, иди познакомься с Тэйс.

Старушка подошла, опираясь на резную деревянную трость. Ее седые волосы были заплетены в косы и уложены на макушке, украшенные мелкими деревянными бусинами.

— Значит, — проговорила она, и голос ее оказался на удивление сильным для такого возраста, — вот та, кого ты решил обучать, — она пристально изучила меня. — В ней есть огонь.

— В ней определенно что-то есть, — уголок рта Зула дернулся.

— Ну, прямо как в тебе, — отозвалась она с лукавой усмешкой и снова повернулась ко мне. — Скажи, ты такая же заноза в заднице, как этот тип?

Я рассмеялась.

— Я бы даже не пыталась с ним тягаться.

— Мудрая девочка, — Нури кивнула и легонько ткнула Зула локтем под ребра.

Подошла молодая женщина с младенцем на бедре.

— Бабушка, дай им хотя бы войти по-человечески, прежде чем начнешь допрос, — она тепло улыбнулась мне. — Я Лайла. Добро пожаловать.

— Спасибо, — ответила я, внезапно осознав, насколько чужой чувствую себя на этом тесном семейном празднике. — У вас здесь очень красиво.

— Мы тоже так считаем, — согласилась Лайла, баюкая начавшего капризничать малыша. — Мы как раз готовимся к завтрашнему пиру в честь летнего солнцестояния. Вы вовремя.

— О, мы не остаемся, — вставил Зул.

— Глупости! — Нури замахнулась на него тростью. — Одну ночь переночуешь. Мы же тебя потом еще несколько лет не увидим.

Зул лишь вздохнул и плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу.

— Солнцестояние? — спросила я, стараясь поддержать разговор. — В Солткресте мы тоже его праздновали, правда, не так масштабно.

Глаза Лайлы расширились от интереса.

— В том прибрежном городке?

Я кивнула, удивившись.

— Вы знаете о нем?

— Моя внучка много путешествовала в юности, — вмешалась Нури. — Говорила, что еда там — просто пальчики оближешь.

— Идемте, — прервала их Амара. — Обещаю, что на кухне допрос не продолжится.

Смеясь, я последовала за ней к большому деревянному столу, заваленному яркими овощами. Несколько женщин уже вовсю трудились: резали, растирали специи, месили тесто. Девочка лет двенадцати сидела на табурете, поджав ноги, и перебирала корзину с бобами.

— Дара, потеснись, дай место гостье, — велела Амара.

— Ты правда избранница Смерти? — тут же спросила девочка шепотом, но с нескрываемым любопытством.

— Дара! — прикрикнула Амара. — Соблюдай приличия.

— Все в порядке, — заверила я ее, присаживаясь рядом с девочкой. — Да, это так. Хотя он на самом деле не…

— Он не сама Смерть, — закончила за меня Дара, понимающе кивая. — Он Принц Смерти. Бабушка все объяснила. Его отец — настоящая Смерть, а Зул на него работает.

Я моргнула.

— Ну… в общих чертах верно.

Амара вручила мне нож и горку корнеплодов.

— Их нужно нарезать тонкими ломтиками для рагу, — наставляла она. — Вот так, — она показала быстрыми и точными движениями.

Я последовала ее примеру, погружаясь в привычный ритм кухонных хлопот. На другом конце комнаты я заметила, что Тэллер и еще двое мужчин зажали Зула в угол и о чем-то увлеченно спорили.

— Ну и как тебе в Волдарисе? — спросила Лайла, садясь напротив и продолжая балансировать с ребенком на руках.

— Когда как, — ответила я, сосредоточившись на нарезке. — Но все далеко не так ужасно, как я себе представляла.

— Раз уж Зул еще не свел тебя с ума, — рассмеялась она, — полагаю, ты барышня стойкая.

— Можно и так сказать, — согласилась я, не в силах сдержать улыбку.

— С тобой он другой, — заметила Нури, усаживаясь во главе стола. — Более расслабленный.

Я вскинула голову, застигнутая врасплох.

— Я бы так не сказала.

— А я скажу, — возразила старуха. — Я знаю этого мальчика всю его жизнь.

Я вдруг почувствовала себя беззащитной, будто она видела меня насквозь — весь тот спутанный клубок эмоций, который я пыталась игнорировать: желание, страх и нечто слишком запретное, чтобы признаться в этом даже себе.

Лайла прервала мои мысли:

— Ты отлично режешь для того, кто никогда раньше не готовил калару.

— Я привыкла возиться с едой, — объяснила я. — В Солткресте мы с отцом добывали устриц.

— Устриц! — воскликнула Дара. — Никогда их не пробовала. Они вкусные?

— Лучшее лакомство в мире, — заверила я ее. — Особенно когда они только-только из моря.

Зул сидел на низком табурете в окружении старших членов семьи. Нури уже отошла от нашего стола и встала позади него, ловко перебирая пальцами его косы.

— Она переплетает ему косы, — заметила Амара, поймав мой заинтригованный взгляд. — У нас так заведено: это традиция для тех, кто возвращается домой к семье.

Я завороженно наблюдала, как женщина расчесывает длинные черные кудри Зула, разделяя их на пряди. Нури ни на секунду не закрывала рот, что-то нашептывая, Зул и остальные слушали ее, то улыбаясь, то торжественно кивая.

— Что она рассказывает? — спросила я.

— Старые истории, — отозвалась Амара. — Она напоминает Зулу, кто он такой, когда тот слишком надолго пропадает вдали от дома.