Кофе и келпи (ЛП) - Кенни Ребекка Ф.

Гнев кипит в моей груди, и я на секунду останавливаюсь, чтобы почувствовать его, пережить и позволить ему рассеяться. Горе накатывает сразу же, как холодная волна, оставляя слёзы в уголках глаз.

— Боже, я в ужасном состоянии, — бормочу я, вытирая влагу рукавом. Глубоко вздохнув, я вхожу в приемную.

Там нет секретаря. Только два дивана, журнальный столик со стеклянной вазочкой мятных конфет и крошечная стойка регистрации со старым компьютером и листом для регистрации.

Когда я пишу своё имя на листе, мой взгляд скользит к строке выше, где кто-то едва разборчивым почерком написал «Марлоу Рейли».

Мой мозг складывает кусочки пазла как раз в тот момент, когда открывается дверь кабинета и выходит Марлоу. Она направляется прямо к журнальному столику и с явным удовольствием достаёт из тарелки мятную конфету. Держу пари, она ждала эту конфету всю свою сессию. Вероятно, она наслаждалась мятной конфетой после каждого сеанса терапии в течение нескольких месяцев, а может и лет. Это ритуал. Что-то неизменное, что, по-видимому, для неё важно.

Помедлив немного, она берёт вторую мятную конфету, а затем оглядывается, чтобы посмотреть, заметил ли кто-нибудь.

В этот момент она замечает меня.

Она удивлённо смотрит на меня и моргает, словно не доверяет собственным глазам.

— Ты следил за мной?

— Что, как будто я какой-то сталкер, одержимый тобой? — фыркаю я. — Нет, я не следил за тобой. У меня назначена встреча.

— У тебя назначена встреча, — она смотрит на меня с подозрением, — В кабинете моего терапевта.

— Доктор Эллис — единственный психотерапевт в городе, так что у меня, по сути, не было выбора. Я не знал, что мне нужно твоё разрешение, чтобы справиться со своим горем. Извини, что не предоставил необходимые документы на твоё одобрение.

— Я не это имела в виду, я… — она извиняющее морщится. — Ты должен признать, что это странно — встречаться здесь после… ну, ты понимаешь.

Доктор Эллис появляется в дверях кабинета.

— Мистер Тейн?

— Да, секунду, — я долго смотрю на Марлоу, а она смотрит на меня.

— Прости, — шепчет она. — Я забыла, что ты скорбишь по Лу. Иногда я бываю эгоистичной. Зацикленной на себе. Над этим я работаю, как и над многими другими вещами похуже. Я просто полный бардак, так что, знаешь ли… держись подальше.

Она тихо, нервно смеётся, но в глазах у неё серьёзность. Это очень реальное предупреждение.

Я не знаю, как ответить, поэтому говорю.

— Хорошо.

— Отлично. Ну, хорошего… До… Пока, — она торопливо выходит за дверь.

Несмотря на эффект зелья, меня так и тянет либо рассмеяться вслух, либо снова побежать за ней.

— Мистер Тейн, — настаивает доктор Эллис.

— Иду.

Я следую за доктором в её кабинет и сажусь в одно из мягких кожаных кресел. Подлокотники стёрты по краям, и на них видны следы от ногтей. Почему-то эти отметины меня беспокоят. Это шрамы от боли. Неужели их оставила Марлоу? Возможно ли, что ей так больно? Почему мне так больно думать о её страданиях?

У меня наворачиваются слёзы, и я поспешно вытираю их. Но, конечно, доктор замечает.

— Рада видеть, что вы проявляете эмоции, мистер Тейн, особенно после нашего последнего сеанса, — она садится в своё кресло.

— Нет, дело не в этом, дело… ну, я выпил немного зелья печали и гнева, которое сам приготовил. Глупо, правда. Не стоило этого делать. Мне пришлось выдержать весь обеденный час пик, метаясь между горем и яростью, как пьяный на ночной просёлочной дороге.

Я усмехаюсь. Доктор не смеётся.

Я откашливаюсь.

— Признаюсь, было приятно выплеснуть эти эмоции. Я не плакал с тех пор, как умер Лу, до сегодняшнего дня. Может, мне это было нужно. Так что да, похоже, я уже всё хорошо переработал, — я вцепляюсь в подлокотники кресла и поднимаюсь на ноги, — Похоже, мне здесь и не нужно быть.

— Садитесь, мистер Тейн, — Доктор Эллис приподнимает подбородок и смотрит на меня поверх очков. Это взгляд учителя… нет, директрисы.

Я снова плюхаюсь в кресло.

— Расскажите мне подробнее об этом зелье, которое вы приготовили для себя, — говорит она.

— Оно было не для меня. Оно было для неё. Для той девушки с чёрными волосами… то есть, для той женщины. Она не доверяла мне, что я сварю для неё правильное зелье. Она всё время говорила, что хочет, чтобы всё было точно так же, как у Лу. Ну, я же не Лу, правда?

Доктор смотрит на меня, не отвечая, и я понимаю, что повысил голос на последнем вопросе.

— Извините, — говорю я, — Просто… я никогда не буду Лу. Максимум, чем я могу быть, — это собой.

— И вы боитесь, что этого будет недостаточно.

Я понимаю, что впиваюсь ногтями в подлокотники, и ослабляю хватку. Медленно вдыхаю, затем делаю долгий вздох.

— Да, — признаю я, — Боюсь, этого будет недостаточно. Никогда не бывает достаточно.

Глава 6

Марлоу

Заседание городского совета никогда ещё не тянулось так долго. Я сижу в мучительном напряжении, ожидая временного слота, которое они всегда оставляют в конце, на возможность горожанам задать любые вопросы.

Рик Тейн сидит в самом правом углу комнаты, и я постоянно украдкой поглядываю на него. Он похож на ворчливого, небритого, широкоплечего дровосека в клетчатой рубашке, который вот-вот разрушит мою жизнь.

Тесс и Ашала вызвались пойти со мной сегодня вечером, но мне нужно было, чтобы они выполнили несколько дел по хозяйству, например, пополнили запасы и отменили встречи с клиентами на выходные. Мы оставим группу на вечер четверга, но после этого я не могу рисковать принимать посетителей в конюшне — пока ситуация с Вэл не разрешится.

Моё признание Тесс и Ашале прошло так хорошо, что у меня даже появилась надежда, мысль о том, что, возможно, Бухта Полумесяца всё-таки примет меня. Но как только я вошла в ратушу и увидела членов приёмной комиссии, эта надежда покинула меня. Я помню личные собеседования, экзамены, вопросы, которые они задавали. Я помню, как одиноко я себя чувствовала и была уверена, что они не примут меня, потому что я слишком злая от природы.

В тот день, когда я получила письмо о зачислении, я почти решила вернуться в стадо.

Тесс и Ашала, может, и не против моей тайны, но совет никогда по-настоящему не хотел меня здесь видеть. Келпи входят в список «плохих» монстров, настолько жестоких и неисправимых, что им нет места ни среди людей, ни среди других сверхъестественных существ. Сколько бы я ни пыталась измениться, стать кем-то безопасным, репутация моего вида всё ещё преследует меня.

Несмотря на годы моего хорошего поведения, члены совета, которые занимались моим приёмом, никогда не смотрели на меня так же, как на других жителей. Когда они приветствуют меня, доброта в их глазах всегда окрашена скрытой осторожностью. Когда они спрашивают, как у меня дела, они действительно хотят знать, держу ли я себя под контролем.

Один из них сейчас на трибуне, рассказывает о музыкальном фестивале в эти выходные. Ведьмы, ответственные за городские защитные заклинания, будут настраивать их для допуска посетителей-людей, как это делается для других крупных мероприятий, таких как соревнования по сёрфингу, которые мы иногда проводим. Туризм важен для выживания города, но он представляет собой серьёзную проблему для ведьм, которые накладывают защитные заклинания, а также для оборотней, обеспечивающих безопасность мероприятий. Все в городе добровольно помогают, но именно эти группы обладают наибольшим авторитетом и влиянием.

— Пожалуйста, помните о необходимости ограничить всю магическую и сверхъестественную деятельность с вечера четверга до утра вторника, — говорит член городского совета. — Мораторий на публичное использование магии начинается завтра вечером. Пожалуйста, завершите все ритуалы, чары и другие магические дела до этого времени. Если вам необходимо превратиться в существо, произнести заклинание или выполнить другие магические действия во время фестивальных выходных, делайте это в уединении своего дома или в одной из специально отведённых безопасных зон. Если какой-нибудь человек случайно увидит что-то сверхъестественное, свяжитесь с нашей командой по изоляции, чтобы кто-то мог быть отправлен для изменения памяти. Есть вопросы, прежде чем мы перейдём к другим вопросам?