Летняя стажировка с ним (ЛП) - Кейн Джесса

Летняя стажировка с ним

Джесса Кейн

Глава 1

Джуно

О Боже.

О Боже.

Не останавливайся.

Что бы я ни делала, я не могу остановиться.

Лёгкие горят, ветки хлещут по лицу и рукам. На пятках давно стёрлись мозоли, усталость сковала каждую мышцу. Но я не дам им поймать меня. Я не могу вернуться туда.

Сквозь меня до сих пор проходят стоны несчастья. Грязные решётки на окнах. Абсолютное одиночество, однообразие и тоска. Я не могу. Больше не могу это терпеть.

Лес кончается. Я спотыкаюсь, останавливаюсь, дыхание с хрипом вырывается из лёгких.

Дом?

Место, где я прожила два года, казалось таким, что могло находиться только на краю земли, поэтому я ожидала бежать ещё несколько часов, пока доберусь хоть куда-то. Может, стоит продолжать? Уйти дальше. Когда они придут меня искать, они наверняка проверят ближайшие дома, верно? Или я уже достаточно далеко?

Время потеряло всякий смысл.

Задняя дверь дома резко распахивается. Из проёма медленно появляется дуло дробовика и нацеливается прямо мне между глаз. И я едва не смеюсь. Честное слово.

Из огня да в полымя.

Где-то внутри скрипит половица, дверь открывается шире, показывая мужчину с оружием.

Даже в моём измученном, охваченном паникой состоянии я понимаю — он словно стихийное бедствие. Чтобы выйти из дома, ему пришлось бы пригнуться, иначе он ударится головой о косяк. В белой футболке, потемневшей от пота, он выглядит так, будто только что тренировался: крепкие, рельефные мышцы натягивают рукава. Это что, армейские жетоны под тканью? Да. Он точно военный. В детстве мне довелось какое-то время жить на базе, и такую выправку невозможно перепутать. Он уже убивал раньше. Его руки неподвижны и уверены, чёрные волосы коротко острижены почти под ноль.

Его тёмно-серые глаза — жёстче и опаснее любых, что мне доводилось видеть. Даже хуже, чем у старшей медсестры. Он смотрел прямо поверх дула, оценивая меня. Убедившись, что я не представляю угрозы, мужчина медленно выпрямился и опустил оружие.

— Ты моя стажёрка? — хрипло спросил он.

Моим первым порывом было ответить «да».

Этот человек явно не любил разочарований.

И ещё это был человек, которому бесполезно лгать. Я поняла это сразу.

Один взгляд этих снайперски точных глаз — и он уже разобрал меня по частям. Рассортировал, как бельё.

— Ты бежала сюда, да?

Я открываю рот, собираясь ответить, хотя понятия не имею, что скажу… и понимаю, что не могу говорить. Во рту пересохло. Горло будто забито пылью, и, Господи… у меня начинает кружиться голова. Боже, как же я устала. Адреналин постепенно отпускает тело, и теперь руки и ноги дрожат, готовые вот-вот отказать. Так и происходит.

Я в безопасности?

Я оборачиваюсь к лесу, всхлипывая.

Пожалуйста. Пожалуйста, только бы не попалась.

Когда я снова поворачиваюсь к мужчине, он уже меньше чем в шаге от меня. Я резко вдыхаю от испуга, отшатываясь назад. И падаю. Но он подхватывает меня и медленно опускает на траву, хмуро разглядывая моё жалкое состояние.

В его руках есть что-то особенное. Сила. Опыт.

И прямо перед тем, как меня поглощает темнота, в голове шёпотом звучит одно слово:

Безопасность.

***

Просыпаюсь в чужой постели и сразу понимаю — я здесь не одна.

Он сидит в углу комнаты. Пятка одной ноги лежит на колене другой. В тени. Неторопливо и методично пьёт кофе.

Теперь, когда солнце больше не слепит глаза, я вижу — он моложе, чем показалось сначала. Может, двадцать восемь. Тридцать.

Вспомнив, как он встретил меня, я резко сажусь на кровати и натягиваю на себя армейско-зелёное одеяло, одновременно оглядывая комнату в поисках дробовика.

— Я убрал его, — говорит он низким голосом. Глубоким, как колодец.

Сглотнув, я быстро оглядываю свою одежду. Всё на месте. Только носков нет.

Он отставляет кофе в сторону и поднимается, чтобы принести мне флягу с водой.

— Ты всегда устраиваешься на работу в таком виде?

В ответ я жадно припадаю к воде, осушая всю флягу меньше чем за десять секунд. Моё тело так счастливо избавиться от обезвоживания, что глаза наполняются слезами. Я делаю глубокий, судорожный вдох, и металлическая фляга выскальзывает из ослабевших пальцев.

— Если мы собираемся работать вместе, прекрати плакать.

Мне хочется сказать ему, что я почти никогда не плачу. В этом нет смысла. От слёз становится только хуже. Но вместо этого я смотрю в потолок, пока глаза не высыхают, а потом перевожу взгляд на него.

Чтобы сказать правду. Что кем бы ни была девушка, которую он ждал… его стажёрка… я не она. А после этого, может быть, удастся уговорить его одолжить мне денег на автобусный билет.

— Я не ваша стаж…

— О, так ты всё-таки умеешь говорить. Я уже начал сомневаться, — перебивает он. — Ты ведь помнишь описание работы, да? Я могу повторить. Вид у тебя такой, будто с момента нашей переписки тебе пришлось через многое пройти.

Через многое пройти?

Ты даже не представляешь.

Кажется, он читает эту мысль по моему лицу, потому что в его глазах мелькает мрачное понимание.

— Как я писал в письме, я работаю над книгой, — говорит он, прочищая горло. — Это была не моя идея, но если уж я берусь за дело, то делаю его как следует. Только есть одна маленькая проблема.

Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня был нормальный разговор. Настоящий. И я неожиданно понимаю, что мне интересно услышать продолжение.

— Какая?

Похоже, мой голос на секунду выбивает его из колеи, но лишь на мгновение.

— Это художественная книга. Такое было условие. Понимаешь, я мог бы написать про Афганистан, но тогда весь смысл теряется. А раз это художественная литература… там есть женские персонажи. Женщины. Не солдаты. Обычные женщины. И я не знаю, как писать их правдоподобно.

Его взгляд скользит по линии моего плеча, на щеке напрягается мышца.

— Я в армии с восемнадцати лет. Командировка за командировкой, до недавнего времени. Я не часто бывал рядом с… такими, как ты. Не в реальной жизни. Не в обычной обстановке. Не с… хрупкими.

— Я не хрупкая, — поправляю я его, чувствуя странное давление в груди.

Он кивает один раз, потом второй, внимательно наблюдая за мной.

— Полагаю, именно это я и должен выяснить за две недели наблюдений. Изучить, как ведут себя женщины.

И всё? В этом заключается вся работа?

Что-то с трудом верится.

Мне хочется задать ещё вопросы, но тогда сразу станет ясно, что я не та девушка, с которой он переписывался.

— Две недели, — повторяю я, надеясь, что он продолжит говорить сам.

— Верно. Две недели в качестве моей гостьи. Оплата в конце.

Он мне заплатит. Хватит на автобусный билет? Может, ещё на новую одежду. Еду. Я смогу уехать далеко отсюда, найти работу, жить нормальной жизнью.

Это кажется слишком идеальным, чтобы быть правдой, но, может быть, мне наконец-то улыбнулась хоть капля удачи.

Хотя…

Почему он не спросил про царапины на моём лице и руках?

Разве ему не странно, что у меня нет багажа, если я якобы собиралась остаться на две недели?

И самое тревожное — что будет, если появится настоящая стажёрка?

Тогда я сбегу.

Надеюсь только, он не станет в меня стрелять.

Пожалуйста, пусть сначала мне дадут поесть.

Мужчина поднимается и неспешно идёт к двери.

— Добираться сюда непросто, извини. Здешние леса бывают беспощадны. Дорог, считай, нет. Полагаю, твой чемодан оказался слишком тяжёлым? Утром схожу, попробую его найти.

Он оборачивается, положив руку на дверной косяк.

— А пока можешь взять мои рубашки из ящика. Зубная щётка под раковиной. Душ дальше по коридору.