Маленькая женщина в большом бизнесе - Дивицкая Соня

— Ой, я не знаю даже, кого нам взять… Хомячка или свинку? А может быть, попугайчика?

Я в это время играю с ребенком, мы с ним насыпаем хомякам свежих опилок и наливаем воду в поилку.

— Хомяк вам не подходит, — говорю, — у вас малыш спокойный. Возьмите лучше свинку, свинки добрые и безопасные, она его никогда не укусит.

Бабень зависла.

— Я не знаю… И хомячок хорошо, и свинка неплохо… А с другой стороны… Я вообще-то хочу второго ребенка…

В итоге она обращается к сыну:

— Малыш, давай позвоним папе. Пусть он скажет свое вечное «нет».

Конечно, мне хотелось ей сказать: «Дура! Бери свинью, иди рожай и никого ни о чем не спрашивай». Но я молчала, только улыбалась и думала про себя с легким ужасом: «Мамма миа! Неужели я была такой же овцой?»

После домохозяек из города возвращаются пенсионерки. И обязательно ко мне заходит очередная глазливая старушонка и начинает визжать: «Ой, как у вас все дорого!» Эти бабки берут в основном поганенькие дешевые корма вроде «Китекета», поэтому я зову их всех старуха-китекетчица. В сетевых магазинах вся эта дрянь действительно дешевле. Но я умею отвираться, как научила меня Роза Михална.

— А зато у нас все свежее! — говорю я старухам абсурдную по сути фразу, которая тем не менее работает.

В районе часа мне привозят товар. Я спешу разобрать коробки и мешки, которые мне ставят прямо посередине магазина один поставщик за другим. Да, и не стоит забывать про окна! Магазин у дороги, а это значит, что протирать витрину нужно каждый день, иначе мы покроемся пылью, как мерзкий продуктовый напротив. С распылителем и резиновой тряпкой я выхожу на улицу, свои окна и двери я мою сама. Между прочим, так делают все, даже в самых крутых бутиках. Однажды в центре Флоренции я подглядела, как продавщица обувного салона, в элегантном костюме, на каблуках, точно так же спокойно вышла и быстренько протерла витрину. Потому что на свете полно капризных покупателей. Я лично никогда не возвращаюсь в магазин, где мне однажды попались пыльная дверь и липкая грязная ручка.

Кстати, и мусор! Пришлось убирать и на улице, возле магазина, подметать остановку, и каждый день собирать всю эту дрянь, которую наши люди ленятся бросить в урну. Это очень полезно для смирения души. Попробуйте однажды выйти с утреца поубирать за соседями окурки, бутылки, шкурки от семечек и прочие бумажки. Народ стоял на остановке, и я заметила, что, если кто-то рядом начинает крутиться с метлой, наши люди сразу расправляют плечи. Неделю или больше я делала это сама, потому что наша уборщица куда-то пропала. Раньше, когда никакого магазина не было, коммунальные службы обслуживали эту остановку, как и весь город. Женщина в оранжевом жилете подметала тут каждое утро, а потом подъезжала машина коммунальщиков, и они увозили весь мусор. И вдруг, как только я открыла магазин, женщина в жилете пропала. Я пыталась выследить ее две недели, и наконец мне удалось ее поймать на соседней остановке, поскольку мою она упорно избегала. Понятное дело, ей хотелось получить с меня абонентскую плату.

— Сколько хотите? — спрашиваю.

И она завернула мне не моргнувши:

— Десять тысяч!

Народная простота. Я знала прекрасно, что в городе дворники берут по две с половиной, так что она согласилась на две. Чудесная, кстати, работка. Три часа на свежем воздухе — и мадам была свободна. Она снимала оранжевый жилет и спешила на овощной рынок, там у нее были свой прилавок и продавец. На рынке она была хозяйкой, но это не мешало ей ругать меня и прочих, у кого она подрабатывала, а заодно и все свое коммунальное начальство.

Все это мелочи, я даже не могу назвать такую ерунду работой. Самая главная работа начиналась ближе к вечеру, когда серьезные клиенты возвращались из города. С пяти вечера начинались настоящие продажи, вот тогда я крутилась, как черт на сковородочке.

Я должна была продать серьезным людям серьезный корм, наш «Золотой премиум», от которого в мою кассу и поступали основные деньги. И не просто продать, а сделать этих людей постоянными клиентами. Для этого нужно разговаривать, слушать и задавать точные грамотные вопросы. Если человек просил: «Мне бы корм для собачки», я обязательно выспрашивала у него про эту собачку все. Порода, возраст, вес, чем кормили, какие болезни, где купили, какие планы на разведение, выставки… В процессе разговора человек сам находил на моем стеллаже нужную пачку с подходящей едой для своей зверушки.

Говорить приходилось по сто раз одно и то же, но я под разным соусом объясняла разным людям одну и ту же простую вещь: хорошая еда — хорошо, плохая — плохо. Если была очередь, я старалась особенно, чтобы эти аргументы долетели и до следующего покупателя.

Конечно, приходилось приплетать сюда и своих собак, и свою свекровь, так что я показала каждому портрет нашей легендарной Розы Михалны, всем надарила пробников, и всех собак, которые заходили с хозяином, заставляла дегустировать корм в магазине.

В девять я закрывалась, к этому времени язык у меня висел на плече. Я считала кассу, мыла пол и встречала последних припоздавших покупателей.

И почему-то очень часто, за пять минут до закрытия, в магазин врывались взъерошенные люди, обычно мужчина и женщина, им срочно требовался попугайчик.

— Вы еще работаете? О! Слава богу! Нам волнистого. Срочно!

Я приносила клетку, в которой сидели штук двадцать попугаев.

— Вот! — они кивали одновременно. — Этот! Точно как наш Гошка!

Я надевала перчатку, просовывала руку в клетку и ловила нужного попугая. Клиенты нетерпеливо топтались.

— У нас Гошка только что помер. Вот мы скорее к вам, пока дочка не заметила…

Однажды в такой колготной день я забыла свою дочку в садике. А через месяц работы мне приснились кошачьи консервы. Противная зеленая банка и ценник «42 рубля».

И о чем я подумала проснувшись? Нет, не о том, что это очень плохо, очень грустно, когда молодой красивой женщине снятся кошачьи консервы. Нет… Я открыла глаза и подумала, что нужно срочно переставить куда подальше все дешевые марки, загнать их в угол, чтобы они не отвлекали от нашего главного бренда.

7. Требуется продавец

Мои дети были счастливы, у них никто не проверял уроки. А Тигр сразу начал нервничать.

— Найди домработницу! Найди продавца! У меня ни одной рубашки…

— Ищу, ищу, — теперь я постоянно куда-нибудь спешила, — пока никто не попадается…

— Это все отговорки. Ты просто отказываешься понимать простую вещь: если хочешь, чтобы твой бизнес развивался — нанимай! Не тяни! Люди нужны обязательно, все делать самой нельзя…

— Да, да… Я ищу, не могу же пускать в свой дом и в магазин кого попало.

— Бери любую и учи! Ты просто боишься управлять людьми.

Вот так… Назвали мямлей, но я не спорила. Я действительно боялась, что не впишусь в свои расходы, — и вдруг уже в конце первого месяца выяснилось, что я смогу вовремя выплатить все свои долги, и у меня еще останется на зарплату одного продавца.

Казалось бы, большого ума не надо, чтобы продать кошачьи консервы, но оказалось, что найти подходящего человека не так уж просто. По объявлению звонили перемерзшие тетки с ближайшего вещевого рынка. Все говорили примерно одно и то же:

— Ох и намерзлась я на улице… Мне бы к зиме в тепло перейти, охота хоть маленько обогреться.

Звонили девочки, по голосу как будто двоечницы, ужасно радовались:

— Ого, какая у вас классная зарплата! И делать ничего не надо. А че там — в магазине посидеть…

От отчаяния я решила пройтись по известным зоомагазинам и переманить к себе готовый персонал. Не тут-то было, переманивать оказалось нечего. Формат городских магазинов отличался от моего радикально. Там делали ставку на проходимость, а продавец был только подавальщиком товара. Мне же были нужны приличные консультанты.

Зашла одна буфетчица, жила в коттедже на соседней улице. Всю жизнь работала в буфете на вокзале, и вдруг устала и захотела тихую работу возле дома. Смотрела на мое хозяйство с нескрываемой улыбкой. На чем тут деньги делать? На хомячках? На птичках? Конечно, в зоомагазине она бы на коттедж не заработала.