Гематофаги (ЛП) - Козеневски Стивен

- Скажи, что веришь мне. Скажи сейчас же. Ты. Ты прощаешь меня, правда? Я не... я не какая-то скользкая карьеристка. Я просто делаю то, что считаю правильным. Ты веришь мне, правда?

Тина смотрит на меня мгновение. Она делает паузу, прежде чем ответить.

- Моя мать любила повторять: если чувствуешь вину - значит, есть за что. Она, конечно, была непревзойденным специалистом по эмоциональному прессингу - могла бы озолотиться на туристических путевках для тех, кто любит себя казнить.

- Думаешь, дело в этом? Хелена просто заставляет меня чувствовать вину?

Тина пожимает плечами.

- Может быть. Или же ты чувствуешь вину, потому что сделала что-то, за что должна чувствовать вину.

- Что ты пытаешься сказать?

- Слушай, Амброзиак, я не очень тебя знаю. Моя обязанность - чинить твое израненное тело. Твоя искореженная душа - это дело твое и твоего священника или корпоративного психолога-консультанта. Не жди от меня отпущения грехов.

- Ну и что мне теперь делать? Я должна быть там. Я должна помогать спасать Бекс. Или хотя бы отомстить за нее.

Тина пожимает плечами и начинает уходить, поворачиваясь ко мне спиной в прямом и переносном смысле.

- Иди к начальству, пусть скажут, что тебе делать дальше. Или, лучше, возьми перерыв. И да, это медицинский совет.

24

Я умираю от голода. Знаю, что мне нужно пойти в столовую и что-нибудь поесть, но мысль о том, что я отправила Бекс в темную погибель среди полуголых дикарей на далекой планете, когда все, чего она хотела, - быть поваром, преследует и гложет меня. Кухня - ее владения. Даже если ее люди ничего не знают о том, что я сделала, мне будет казаться, что каждый их взгляд, каждое движение - это осуждение. Я просто не смогу туда зайти.

Желудок воет в знак протеста.

- Да-да, мой маленький, - говорю я, похлопывая себя по животу, - может, мы найдем торговый автомат или что-то в этом роде.

Я бреду в тумане, даже не зная, куда иду. В конце концов я натыкаюсь на торговый автомат - буквально. Подношу свой кошелек к считывающему устройству. Все, как ни странно, выглядит аппетитно, хотя обычно я избегаю автоматов. Я выбираю шоколадный батончик по чертовски завышенной цене, а также вакуумную упаковку сыра и вяленого мяса, которая выглядит заманчиво, но я не могу представить, как она может оставаться съедобной после нескольких дней в автомате. Я открываю упаковку своего сырно-мясного лакомства, и на вкус оно точно как воск, как я и должна была догадаться. Нет даже явного различия между сыром и мясом, кроме цвета и (предположительно) консистенции. Но я все равно проглатываю его.

Шоколадный батончик вкуснее, но мне каким-то образом удается смаковать его медленнее. Я снова бреду, шатаясь, будто на безветренном "Боргвардте" подул злой боковой ветер. Не хватает только мрачной музыки для полноты картины. Через несколько минут восковое угощение начинает действовать, мои глаза фокусируются, и внезапно я понимаю не только куда я иду, но и где я уже практически нахожусь. Ноги сами несли меня сюда, повинуясь какому-то внутреннему подсознательному импульсу.

Стоя снаружи шлюза в лабораторию Заниб, я испытываю странное, почти неописуемое чувство. Это вина, да, но также и желание поступить неправильно. Я хочу найти утешение в объятиях Заниб. Это звучит так заманчиво и уютно, хотя я должна заниматься чем угодно, только не этим. Бекс пропала из-за моей непомерной амбициозности. Я не понесу за это никаких реальных последствий. Они не смогут уволить меня за высказывание мнения, даже если я знала, что это ложь. Диана приняла решение - значит, и ответственность на ней. По крайней мере, на бумаге. Даже если я прекрасно знаю, кто на самом деле виноват.

Я должна что-то делать. Занять себя какой-нибудь работой. Это заставило бы меня чувствовать себя лучше. Но я не хочу чувствовать себя лучше. Не хочу ничего делать, пока люди умирают из-за меня. Более того, я хочу затянуть в это и Заниб, помешать ей делать что-то полезное для миссии. Мне все равно, заметят ли нас камеры. Я хочу, чтобы заметили. Я хочу упиваться этим.

Я прижимаюсь губами к уплотнителю шлюза.

- Заниб, - шепчу я.

Я прижимаю ухо к тому же месту и слышу только гул механической лебедки, которую мы использовали, чтобы поднять К.П. на корабль. Еще один улов. Я удивлена. Заниб говорила, что угри слишком умны, чтобы попасться дважды. Возможно, весть еще не разошлась. Или в живом мире водятся и другие паразиты, помимо вида К.П.

- Заниб! - повторяю я, немного громче, все еще оглядывая коридор.

Я знаю, что корабль маленький и звук разносится далеко.

Заниб наверняка там, но она, должно быть, не слышит меня. Мне не хочется стучать в шлюз. Я пытаюсь открыть его, но он, конечно, заперт. Я достаю планшет.

Впусти меня, - пишу я на ее личный аккаунт.

Теоретически он защищен от вмешательства корпорации, но я также читала сотню разных уведомлений, что корпорация может просматривать все, что отправляется через ее сети связи, независимо от того, считается это "личным" или нет.

Наступает пауза, я вижу, что она получила мое сообщение, затем индикатор того, что она пишет ответ.

Забыла код, целочка? - отвечает она со смайликом.

Невыносимая женщина. Хватит тянуть. Переспи уже со мной.

Ты никогда не давала мне код.

Кажется, она пишет ответ целую вечность.

Компания дала тебе код, когда ты прибыла на борт.

У меня нет настроения для этой ее ерунды.

Может ты просто откроешь шлюз?

Бля. Подожди.

Мое сердце трепещет. Давно я себя так не чувствовала. Ноги сами начинают выписывать круги на палубе. Все еще жду. Все еще жду. Какого черта она там делает? Я уже почти готова забарабанить по шлюзу, отбросив всякую осторожность, когда снова смотрю на планшет.

Так, ну и с чего я стою здесь и смотрю на пустой коридор?

Черт. Она в нашей комнате.

С того, что я - дура. Я стою снаружи твоей лаборатории. Никуда не уходи.

А могу ведь и не впустить. Да ладно, шучу. Давай быстрее.

Я бегу. Наша комната практически на другом конце этого летающего офиса. Кажется, проходит целая вечность, пока я преодолеваю расстояние. Дорога кажется бесконечной, потому что я то и дело поглядываю на камеры, мимо которых прохожу. Мне кажется, каждая из них следит за мной. Конечно, это глупо: почти вся служба безопасности сейчас не на "Боргвардте". Хотя, если подумать, Куинн все еще здесь. Но она вряд ли злится на меня. Ей на меня вообще плевать. Это моя совесть пялится на меня через объективы.

Я чувствую себя голой. Обнаженной. Выставленной на всеобщее обозрение - каждый миллиметр тела, как мясо на прилавке. Что это со мной? Откуда эта паранойя, которая разливается по венам, как жидкий яд? Словно безумие уже захватило меня, и я не успокоюсь, пока не переступлю порог своей комнаты и только там буду в целости и сохранности.

Когда я наконец оказываюсь внутри - словно с головой ухожу в прохладную воду. Даже воздух кажется слаще. Я знаю, что нет разницы между офисом за этими переборками и маленьким убежищем внутри, но кажется, что я шагнула с обрыва. И Заниб здесь, чтобы поймать меня.

Беззвучно, словно тень, она соскальзывает с койки. Я знаю, что она просто слезает, как я видела много раз, но на этот раз все по-другому. На этот раз в воздухе витает запах предвкушения. Она двигается не как обычный член экипажа, а как богиня, парящая над миром.

Теперь она на палубе, на одном уровне со мной. Ее ноги босы, ее пальцы удивительно изящны для человека ее размера. Она смотрит на меня, в меня, сквозь меня. Я не знаю, что делать. Я застыла на месте, как заяц. Я оцепенела, будто от взгляда Медузы Горгоны - окаменела, превратившись в собственное изваяние.

Заниб поднимает руку и расстегивает свой комбинезон. Опять же, я знаю, что в некотором смысле это обычное движение, самый простой способ снять самую простую одежду, но оно наполнено моим предвкушением и, давайте признаем, похотью, силой сирены. Она - гламурная модель, идущая по подиуму только для меня, ее томные глаза только для меня, ее тело только для моих глаз.