Мальбом: Хоррор-цикл - Смирнов Алексей Константинович

Пятое Секретарь отбарабанил в ускоренном темпе, всем видом выказывая смущение и неудовольствие, вызванные обязанностью прочитывать такие неприятные вещи.

- А где будет папа? - громко и со слезами на глазах осведомилась Сибилла Граган.

- С нами, дорогая, - отозвалась мать. - Ну-ка, покажи мне глазки. Мне показалось, или сейчас действительно что-то произойдет?

Сибилла испуганно заморгала.

- Детское блаженное неведение, - сочувственно заметил Секретарь, отложил книгу и раскрыл уже папку, но очень похожую на книгу, и с тем же названием. У госпожи Граган дернулась щека. - С сегодняшнего дня она начнет взрослеть, - Секретарь вынул ручку, поставил галочку и подсказал, где расписаться.

- Господин Секретарь, можно мне попросить вас пройти со мной на одну минуту, - госпожа Граган встала. - Сибилла, сиди здесь и ни к чему не прикасайся. Прошу вас, пройдемте в гостиную.

Секретарь чуть нахмурился и нехотя отложил Ручку.

- Сударыня, мне прежде хотелось бы...

- Это займет ровно минуту, - она подхватила его под колючий рукав и потянула за дверь. - Буквально на пару слов...

Стоило им выйти, как Сибилла соскочила с пуфика и приложила ухо к замочной скважине. До нее донеслись обрывки яростного диалога:

- Господин Секретарь! ... я знаю, что бывают исключения...

- Сударыня...

- Пять! Не шесть месяцев, а пять...

- Сударыня, как вы можете просить меня...

- Возьмите, это вам... мы одни... здесь немного, но...

- Тягчайшее должностное преступление...

- Говорю вам, никто... Здесь нет ушей. Сошлитесь на детскую поправку...

- Но в вашем случае... возраст...

- Берите же, не стойте!...

- Пусть так, но я...

- Пять, господин Секретарь!

- Хорошо, но мне нужно связаться... такие вопросы... коллегиально...

- Понимаю... вот еще... этого достаточно?

- Повторяю, мне следует связаться с... Комитет решает... право ускорить... Но статус может выдать...

- Мы постараемся! Я обработаю его щелоком... Я лично состригу лишнее... Зубы... Подскажите - их что? Они сами, или мне...

- Обождите, сударыня.

Сибилла отпрыгнула от двери, вернулась на пуфик и только-только сунула палец в рот, как вышел взволнованный, разгоряченный Секретарь. Он быстро прошел к телефонному аппарату, изготовленному в виде морской раковины, нащелкал номер и приложился ухом к раковине поменьше - слушал шум моря, лишь одному ему ведомого, совсем как Сибилла только что слушала у двери, но только таясь не наружно, а как бы вбираясь в себя.

Вскоре набормотавшийся Секретарь вздохнул, пригладил волосы и молча показал вошедшей госпоже Граган растопыренную пятерню: пять. Пять, а не шесть.

Та возвела глаза к лепному украшению и вскинула полные руки, благодаря все то, что почитала выше себя, а Секретарь суетливо переложил пачку из брючного кармана в сюртучный тайный внутренний и застегнулся на все пуговицы.

- Мама, а все-таки - что стало с папой? - спросила Сибилла, когда Секретарь покинул их дом.

Госпожа Граган задумалась.

- К некоторым людям, - сказала она после паузы, - приходит злобный демон по имени Чокин Хазард. Как правило, он выбирает себе в жертву самых добрых, самых достойных людей. Как твой папа. И превращает их...

Она запнулась.

- В чудовищ? - обмирая, подсказала Сибилла, готовая верить всему, ибо мир ее рушился.

- Не совсем, - госпожа Граган налила себе ликеру. - Он превращает их в мертвецов, которые с каждым днем становятся все неприятнее. И все расстраиваются, поэтому закон...

- Что это такое - закон? - перебила ее Сибилла.

- Порядок. Порядок велит нам пережить наше горе и превратить его в праздник. Ты помнишь, как воду превращали в вино, и все веселились? Потому что, дорогая моя, жизнь всегда торжествует и жизнь всегда побеждает. Она всегда права...

Говоря это, госпожа Граган вдруг раздосадовалась на себя за недавнюю книгу. Покойный Граган представился ей образчиком здравомыслия и добродетели. Она позвонила в колокольчик. Вошла служанка - бледная, с перекошенным лицом.

- Стол накрыт? - строго осведомилась у нее госпожа Граган.

Та быстро, с перепуганной угодливостью закивала и сделала впопыхах реверанс, которого с нее никто не спрашивал.

- Пойдем, дорогая, - госпожа Граган стиснула плечо Сибиллы. - Время обедать. Я очень надеюсь, что за столом ты будешь держать себя в руках.

Они миновали гостиную, пересекли коридор. Госпожа Граган выпустила плечо и обеими руками налегла на дверные створки, распахивая их внутрь обеденной залы.

Граган сидел за столом.

Он был одет к обеду.

На нем была просторная рубаха навыпуск, поверх которой неподвижно дыбилась накрахмаленная салфетка; ниже были воскресные брюки, поверх которых постелили вафельное полотенце - свинство Грагана за столом было общеизвестно, хотя в иных отношениях он слыл человеком утонченным. Впрочем, полотенце и брюки домысливались, скрытые скатертью. В правую руку Грагана был вложен нож, в левую - трезубая вилка. Он восседал с полуприкрытыми веками и приоткрытым ртом. Граган выглядел так, будто только что отжал языком некий редкий деликатес и замер, прислушиваясь к ощущению. Могло показаться, что он раскусил жабу.

Сибилла попятилась.

- Мама, он будет сидеть с нами? - прошептала она.

- Конечно, - через силу улыбнулась госпожа Граган. - Это же папа. Ступай на свое место и не забудь повязать салфетку.

Та не шевельнулась.

- Я не хочу есть.

- Иди на свое место! - госпожа Граган взвизгнула так, что Сибилла подпрыгнула и боком, сама того не сознавая, подскочила к столу. - Сядь! Ты же видишь - я сажусь и вообще веду себя, как обычно. Возьми ложку и начинай есть.

- А молитву теперь не надо?

- О Боже, - вдова прикрыла лицо ладонью. - Разумеется, надо.

Они сидели друг против дружки; обе сложили руки лодочкой и пригнулись, закрыв глаза и бормоча скороговоркой благодарственные слова. Граган возвышался во главе стола и царственным видом - вопреки холодной неподвижности и утрате всяческих связей с жизнью - каким-то колдовским образом приближал к ним Того, кому они возносили хвалу. Точнее, не возносили, а словно высыпали ее изо ртов в подставленные тарелки.

В залу вступили слуги; управляющий склонился к госпоже Граган и шепотом осведомился, «когда ему унести господина».

- Подите вон! - та ударила ладонью по скатерти. - Когда мы закончим, вас позовут. Обслужите его.

Управляющий поклонился и щелкнул пальцами. Его подручные мгновенно наполнили тарелку Грагана.

- Его будут кормить с ложечки? - жалобным голосом спросила Сибилла.

- Ему дадут одну, понарошку. Как будто он ест.

- А почему у него горло зашито?

Госпожа Граган метнула взгляд на шов, выступавший над салфеткой.

- Потому что пришлось вынимать... то, что туда положил Чокин Хазард.

- Лимон?

- Да, лимон.

- Значит, лимоны есть нельзя?

- Почему же нельзя?

- Но их ведь приносит Чокин Хазард.

Госпожа Граган мучительно улыбнулась:

- Не говори глупостей. Он может принести все, что угодно. Что же теперь - голодать?

Сибилла погрузила ложку в суп, быстро посмотрела на безмолвного Грагана, зажмурилась и проглотила бульон.

Управляющий, по мере возможности отводя глаза, вставил другую ложку в полуоткрытый рот господина и осторожно вывалил содержимое внутрь.

- Гущу кладите, - предупредила вдова. - Жидкое выльется.

Управляющий отважился:

- Госпожа, прошу простить меня, но я слышал краем уха, что...

- Пять! - отрезала госпожа Граган.

Ей следовало осадить зарвавшегося лакея, но в то же время она гордилась своей предприимчивостью и считала, что очень ловко взяла в оборот Секретаря. Она заплатила всего ничего, и ей скостили целый месяц - максимальный дозволенный срок.