Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович

— Вот именно, люди вокруг. — женщина повернулась ко второму преследователю: — Алмаз, да? Ну, я догадывалась, что твой брат дебильный дебил, то ты то должен понимать, что перед окнами моего отделения я с вами разговаривать не буду?

Первый бородач дернулся, но в пределах разумной осторожности, лишь что-то бормоча по-цыгански, второй же ответил:

— Но ты же понимаешь, что разговаривать с нами все равно придется? Где наш груз?

— А откуда я знаю? — женщина подала пухлыми плечами: — Меня там не было. Ваши парни что говорят?

— Какая разница, что они говорят? Мы груз не получили, значит ты нам конкретно должна…

— Я вам, «будулаи», ничего не должна. Я договаривалась, что мои ребята довезут груз до Города. Они довезли. Что там дальше случилось, я не знаю Мой сотрудник в больнице, при смерти. Откуда взялась этот псих на «запоре», я не знаю. А вот почему ваши ребятишки, вместо того, чтобы развернуть машину поперек дороги и не дать психу уйти, наоборот, отъехали в сторону…

— Слышишь, баба, ты что несешь? Ты нам должна, ты поняла? — первый бородач не выдержал и, преодолев свой страх, подскочил к женщине, размахивая перед ее лицом волосатым кулаком с тремя массивными золотыми гайками на толстых пальцах: — Ты нам должна, потому что твои уроды не отдали груз! Ты что, думаешь, что у тебя получится нас кинуть? Да мы узнавали, что за тобой никого нет, ты тьфу, пустое место…

Кошкина выдернула руку из сумочки (ну да, пистолета в ней не было, лень было идти в «оружейку» и получать оружие, а потом стало поздно), взвизгнула и вскинула руку, отскакивая от, брызгающего слюной, разъяренного цыгана, после чего сзади раздался характерный лязг затвора…

Ну да, трус и разгильдяй Клюквин, про которого все в пылу ругани забыли, но он четко выполнил инструкцию, и теперь стоял, с белыми от страха глазами, но, держа пистолет двумя руками, расставив ноги для устойчивости. — Я ему сейчас скажу, и он вас обоих здесь положит… — видя перепуганные лица оппонентов, взяла себя в руки Кошкина.

— Ты понимаешь, что тебе после этого не жить? — стараясь говорить спокойно, прошипел Алмаз: — За меня и за Булата с вас обоих спросят, и с родни вашей тоже. Вы кучу людей оставили без денег, поэтому тебе два дня, чтобы достать товар…

— Да мне по фигу на твои слова… — голос маленькой полной женщины, которая бестрепетно смотрела в обжигающие, как угли, глаза цыгана, дрожал от ненависти: — Как только задумаешь какую-то пакость с моей семьей сотворить, я весь ваш будулайский переулок из огнемета сожгу… И знаешь, что я сейчас поняла? Что вся эта тупая история с «Запорожцем», это ваша цыганская история… Cui bono? Cui prodest? А да, у тебя же образование три класса. Перевожу для тупых — «Ищи кому выгодно». А кому выгодно? Вам, черти немытые. Решили отдел по наркотикам нагнуть? А вот хер вам, ребята⁈

Маленький кулачок, скрученный в фигу чуть не ткнулся в глаз Алмазу и тот непроизвольно отшатнулся.

— Ты что несешь, сука ментовская? Какая выгода? Да нас на правилку поставят… — заорал, не сдерживаясь, Булат, но Алмаз схватил его за плечо, принуждая к молчанию.

— Короче, мы вам ничего не должны, и вы кровью умоетесь, если хоть что-то худое в нашу сторону замыслите… — Кошкина тяжело дышала: — Но если вам очень надо, можете у меня дурь купить, у меня как раз примерно половина завалялась, год уже лежит, не знаю, толи выбросить… Берете? Отдам по оптовой цене.

— Берем. Сколько есть, все берем— прохрипел придушенно Алмаз: — Завтра — послезавтра деньги будут.

Город. Дорожный район. Недалеко от офиса Отделения по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

— Пошли, Игорь… — Кошкина проводила взглядом две плотные мужские фигуры, пока они не скрылись за углом девятиэтажки, после чего цепко схватила Клюквина за руку с зажатым пистолетом, вынуждая впавшего в оцепенение опера опустить оружие: — А ты молодец, не ожидала. Ты понимаешь, что ты нас обоих спас? Действовал, как стойкий оловянный солдатик и они обосрались. Пошли скорее отсюда. Мне выпить надо прямо сейчас, да и тебе, мне кажется, не помешает.

— Марина Ильинична, а вы что, там, у авиазавода груз подобрали, пока я с Наглым возился? — Игорь преодолел странное оцепенение, в котором он пребывал, с момента, когда Кошкина подняла руку и начал засовывать пистолет в поясную кобуру, но рука дрожала и ствол не попадал.

— Я видимо тебя перехвалила, Игорь… — пальцы женщины легли на черный металлический затвор и направили пистолет туда, куда надо.

— Тебя срочно надо лечить, пойдем скорее, я знаю место. — Заместитель начальника отделения по борьбе с наркотиками крепко ухватила оперативника под руку и потащила вперед.

В этот вечер ей еще несколько раз приходилось направлять ствол в нужное место, но это была уже совсем иная история.

— Нет ты понял брат⁈ — Булат не мог успокоиться, вертясь на переднем сидении «волги», ежеминутно дергая Алмаза за руку, мешая вести машину: — Ты понял, что она нас кинула, эта тварь? Она это сделала, больше некому…

— Давай потом поговорим… — досадливо пытался успокоить брата Алмаз, прекрасно понимая, что раскошеливаться придется. Если они в ближайшие пару дней не достанут товар, с них спросят, и спросят очень больно.

Город. Садовый участок Громова.

Я проснулся среди ночи и до самого утра больше не уснул. Руки и ноги привычно болели от физических упражнений, но не эта боль была причиной того, что я не мог вновь погрузиться в сон. Я понял, что я не успеваю решить вопросы со своей безопасностью, которые я хотел осуществить под прикрытием паралича нижних конечностей, зато разослал по судам кучу исков, а в сентябре, с окончанием сезона отпусков, суды начнут их рассмотрение по существу, и мне придется присутствовать в судебных заседаниях лично, так как никому доверить отстаивать мои интересы я не могу, и тогда мое алиби, моя мнимая безногость пойдет прахом. Пусть даже я приеду в суд в инвалидной коляске, такой активный инвалид будет рассматриваться моими врагами, как прямая и непосредственная угроза. И если они захотят решить вопрос с Громовым окончательно, мне придется либо умереть в этом проклятом кресле, изображая немочь, либо встать на ноги и защищаться… А я пока очень мало продвинулся в установлении виновников беды, случившихся со мной.

Если верить информации участкового Виталия Самохина, а не верить ему нет никаких оснований, то Максим Поспелов умудрился спустить на тормозах чрезвычайное происшествие с Наглым, но и виновника, произошедшего установить он не смог, так как возле меня никакой суеты не наблюдается. А значит надо прекращать отсиживаться в дачной «крепости», а продолжать наносить противнику невосполнимый ущерб. Как там Лао Цзы ее называл? Тактика тысячи мелких порезов? Будут вам мелкие порезы, кровью истечете сволочи.

В национальности пассажиров серой «копейки», что пытались меня перехватить у авиационного завода, но в последний момент струсили и отвернули от лобовой атаки, я нисколько не сомневался, как и в том, что это были получатели криминального груза, в последний момент выпавшего из, внезапно ослабевшей руки, Наглого. Следовательно, логично предположить, что получать пакет с героином получатели договорились максимально близко от своего дома. Где живут ромалы в этом районе я примерно знал, осталось только найти запомнившуюся мне машину.

Машину я нашел в тот же день. Серая «копейка», с побитой мордой и разбитым лобовым крылом стояла у двухэтажного кирпичного дома, из калитки которого выходили две женщины, внешний вид которых не оставлял сомнений в принадлежности к бродячему племени. Что радовало, так это то, что этот дом был родным близнецом соседнего дома, а дворы жилищ были плотно застроены деревянными хозяйственными постройками. Осталось только половчее пустить в логово наркоторговцев красного петуха, чтобы нанести врагам народа максимальный ущерб. Как говориться, гори-гори ясно, чтобы не погасло.