Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория

Я не знаю, как долго мы все пытались осознать, постичь произошедшее, а заодно и открывающиеся не радужные перспективы. Но в какой-то момент тишину разорвал резкий звук удара и сдавленный вскрик. И без того до предела натянутые нервы вынудили меня подскочить и обернуться на звук в ожидании самого худшего. И я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ворн, держа Келена за грудки, впечатал блогера в переборку. Грохот вышел таким мощным, что в хвосте катера жалобно звякнули инструменты, а Келен смог выдать лишь сдавленный, прерывистый всхлип. Глаза блогера выпучились от ужаса настолько, что почти вылезли из орбит.

Дариан рядом со мной тоже обернулся на звук. Но я даже не обратила внимания на его реакцию. Так же, как и остальные, в полном шоке таращилась на происходящее.

— Тебе нужны были охваты? Поздравляю! Они у тебя есть! — голос Ворна был тихим и неприятным. Как скрежет ножа по стеклу. Каждый звук просто сочился убийственной яростью. — Теперь тебя знает каждый десантник в секторе. И каждый из них мечтает пристрелить тебя за то, что ты вывалил на всеобщее обозрение грязное белье Альянса. Как ты это сделал, мразь? Антенна катера слишком слаба, чтобы подключиться к галанету! Выходит, ты это как-то сделал посредством антенны патрульных! — Ворн ненадолго замолчал, как будто давал Келену шанс оправдаться. Но уже через пару секунд тишины с бешенством выплюнул в лицо блогеру: — Через какой протокол ты присосался к каналу?!

Келен задыхался в безжалостной хватке безопасника, его ноги беспомощно болтались в воздухе, не доставая до пола, а глаза, полные первобытного ужаса, метались от Ворна к Дариану и обратно. Кажется, он хотел что-то сказать, но воздуха хватало лишь на невнятное хрипение.

— Капитан Ренар, — раздавшийся в этот момент голос адмирала Рокхэма в динамиках теперь звучал абсолютно ровно, лишенный всякой человеческой теплоты. Это был голос самой Системы. — Удерживайте «Стриж-4» в секторе тактического захвата. Обеспечьте полное сопровождение цели. Относительно несанкционированного выброса данных через ваши ретрансляторы — считаю необходимым уведомить вас о начале служебного расследования по факту грубого нарушения протоколов информационной безопасности…

На мониторе было хорошо видно, как орудийные башни когга медленно, почти торжественно довернули, беря нас в «коробочку». Выглядело ужасающе. Но это просто была штатная работа по блокировке потенциальной угрозы.

— …Подготовьте объяснительные записки и полный отчет о работе узла связи за последний час, — продолжал адмирал, и каждое его слово падало в эфир как нож гильотины. — Списки дежурной смены передадите представителю трибунала сразу по прибытии на базу. Командор Ренар, вы лично несете ответственность за сохранность носителей информации на борту катера. До связи.

Щелчок — и эфир заполнился сухим шипением статики.

В этот момент катер ощутимо вздрогнул. Нас буквально "взяли за шиворот" мощным гравитационным захватом крейсера. Было похоже на то, что неведомый Ренар дает волю своей злости, виня во всем наш катер. От резкого толчка Ворн невольно разжал пальцы, и Келен, лишившись опоры, мешком рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух и заходясь в лающем кашле. Самое забавное, выходка Ворна явно не лишила Келена желания поднять свой рейтинг: сидя на полу, он отчаянно тер покрасневшую шею, но смотрел на Ворна так, словно уже запланировал новый ролик с Ворном в главной роли. Безопасник же даже не взглянул на него — он уже смотрел на мониторы, оценивая мощность луча, который лишил меня последнего смысла существовать в качестве пилота. Теперь пилот катеру был не нужен. А вот Келен...

— Оставь его, Ворн, — голос Дариана прозвучал как сухой щелчок предохранителя. — Теперь этот блогер — наш самый ценный свидетель. Если с его головы упадет хоть волос, Адмирал Рокхэм скажет "спасибо" за то, что мы сами избавили его от главной проблемы.

Я попыталась представить незнакомого Ренара, угодившего под трибунал почти на ровном месте. Но у меня не получилось. Не до того было. Мысли сами собой возвращались к другому:

— Все... — прошептала я, чувствуя, как немеют пальцы на рычагах. — Нас не просто заперли. Нас официально назначили «уликами».

О том, что это для нас может значить, язык не повернулся сказать вслух…

Дариан не двигался. Он смотрел в черноту космоса, и я видела, как в бирюзе его глаз отражается массивный корпус висящего неподалеку крейсера. Адмирал Рокхэм не оставил нам пространства для маневра. Он не нарушил ни одного пункта устава, но одним коротким распоряжением превратил спасение в конвоирование к эшафоту.

— Да что происходит?! — взвизгнула Мирабель, разрушая зачарованную тишину и закрывая лицо руками. — Кто этот человек? О каком ролике он говорит? Почему нас собираются расстрелять?!

Я медленно повернула голову к ней. В горле пересохло, от этого голос казался чужим.

— Миледи, — произнесла я, глядя на обмякшего Келена. — Этот парень только что совершил самое громкое самоубийство в истории. Пока Дариан передавал патрульным видео с Лиамом — ту самую запись, где видно, во что превращаются люди на «Селестии», — Келен воспользовался каналом как «прилипала». Он слил ролик в открытую сеть.

Мирабель застыла с приоткрытым от шока ртом, ее глаза округлились.

— Что-о-о?.. Слил в сеть?.. — прошептала она.

— Весь Альянс сейчас смотрит на смерть стюарда, — добавил Дариан, не оборачиваясь. Его голос был лишен эмоций. — Правительство четыре года тратило триллионы, чтобы скрыть правду о кубах и «Медее». А теперь… теперь у них нет выбора. Либо во всеуслышание признать катастрофу, либо уничтожить всех, кто имеет к этому отношение. Начиная с нас.

Я сглотнула, глядя на хищные очертания крейсера на фоне холодных и равнодушных звезд.

— Агги, — позвал меня Дариан, ласково касаясь моего плеча. — Успокойся. Все будет хорошо, я тебе клянусь. Просто приготовься: сейчас нас будут встречать не как героев, а как заразу, которую нужно изолировать.

Слова арлинта помогали мало. Вернее, не помогали совсем. Страх все сильнее сковывал тело, лишал воли, способности мыслить рационально. А что, если у нас не выйдет? Если нас уничтожат, наплевав на ролик Келена? Просто объявят его качественным дипфейком и все?.. Я медленно опустила руки на колени. Пальцы сводило судорогой.

— Дариан... — прошептала я, опасаясь говорить громче. — А если они заберут наши записи... если они сотрут все...

Арлинт решительно сжал мои пальцы поверх ставшего абсолютно бесполезным штурвала:

— Они не смогут стереть то, что уже посмотрел миллиард человек, — отрезал он. — Благодаря этому идиоту, — он кивнул на Келена, — у нас появился шанс на честный суд. Или, по крайней мере, на то, что нас не расстреляют в первые пять минут после стыковки.

Я снова посмотрела на звездолет Рокхэма. Огромный крейсер перекрывал собой звезды. И я неожиданно осознала: адмирал Рокхэм не просто злится. Для вышестоящего руководства всегда виноват подчиненный. И если адмирал здесь, если он в такой ярости, что почти не контролирует себя, то… его сделали крайним в этой утечке. Чем бы ни повернулась эта история, как минимум погоны он потеряет. Так что мы для него — просто мусор, который нужно убрать с глаз долой, чтобы не раздражал.

Захват патрульного когга больше не дергал катер. Нас просто тянули — медленно, бережно, как опасную мину, которую боятся подорвать раньше времени. Как ни жутко это звучит, но мы зависли между жизнью и смертью. Где-то там, на флагмане, адмирал Рокхэм наверняка разрывал каналы связи, пытаясь объясниться с Советом, а в это время в катере начиналась тихая агония. И нет, воздуха хватало на всех. А паек вообще еще никто не трогал. Просто постепенно до каждого из присутствующих начало доходить, что именно сейчас, в эти минуты, решается наша судьба.

Господин Варга, до этого тихо обнимавший свою бледную и испуганную жену, вдруг зашевелился. Он достал планшет и начал что-то быстро, сосредоточенно вводить. Госпожа Варга, перестав всхлипывать и прислонившись лбом к его плечу, тихо диктовала: