Пассажирка (СИ) - Серебрянская Виктория

— Но как... — секретарь всхлипнул, сорвавшись на истеричный смешок. — Как нам теперь с этим жить? Если сталь — больше не защита?

Я чувствовала, как по спине ползет липкий холод. Вопрос секретаря повис в воздухе. Мы вырвались с погибшего корабля. Но, кажется, самое страшное прихватили с собой — осознание того, что наш привычный мир с его законами физики и логики только что перестал существовать.

— Аглая, — Дариан коротко взглянул на меня. — Нам нужно проложить курс к ближайшему ретранслятору. Сейчас это первостепенная задача: сообщить о случившемся. Если эта дрянь вышла в оживленный сектор...

— Нам никто не поверит, — перебила я его, глядя на свои руки, которые все еще мелко дрожали на штурвале. — Нам просто не поверят, Дариан. Скажут, что мы сошли с ума от гипоксии.

На этот раз Торн ответил далеко не сразу. В кабине катера висела неприятная, удушающая тишина, прерываемая лишь шорохом системы жизнеобеспечения и редким попискиванием работающих приборов. Катер равнодушно летел прямо вперед, подчиняясь штурвалу. Я рассеянно подумала, что надо бы проложить курс, чтобы не оказаться на пути выходящего из гиперпространства звездолета. И надо бы подать сигнал бедствия. Ведь ресурс сервисного катера ограничен. Тем более что нас гораздо больше сейчас, чем обычно в аварийной команде. Но руки были словно не мои. У меня не получалось разжать сжимающие штурвал пальцы, чтобы провести какие-либо операции. А все потому, что горло перехватывал страх: от одной только мысли, что из-за случившегося с Лиамом нас могут отправить в бессрочный карантин. В лучшем случае. В худшем — нас расстреляют из аннигиляторов, не приближаясь к катеру.

— Если сообщить туда, куда нужно, поверят, — неохотно отозвался Дариан, спустя целую вечность.

Я с подозрением покосилась на его лицо. Но арлинт опустил голову так, что я видела лишь абрис скулы и подбородка. Словно очень сильно устал. Дариан прятал от меня глаза. И меня накрыло неприятным пониманием, что он что-то скрывал. От этого стало еще страшнее…

Позади снова послышалось слабое шебаршение. Словно кто-то устраивался в своем кресле поудобнее или потягивался. А потом раздался негромкий стон:

— Оу!.. Что со мной произошло? Где я?

Я не сразу осознала, что это пришел в себя Келе́н. Осознала это, лишь когда услышала тихий голос госпожи Варга:

— Мы на спасательном катере, господин Келе́н…

— Это Ворн и Торн решили поиграть в богов и повелителей, — дополнил ответ женщины полный яда голос Адриана. — А, Торн?.. Может, ты нам уже объяснишь, наконец, что случилось, какая опасность нам грозит, куда надо сообщать, и что, демоны тебя пожри, вообще происходит?.. — Адриан вдруг вскочил, его лицо перекосилось от осознания. — Вы... вы не собираетесь нас спасать!..

Он кинулся к панели связи, но Дариан перехватил его руку в одно движение, выкручивая ее так, что Адриан сложился пополам и взвыл.

— Сядь. На. Место, — прошипел арлинт. — Если не знаешь, что происходит, предоставь спасать твою шкуру тому, кто хоть что-то понимает в ситуации!

Смотреть на этих двоих было почему-то неловко. Словно я в замочную скважину наблюдала что-то очень интимное и немного стыдное, неловкое. И я перевела взгляд на радар. Уменьшившаяся до далекой и крохотной точки, «Селестия» медленно уходила в сторону. Мы были одни в бездне, запертые в стальной коробке с правдой, которая весила больше, чем вся эта чертова галактика.

— Хочешь правду? — разъяренной коброй прошипел Дариан наследнику аграрной империи, вскакивая со своего места. — А ты ее выдержишь?

Раздался шум, будто от падения чего-то тяжелого на что-то мягкое. Мельком оглянувшись, я увидела, что Дариан все-таки усадил Адриана назад в кресло.

— Не твое дело! — злобно огрызнулся тот. — Ты расскажи! А я сам решу, выдержу или нет!

На моих глазах губы Торна искривила неприятная улыбка, не затронувшая, впрочем, его глаз:

— Ну-ну… Решит он… Гляди, чтоб потом не было поздно!

Убедившись, что Адриан не собирается больше бегать по катеру, Торн развернулся и, печатая шаг, вернулся в кресло рядом со мной. Я поспешно отвела в сторону взгляд, делая вид, что мне не до мужских разборок. А Торн, грузно свалившись на сидение, откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями или набираясь смелости, а потом тяжело вздохнул:

— Хотите правды? Ладно. В конце концов, я не подписывался оберегать вашу нежную психику. Лиама больше нет. Во всяком случае, нет его личности. Да и тело, как вы заметили, уже не его. Плохо, что мы не успели его уничтожить. Но это не суть важно, — тут же поморщился арлинт, словно у него заныли зубы. Важнее другое: мы должны быть уверены, что больше никто из нас не заражен. Только так у нас есть шанс спастись.

Последнее слово упало в притихшее пространство катера, будто граната, заряд, вот-вот готовый взорваться. И взрыв последовал:

— Что ты, драхх тебя пожри, несешь? — с яростной ненавистью выплюнула в пространство уже успевшая прийти в себя Мирабель.

Вместо Торна ответил доктор:

— Правду, которую вы, миледи, так жаждали услышать, — устало выдохнул он.

Секунда ошеломленной тишины, пока все пытались осознать, что в курсе происходящего не только Торн, а потом Келе́н недоверчиво протянул:

— Вы тоже посвящены?..

Я повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как доктор вместо ответа просто кивнул.

— И все это время молчали? — недоверчиво спросил Адриан.

Ему ответил Ворн:

— А что, вам было бы легче бежать, если бы вы знали, что вся команда и все пассажиры лайнера, скорее всего, уже заражены и представляют собой ходячие трупы? Или вам было бы проще дышать, увидав последствия нападения всего в метре от себя? — На этот раз Адриан не нашелся с ответом. И Ворн, немного помолчав, с тяжелым вздохом добавил: — Мы действовали, исходя из того, что ближайшие к прорыву сектора заражены. Нужно было спасать тех, кто оказался дальше всего. Это оказался “Зенит”. Можно было попробовать спасти еще кого-то. Но по какой-то причине, возможно, Арис понял, что нас атаковало, и решил обезопасить Альянс вот такой дорогой ценой, “Селестия” столкнулась с астероидом. И удар, повредивший обшивку, разгерметизировавший помещения корабля, пришелся в непосредственной близости к сектору “Зенит”.

В катере опять, уже в который раз, повисла тяжелая, удушающая тишина. Я исподтишка наблюдала, как каждый из присутствующих пытается осознать услышанное. Принято то, что немолодой и опытный капитан, возможно, намеренно направил лайнер наперерез астероиду. И отводит в сторону взгляд, стараясь не встречаться глазами с соседями.

— Что это вообще такое? — осторожно поинтересовался, кажется, вечность спустя Корт. — Какой-то... вирус?..

Доктор Вальер отрицательно качнул головой:

— Если бы... За четыре года мы бы уже давно нашли от него лекарство.

— А что же это тогда? — вдруг удивленно спросил господин Варга, помалкивавший до этого.

— Инопланетная форма жизни... — нехотя отозвался Дариан. — Паразит, питающийся нашей энергией. Нашими телами, когда другие формы энергии заканчиваются.

— Четыре года... — секретарь побледнел еще сильнее. — Если это началось четыре года назад, почему мы ничего не знали?

На этот раз никто из посвященных в проблему отвечать не торопился. Тишина давила на уши и нервы. И я неосознанно поглаживала штурвал. В голове гнездилась тысяча вопросов. Но на самые главные: что делать и что теперь с нами будет, ответа у меня не было. Перед глазами лениво мерцал далекими звездами равнодушный космос.

— А как ты себе представляешь объявление? — нехотя, с легким оттенком презрения, в конце концов, спросил в ответ Ворн. — “Уважаемые граждане Альянса! Причин для паники нет! Просто мы столкнулись с новой формой жизни, которая не стремится на контакт. Зато с наслаждением нами обедает...” Так, что ли? Ты представляешь, что после этого будет?

Ворн был прав, с этим спорить не приходилось. И все же что-то внутри меня глодало червячком.