Старая кость. Весна (СИ) - Гончарова Лина

Тычок, удар в глаз, крики, ругань, вот кто-то кубарем покатился по полу, опрокинув на себя стол со всей снедью.

Старушка всё ещё улыбалась, медитативно покачиваясь и следя за происходящим сквозь прикрытые веки.

Драку оборвал женский визг. Присутствующие уставились на подругу хозяйки, ещё недавно лупившую одного из мужчин кухонным полотенцем. Теперь она дрожащим пальцем тыкала в потолок и истерично скулила. Там задорно кружились пустые бутылки и рюмки, подскакивая вверх и вниз, сами по себе, влекомые невидимой силой.

– Чертовщина какая-то… – глухо сказал один из мужчин, на вид самый старший, и тотчас же невидимый поток подхватил его самого и подбросил вверх к бутылкам, рюмкам и люстре.

Тут завизжали все, и мужчины, и женщины, и, расталкивая друг друга, бросились к выходу. Дверь не поддалась, замок проворачивался без толку. Истерика нарастала.

Свет во всем доме начал мигать и гаснуть в такт крикам. Загрохотала мебель, с полок посыпались вещи, все телефоны разом взорвались жуткими сверлящими звуками.

Кто-то бросился к окнам, но они тоже не открывались. Брошенный в стекло стул разлетелся мелкими щепками, взлетевшими вверх к бутылкам и всё так же кружащемуся там с криками и мольбами о помощи старому пьянице.

Хозяйка побежала на кухню и вернулась оттуда с огромным ножом, так и встала посреди комнаты, дико вращая глазами и требуя немедленно всё прекратить. Но кому грозит, она не понимала.

Свет погас, погрузив квартиру в кромешный мрак, хотя за окном ещё только начинало темнеть.

Люди притихли. Жались по углам, застыли у двери, хозяйка опустила нож, и даже мужчина на потолке замолчал.

И тут в тишине снова раздался переливчатый смех, но уже не один, словно в комнате было три десятка маленьких безумных детей. И повсюду разом вспыхнули зелёные огоньки. Яркие, трепещущие, взмывающие пламенем вверх. Они находились везде, на полках, на стенах, у кого-то сидели на головах. Целая светомузыка кружила вверху стекло и невезучего пьяницу, кружила и хохотала, всё быстрее и громче.

Лёлина мама упала на колени и залилась слезами, отбросила нож. Никогда ещё никому из них не было так страшно.

Добрая старушка поднялась из кресла, из своего невидимого убежища. Степенно вышла на центр комнаты и остановилась, с блаженной улыбкой осматривая дело рук своих. Освещенная зелёными всполохами, маленькая и сухая как вербная веточка, посреди вакханалии она выглядела настолько жутко, что сам дьявол уступил бы ей место.

Она подняла руку и дёрнула зависшего под потолком мужчину за ногу, как за нитку воздушного шара. И расхохоталась.

Громко, жутко, утробно, раскинув руки. Как могла бы хохотать сама смерть. Вой зелёных огней слился с её голосом, и тем же пламенем вспыхнули её собственные глаза.

Всё, что могло взлететь, взлетело. Люди отрывались от пола, несомые чудовищной силой, всё вокруг грохотало, металось, билось о стены и рвалось в клочья.

В этот момент в замочной скважине повернулся ключ.

Лёля едва успела ко второму уроку. Мышкой проскочила на свою одинокую заднюю парту, никто не заметил ни её отсутствия, ни появления.

Вторым уроком была история, скучная пожилая учительница что-то монотонно бубнила под нос, ей этот урок был безразличен так же, как и всему классу. Лёля, прикрывшись учебником, уставилась в свой телефон.

Соцсети оставались для неё местом малоизученным и непонятным, она ни с кем не общалась и ничего не выкладывала. Да и что она могла выложить, фото двора с высоты чердака? Или новые синяки?

Но тем не менее она подписалась на пару ребят из своей прошлой школы в надежде не потерять с ними хотя бы мнимую связь. А из новой…

В целом нынешние одноклассники не были ей ни близки, ни приятны, никого из них ближе узнавать не хотелось. Но появился один человек, которого она выделила из толпы с первого взгляда. Иной. Не похожий.

Девушка из параллели. На год старше. Ивана.

У Лёли захватывало дух от одного её вида. Она одевалась как парень, стриглась как парень, говорила как парень, оставаясь при этом невозможно красивой девчонкой. Всегда вела себя отстранённо, не ввязывалась в конфликты, никого не задирала сама. Толком Лёля ничего о ней больше не знала, но и этого было достаточно.

Она в сотый раз зашла на страничку Иваны и принялась листать фотографии. Одна, другая, третья…

Взгляд зацепился за фото с собакой. Она обнимала огромного серого пса на фоне больничных стен, и наверное это был единственный снимок, где девушка улыбалась.

Из описания Лёля узнала, что это не просто пёс, а собака, которую спасла мама Иваны, вылечив от какой-то опасной болезни. Другими словами, её мама – ветеринар.

Кусочки пазла сложились мгновенно, и Лёля подпрыгнула от восторга прямо вместе со стулом. Получается, мама Иваны врач, спасающий жизни собакам, а у неё как раз появилась такая, нуждающаяся в спасении жизни. И не сможет же добрая девушка отказать ей в просьбе о помощи? Так и познакомятся, и может быть, даже подружатся.

Девочка оцепенела одновременно от предвкушения и от страха. Дрожащими руками нажала на кнопку перехода в личные сообщения, но что написать?

"Эй, привет, я тут слежу за тобой с прошлого года, а ещё мне надо спасти собаку от смерти"?

Звучало жутко, и ничего лучше в голову не приходило.

В конце концов она вымучила скромное

"Мне сказали, твоя мама ветеринар, вы можете помочь мне с собакой?"

И, устав придумывать что-то более внятное, скорее нажала "Отправить".

Лёлю разбирала крупная дрожь, она вцепилась в телефон как в спасательный круг среди шторма, и саму её немало штормило. В душе она ничего не ждала, поэтому когда внезапно статус сообщения сменился с "Отправлено" на "Прочитано", сердце рухнуло в пятки.

Сейчас сама Ивана ей ответит, сама! И вот-вот, сейчас начнётся их дружба, вот…

Ответ был короткий.

"Лол"

И чуть позже – картинка со средним пальцем.

Исчерпывающе. Оглушительно больно.

Лёля почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Вот именно поэтому она никогда ни к кому не тянулась, никогда первая не начинала знакомства, поэтому постоянно была одна.

День был испорчен.

Уроки пролетели бессмысленной чередой, сразу возвращаться домой не хотелось, и девочка прошлась длинной дорогой от школы вдоль парка, посидела у прудов, посмотрела на уток и рыбаков, тихонько поплакала в собственные колени. Ей так привычны были чувства ненужности и одиночества, что уже почти не было больно, но слёзы текли рекой.

С этими спутанными чувствами и мокрым лицом девочка поплелась домой. Сейчас бы просто забиться под одеяло и уснуть, но ведь дома наверняка опять пьянка.

Она не заметила, как поднялась к себе на этаж, повернула ключ, открыла дверь и прошла внутрь квартиры.

И застыла как вкопанная.

Это не могло происходить на самом деле, так не бывает.

Девочку сковал ужас. Квартира полыхала ярким зелёным пламенем, посреди комнаты под потолком, подхваченные жутким вихрем, метались живые люди. Кто-то кричал, кто-то плыл по воздуху без сознания, и даже мама – мама Лёли там тоже плыла. А в центре бушующего безумия, раскинув руки и хохоча, стояла милая, добрая бабушка из соседней квартиры, та самая, что поила её вчера чаем, кормила блинами и бережно уложила спать. Её хохот смешивался с криками и пробирал до костей.

Лёлю зашатало, ноги подкосились, и она едва не упала, как вдруг почувствовала мягкие лапки, коснувшиеся её ног. Две серые кошечки и рыжий толстяк стояли прямо перед ней. Одна поднялась на задних лапках, передние поставила на ноги Лёле и настырно подталкивала её к выходу.

Девочка забыла не только как двигаться – как дышать, но коты совместными усилиями вытолкали её из квартиры и с тем же рвением, бодаясь пушистыми головами, завели в соседнюю дверь. Не давая опомниться, они проводили гостью на кухню и усадили за стол, отираясь о её ноги и легонько кусая.

Лёлю трясло.