Волк в овчарне (СИ) - Мах Макс

- Ты уверен?

- Успокойся, Поттер! Я гуляю по Лондону не в первый раз. И ты учись не робеть. Мы же волшебники, черт возьми, кого нам боятся?

- Я пока что не волшебник, - грустно усмехнулся мальчик в ответ. – Я только учусь. Одно название, что волшебник, я же ничего пока не умею.

- Научишься, - пожал плечами Эрвин. – Я научу.

Оказавшись на Косой аллее, они первым делом побывали в Гринготсе, где их порядком промурыжили, но, в конце концов, Гарри все-таки признали Поттером, и тогда выяснилось, что кроме родовых сейфов, доступ к которым откроется для него только в семнадцать лет, в банке есть целых три сейфа, ключи от которых ему вручили прямо сейчас. Эрвин предложил подождать Поттера в холле. Все-таки финансы вопрос весьма деликатный, а они друг другу не братья и не кузены. Даже друзьями их можно назвать пока с большой натяжкой. Три дня знакомства – ничтожный срок, чтобы завязать по-настоящему крепкие товарищеские отношения. Но Бойд открыто взялся опекать Поттера, и Гарри решил, что они друзья, а раз так, у него нет секретов от Эрвина. Да и не понимает он ничего во всей этой банковской хренотени.

«Простая душа…» - вздохнул про себя Эрвин.

- Ну, смотри! – сказал он вслух. – Клятв ты с меня не брал, хотя и должен был, - учти это на будущее, - но я тебе и без клятв обещаю, что твоего не трону и никому ничего об этом не расскажу.

Поттер смутился, но с гоблином, которого Эрвин посчитал банковским менеджером среднего звена, они разговаривали вместе. И вот тогда, в этом тягучем, пересыпанном канцеляризмами и мутными банковскими терминами разговоре, вдруг выяснилось, что Гарри Поттер, если и не богат, то вполне состоятелен. В сейфе, который условно можно было назвать «ученическим», находились деньги, оставленные Поттеру дедом на обеспечение его нужд до совершеннолетия, когда он вступит в права главы рода. Учитывая, что совершеннолетие у волшебников наступает в семнадцать лет, сейф, открытый Чарльзом Поттером почти одиннадцать лет назад, содержал не так уж много золота. Все относительно, разумеется, но для Эрвина Бойда было очевидно, что 51 тысяч галеонов с копейками – сумма не маленькая, но и не большая. По 3 тысячи галеонов в год, то есть 15 тысяч фунтов стерлингов или 16 тысяч долларов США на все про все: на учебу, еду и жилье, одежду и предметы первой необходимости, развлечения и прочее, и прочее. Для среды чистокровной волшебной аристократии – это самый минимум, чтобы не считаться нищим, хотя для кого-нибудь, вроде Уизли, это целое состояние.

Однако, как вскоре выяснилось, внутри этого сейфа находились два других, ключей от которых не было ни у кого, поскольку банк мог вручить их только Гарри Поттеру лично. Первый из этих двух сейфов назывался «Сейфом наследника». К Гарри он перешел согласно завещанию последнего официального главы Рода лорда Чарльза Поттера и в связи со смертью Джеймса Поттера – единственного сына Чарльза и Дореи Поттер и отца Гарри. Если бы Джеймс и его жена не погибли, наследование могло быть оспорено родителями мальчика в суде Визенгамота, когда Гарри исполнилось бы полных семнадцать лет, но поскольку их не стало, вступило в силу завещание последнего лорда. В «сейфе наследника» хранились сто тысяч галеонов, некоторое количество книг и артефактов, а также важные документы, предназначенные наследнику, включая само завещание Чарльза Поттера и плотный конверт, надписанный его рукой: «Вскрыть только после вступления в права лорда или лорда-наследника».

По совету Эрвина Гарри официально объявил себя лордом-наследником, надел перстень наследника и выбрал среди артефактов три, в которых нуждался сейчас более всего. Серьгу-блокиратор, защищающую разум от чужеродного вторжения, кольцо – детектор ядов и нежелательных примесей и запасную палочку, не зарегистрированную в Министерстве Магии. Поттера немного обеспокоила необходимость носить в ухе «пиратскую серьгу», но Эрвин напомнил ему о том, что серьгу носят не только Малфой, Нотт и Забини, но и скромный и тихий Невилл Лонгботтом.

— Это, чтобы не возникало казусов вроде вчерашнего, - напомнил Эрвин о жестокой правде жизни.

Гарри на это ничего не ответил, просто молча согласился, а позже он вскрыл, наконец, конверт, прочел вложенную в него записку, - там и было-то от силы полторы страницы текста, - и очевидным образом поплыл. Что-то там было написано такое в этом послании, что парнишка побледнел, хотя, казалось бы, дальше некуда, и смотрел теперь в пространство остекленевшим взглядом. Спрашивать его о содержании «письма от дедушки» Эрвин не стал, хотя и был порядком заинтригован, но семейные тайны оттого так и называются, что предназначены они только для членов семьи. Поэтому Бойд не стал ни заглядывать Поттеру через плечо, когда тот читал записку, ни спрашивать о ее содержании, когда, выпив Успокоительного и Тонизирующего зелий, Гарри немного отошел от стресса и стал доступен для разговора.

- Если документ содержит конфиденциальную информацию, - подсказал Эрвин, увидев, что Гарри собирается сунуть письмо в карман, - лучше оставь его в сейфе. Надежнее будет. Мало ли кто станет интересоваться содержимым твоих карманов.

- Да, наверное, - растерянно ответил Поттер. – Спасибо!

И они перешли к третьему сейфу. Собственно, это был сейф родителей Гарри, и поскольку никакого распоряжения на его счет Джеймс и Лили Поттер не оставили, он по умолчанию перешел к их сыну и был объединен с ученическим. В этом сейфе денег было совсем немного, каких-то одиннадцать тысяч галеонов и несколько пачек пятидесятифунтовых купюр, зато в нем нашлось завещание родителей Гарри, магловское свидетельство о его рождении, магловские документы его матери и семь книжек дневников Лили Поттер, по одному на каждый год обучения в Хогвартсе. Дневники были зачарованы на кровь, так что открыть их и читать мог только сам Гарри, поэтому дневники и копии завещаний деда и родителей Поттер взял с собой, набив заодно свой старенький рюкзачок галеонами, сиклями и фунтами. Так что сразу после банка, они с Эрвином направились за покупками.

Прежде всего купили Поттеру нормальный чемодан на колесиках, школьный рюкзачок-ранец и кошелек с функциями расширения пространства и кровной привязки. Затем приобрели правильный котел и полный набор инструментов для зельеварения, аптечку с дополнительными зельями, полтора десятка книг, которые посоветовал купить Эрвин, немного магической одежды, включая перчатки и фартук из драконьей кожи, самопишущее перо и «бесконечный» блокнот на тысячу страниц, пару волшебных термосов и три зачарованных контейнера для школьных завтраков, и, разумеется, довольно много сладостей. После этого, оставив чемодан с покупками на хранение в «Дырявом котле», они вышли в магловский Лондон и отправились гулять. Впрочем, прогулка включала, между прочим, посещение магловских магазинов, - Поттеру нужны были одежда, обувь и витамины, - кафе, где они не только поели, но и заполнили свои термосы кофе и бульоном, а контейнеры – ветчиной, сыром, маслом и хлебом, колбасами и копченой рыбой, сладкими булочками и кремовыми пирожными.

- Запас карман не тянет, - усмехнулся Эрвин, успокаивая Поттера, полагавшего, по-видимому, исходя из своего жизненного опыта, что, если кормят хотя бы два раз в день, то и то ладно. А если три и без ограничений, то и вовсе говорить не о чем, но Бойд так не думал, поэтому не только у Гарри, но и у него самого в рюкзачке были и термосы, и зачарованные контейнеры.

Следующим пунктом их программы было посещение госпиталя Святого Мунго. Очередь к целителю Сметвику они, то есть, опять-таки Эрвин, назначили совиной почтой еще до завтрака в Хогвартсе. Идти им было недалеко, а значит и недолго, и всю дорогу Поттер мандражировал и переживал. Ему было, видите ли, неудобно, что Эрвин занимается его проблемами. А еще страшновато, а вдруг целитель найдет у него что-нибудь «эдакое». И, если этого мало, он явно переживал из-за той записки, которую оставил ему дед. Молчал о ней, не обсуждал, раскрывая при этом содержание, но, судя по всему, был сильно загружен тем, что там было написано, однако некий намек на полученную им информацию позволил себе один лишь раз.