Альфы и дирижабли (ЛП) - Карсак Мелани

Байрони кивнула. Она протянула руку Львиному Сердцу и слегка сжала ее, а затем направилась к боковой двери.

Жестом велев мне идти за ним, Львиное Сердце подхватил ракетку Байрони и направился к стойке в другом конце комнаты.

Я жестом велела агенту Харперу держаться позади.

— Очень несправедливо с вашей стороны, Мелкая Рыжуля, — сказал Львиное Сердце, когда мы пересекли площадку. — Теперь мне придется оплатить ужин.

— Не понимаю, о чём вы, — хмыкнула я.

Львиное Сердце рассмеялся.

— Значит, агент Харпер?

— Испытательный срок.

Львиное Сердце снова хмыкнул.

— Не думаете, что мы сработаемся?

— Возможно, вам стоит посоветовать ей что-то другое.

— Таков ваш совет?

— Пожалуй.

— Хм, — задумчиво протянула я. — Кстати, о советах: может, вам стоит приглушить эту волчью ухмылку? А то можно случайно вызвать ревность у женщины, которая вас любит.

— Женщины, которая меня любит? — повторил Львиное Сердце, и его голос засквозил холодом.

Неужели он не видит?

— Просто предположила.

— Принято к сведению. Итак, чем я могу быть полезен вам сегодня, агент Лувель? Насколько я знаю, на улицах все спокойно.

— Вот именно: на улицах. На земле, — ответила я и достала свой набросок дирижабля. — А меня беспокоят небеса.

— Небеса? Ее Величество заставляет вас гоняться за Валькириями?

— Не совсем, — покачала я головой, передавая эскиз Львиному Сердцу.

Он положил ракетки обратно на полку, взял у меня блокнот для рисования и изучил изображение.

— Где вы видели этот символ?

— На воздушном шаре дирижабля, курсирующего по Северному морю.

Львиное Сердце издал тот самый низкий, тихий и очень волчий рык, который всегда меня удивлял.

— Это неоднозначные символы. Это — Молот Тора, — сказал он, проведя пальцем по рисунку. — А это — символ Фенрира, — сказал он, указывая на волчью голову на рукояти молота.

— Фенрира?

— Волка Фенрира. Вы что, не знаете норвежскую мифологию, агент Лувель?

— Нет, но однажды я спасла медведя по имени Локи.

Львиное Сердце ухмыльнулся.

— Волк Фенрир был сыном Локи. Асгардские боги вырастили Фенрира. Но когда он стал слишком большим и опасным, они заковали его в цепи. Во время Рагнарёка Фенрир сбежал. Он проглотил солнце и убил самого Одина.

— Весело.

— Клемени, с норвежскими стаями оборотней шутить не стоит. Поклонение волку глубоко укоренилось в их культуре и религии. Оборотням, таким как Фенрир, поклонялись как богам. Было время, когда оборотней в их землях было почти столько же, сколько людей. Отчасти поэтому викинги были так сильны и добились больших успехов, — сказал Львиное Сердце.

— Оборотни-викинги. Потрясающе.

Львиное Сердце вернул мне блокнот.

— Я наведу справки.

— Я отправляюсь обратно в Шотландию. Теневой Дозор был столь любезен, что предложил переправить меня через облака.

— Хоть я и восхищаюсь вашей отвагой, Мелкая Рыжуля, не забывайте, что вы не умеете летать.

— Откуда вы знаете? Может быть, я пахну розами, потому что на самом деле я Валькирия. Может, у меня вырастут крылья и я предотвращу следующий Рагнарёк.

— Разве не вы только что просили меня не флиртовать?

— А кто флиртует?

Львиное Сердце рассмеялся.

— Будьте осторожны там, агент Лувель.

— Спасибо, сэр Ричард.

Кивнув, я развернулась и подошла к агенту Харпер. Вместе мы вышли на улицу.

— Похоже, сэр Ричард еще не успел ко мне привыкнуть, — заметила агент Харпер.

— Привыкнет. Дай ему время.

— Да я всё понимаю. Но вид с того места, где я стояла, был божественным.

Я рассмеялась.

— Осторожно. Не забывай, что он кусается.

— Очень на это надеюсь.

Глава 4: Дис

По совету агента Хантера я отправила Харпер к Лондонским башням дирижаблей, а сама двинулась в другом направлении. За годы работы Куинну удалось создать хорошую сеть информаторов. Большинство из них стали доверять и мне. Кроме Алоди. Этой стервы. Когда Львиное Сердце взял власть в свои руки, я предложила ему отправить Алоди в Австралию, но Львиное Сердце отказался, хотя и с неохотой. Они никогда не ладили друг с другом. Может быть, Сирилу и нравились ее дерзкие выходки, но в мораль Тамплиеров волчица никак не вписывалась. Львиное Сердце позволил ей остаться в Лондоне при условии, что она закроет бордель и не будет лезть на рожон. Она согласилась и с тех пор вела себя тихо.

Однако ее молчание не убедило меня в том, что ей можно доверять. В конце концов, она продала Куинна. Конечно, она отрицала это, но чего ещё ожидать от суки.

Алоди здесь не поможет, но я знала того, кто мог бы помочь. Если она захочет говорить.

Сначала я сделала короткую остановку и направилась через весь город на Кентербери-Роу. Когда-то эта улица была фешенебельной, но теперь пришла в упадок. Она находилась на самом краю одного из тёмных районов Лондона, где часто бродили сверхъестественные существа, и аура вокруг улицы, казалось, отпугивала людей. Тем не менее вдоль улицы тянулись небольшие магазинчики, большинство из которых выглядели так, будто покупателей у них не было целую вечность. Я остановилась у небольшого книжного магазина и посмотрела на вывеску: «Эдды Норн». Буквы были написаны шрифтом, который больше походил на руны, чем на алфавит.

Я толкнула дверь и вошла внутрь.

Над дверью тотчас звякнул колокольчик.

Меня окутал запах старых книг, пыли и благовоний.

Я огляделась. Куда бы ни падал мой взгляд, всюду лежали книги, свитки и другие безделушки. За стеклом стояли почти неузнаваемые скелеты. Я настороженно взглянула на самодельную подвеску, висевшую над дверью. Она была выполнена из костей, чёрных перьев и мелких зеркальных стёклышек. На полу был начерчен круг с рунами внутри.

— Я знала, что ты придёшь, — раздался хриплый женский голос из дальнего конца комнаты.

— Ну, это было легко предсказать.

Я посмотрела на жуткий круг и вышла из него. Он был предназначен не для меня. Я направилась в заднюю часть магазина. Проведя пальцами по книжному шкафу, я оставила за собой дорожку среди пыли и попыталась отряхнуть пальцы.

— Горничная взяла выходной на год?

Раздался каркающий смех.

— Мне нравятся твои шутки, Клемени Лувель.

— Рада это слышать, — ответила я, подходя к дальнему концу помещения. Там небольшая лестница вела на возвышение. Вдоль стен стояли книжные шкафы, но за маленьким столиком в углу сидела пожилая женщина в старом бархатном платье, которое заметно обтрепалось по швам. У неё были длинные вьющиеся серебристые волосы, стянутые на затылке в клубок. На маленьком столике перед ней стояла масляная лампа и лежали жёлтый свиток и кучка костей. Она широко улыбнулась, глядя на меня слезящимися глазами.

— Клянусь Фрейей, он над тобой знатно поиздевался, да? Ты почти так же слепа, как я, — сказала она со смехом.

Я фыркнула и поднялась по ступенькам ближе к старухе.

— Только он за это поплатился головой, в буквальном смысле, — хмыкнула я, похлопывая по висевшей на поясе шкурке.

Женщина рассмеялась.

— Да, теперь ему нечего сказать. Он замолк. Насовсем. Хочешь, я его призову? Поинтересуемся, что он думает по этому поводу, — предложила она, протягивая руку к кучке костей.

Я покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Ну конечно «нет». Ты здесь не ради него. Ты здесь, чтобы узнать о сыне Сколля.

Я села. Слава богам — её, моим, чьим угодно, — что сегодня она была в настроении поговорить. Бывали случаи, когда мы с Куинном приходили к Дис и заставали её неподвижно сидящей и молчащей целыми месяцами. Но, к счастью, не сегодня.

— Именно. Кто такой Сколль?

— Сколль гоняется за Соль.

— Вот ты сейчас вообще не помогла.

Дис рассмеялась.