Волк в овчарне (СИ) - Мах Макс

«Вот же, блядь!»

- Белла тоже поступает в этом году на первый курс…

Они побеседовали еще минут пять обо всем и не о чем, причем дирижировала беседой Вальбурга, а Беллатрикс лишь вставляла вежливые замечания, да и то только тогда, когда ее спрашивали. Но зато диалог, который они с Эрвином вели без слов, а одними лишь взглядами, был насыщен многими и многими смыслами, от некоторых из которых его едва не бросало в жар. А закончился разговор с леди Блэк на весьма оптимистической ноте.

- Мне, молодой человек, о вас много рассказывала ваша бабушка леди Бойд, - сказала Вальбурга, когда пришло время прощаться. – Вы, верно, знаете, в каком положении оказалась наша семья. Белле может быть непросто в Хогвартсе…

- Бабушка! – возмутилась девочка.

- О, я не сомневаюсь в тебе, милая! – отмахнулась от нее Вальбурга. – Ты можешь за себя постоять, но держать оборону в одиночку непросто. Хотела бы вас попросить, молодой человек, - перевела она взгляд на Эрвина, - присмотрите за Беллой. Дружеская рука никому еще не помешала…

Так они с Беллой попали в одно купе, и между ними завязался наконец нормальный разговор. Она, оказывается, жила в силу ее особых обстоятельств довольно замкнуто. Даже Малфои побаивались в открытую поддерживать с Блэками хорошие отношения. Иногда заходила Нарцисса, изредка к ней присоединялся Драко. Люциус в Блэк-хаусе не появлялся никогда и к себе в гости их тоже не приглашал. Он активно пытался отмазаться от былых связей и замолить висевшие на нем тяжким грузом грехи. А Вальбурга, как ни крути, темная волшебница и мать двух довольно приближенных к Темному Лорду магов, один из которых мертв, а второй отправлен навечно в Азкабан. К тому же племянница, в честь которой Регулус назвал свою дочь. Недобрая память об этой одиозной фигуре никуда не делась и через десять лет после ее смерти, так что теперь в Хогвартсе Беллу ожидали в лучшем случае обструкция и игнор, а в худшем – открытая ненависть, буллинг и глумление.

- Куда будешь поступать? – спросил Эрвин, которому и самому, учитывая обстоятельства, была одна дорога – на Слизерин. Бойды ведь тоже темные, хотя в последней войне не участвовали, и не потому, что не хотели, просто некому было.

- На Слизерин, куда еще? – грустно улыбнулась девочка. – А ты?

- А я с тобой. Куда ты, туда и я.

- Только не надо объясняться мне в любви, - хихикнула в ответ Бэлла. – Я еще маленькая, мне нельзя.

При этом взгляд ее говорил об обратном. Маленькая-то она маленькая, но, похоже, хорошо знает, о чем идет речь, и совсем не против, чтобы Эрвин за ней поухаживал. Впрочем, насколько далеко могли зайти такие отношения, сложно сказать. Девочка-то, по сути, ребенок, но, если что, на такой жениться совсем не стыдно. Голубая кровь, темная магия, да и не пересекались Бойды с Блэками чуть ли не двести лет. Поэтому Эрвин решил не наступать на горло собственной песне и позволить себе побыть хоть немного не циничным взрослым мужиком, а влюбленным мальчиком. В конце концов, потрахаться можно и с блядями на каникулах, - на этот случай у него в списке телефонов целых пять позиций, - а Белла – это для души, даже если не захочет целоваться.

Между тем, поезд отошел от станции и, набрав скорость, помчал их в его родную Шотландию.

«Вот же я балбес! – сообразил вдруг Эрвин. – Достаточно будет найти неконтролируемый выход из замка и оказаться за границей антиаппарационного купола и можно вызывать домовика. А где домовик, там через полчаса можно оказаться в магловском Лондоне».

Вариант показался ему на удивление осуществимым так что, вполне возможно, ему не придется ждать зимних каникул, чтобы спустить пар с какой-нибудь лондонской шлюхой. Можно будет иногда наведываться. А с Беллой гулять, держась за ручку и не посягая на святое.

С мысли его сбила внезапно открывшаяся дверь купе. Эрвин оглянулся и увидел «краснеющего-потеющего» Невилла Лонгботтома и ту кучерявую девочку, которая мыкалась с неподъемным сундуком.

- Вы тут жабы не видели? – начала девочка. – Вот у этого мальчика жаба…

Но Невиллу уже было не до жабы. Он увидел Беллатрикс и даже затрясся то ли от ужаса, то ли от ненависти, то ли от того и другого разом. А кучеряшка сбилась с мысли и с недоумением посмотрела сначала на своего спутника, а потом уже на Блэк. Судя по всему, она была маглорожденной и многого в мире волшебников не знала и не понимала. Зато понимал Эрвин, и ему такие фокусы не нравились. Им же учиться потом всем вместе, да и Бэллу стало жалко. Он знал историю Лонгботтома и понимал, что парень ни в чем не виноват. Его так Августа воспитала, но это же не повод, чтобы не вмешаться. Ведь Белла тоже здесь ни при чем.

- Невилл, - сказал он, - возьми себя в руки и не дергайся. Я кое-что хочу тебе сказать, так что ты выслушай сначала, а потом подумай. Лады?

- Я… - начал было Невилл, - она… она…

- Я же сказал, возьми себя в руки! Что ты, право, как мелкая девчонка! Ты же наследник. Сын героев сопротивления, а ведешь себя… Стыдно смотреть.

Надо сказать, что отповедь Эрвина мальчика немного успокоила. Он все еще дрожал и шел красными пятнами, но, похоже, был готов слушать, а это уже кое-что.

— Вот смотри, Невилл, - сказал тогда Эрвин, - тебя воспитывала бабушка Августа, меня бабушка Елизавета, и Беллу снова же бабушка Вальбурга. Я бы тоже, знаешь ли, не отказался от того, чтобы меня мама по вечерам целовала, отправляя спать, но не судьба. Мои в войну погибли. У Беллы тоже. И у тебя та же беда. Что нам троим делить?

- Но… - начал, было, Невилл, но Эрвин ему закончить не позволил.

- У твоей бабушки, Невилл, есть повод ненавидеть Беллатрикс Лестрейдж, но какое отношение к этому имеет Белла Блэк?

- Но Блэки… - снова попытался вставить слово Лонгботтом.

- А Лонгботтомы? – прищурился Эрвин.

- А что мы? – не понял его Невилл.

- Я тут недавно читал в старой газете отчет с суда Визенгамота, - объяснил Эрвин. - Судили твою бабушку аврора Августу Лонгботтом. Дело было чуть больше тридцати лет назад. Ее обвиняли в превышении полномочий и неправомерном использовании убивающих проклятий, повлекших за собой смерть Гормлайта Таттла. Гормлайт этот был сподвижником Грин-де-Вальда, но после войны раскаялся и жил в Англии легально. Авроры прибыли к нему с целью допросить по поводу одного его знакомого, а он возьми и пошли их на… В общем, он их далеко послал. Августа Лонгботтом обиделась и обложила его матом и заодно оскорбила его жену в присутствии сына. Таттл схватился за палочку, но не успел даже слова сказать. Твоя бабушка убила его на месте.

- Т…ты в… вре… шь…

- Нет, Невилл, не вру. Да и зачем бы мне? Ты можешь все это найти в «Ежедневном пророке» за март 1959 года. Твою бабушку со скрипом, но оправдали. За нее вступились Дамблдор и Грюм. Но вот какое дело, на пятом курсе Слизерина учится Лиз Таттл – внучка того самого Гормлайта. Как думаешь, она имеет право тебя ненавидеть, ведь твоя родная бабушка ни за что ни про что и, подчеркну, в мирное время убила ее дедушку? Да еще и на глазах ее отца. Ничего не напоминает?

Невилл сдулся, а пришедшая вместе с ним маглорожденная кучеряшка попросту обалдела. Она явно была не в курсе разборок среди чистокровных.

- Думаешь, проймет? – спросила Белла, когда за визитерами закрылась дверь.

- Если не дурак, поймет, а, если дурак, пусть живет уродом, - пожал Эрвин плечами. - Я тогда этой Лиз точно солью информацию о нем. А то взяли сволочи моду отыгрываться на детях!

- Говоришь, как взрослый…

- А я и есть взрослый, - посмурнел Эрвин, - просто никто мне не верит.

- Я верю, - неожиданно улыбнулась Белла. – И спасибо, Эрвин. Давай, действительно, держаться вместе.

А еще через пять минут к ним заглянул Драко с приятелями. Одно дело общаться на платформе и совсем другое – в поезде, в купе. Тут он и с Беллой поговорить может, тем более что она ему, вроде как, кузина, и с Эрвином, с которым они все-таки знакомы. Слово за слово и вдруг Драко сообщает, что здесь в поезде едет Гарри Поттер, и надо бы пойти познакомиться, пока его кто-нибудь не перетянул на свою сторону. Эрвин эту историю знал в официальном изложении, и особого энтузиазма по поводу Мальчика-Который-Выжил не испытывал. История явно была мутной, потому что не выдерживала, проверки логикой, и, если плебс готов верить любой ерунде, Эрвин не желал вестись на эту дешевую пропаганду. Соответственно, Гарри Поттер представлялся ему эдаким «петрушкой», надетым на руку опытного политика, или марионеткой на ниточках, которым манипулируют в своих целях взрослые дяди. Так что, особого интереса герой магической Британии у Эрвина не вызывал. Напротив, вся эта шумиха вокруг Мальчика-об-Которого-Убился-Злобный-Колдун вызывала у него чувство отторжения. К тому же он не любил мажоров, хотя сам к ним примыкал по статусу. В общем, никуда ему идти не хотелось, однако отвертеться не удалось. Другой мажор, Драко Малфой уболтал не только его, но и Беллатрикс, которая, оказывается, состояла с Поттером в таком же точно родстве, как сам Малфой. Только он по матери, она по отцу, а сам Поттер по бабушке Дорее в девичестве Блэк. Собственно, Эрвин пошел исключительно из-за Бэлы, потому что не хотел оставлять ее одну, мало ли кто там чего скажет.