Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл

— Да они и так знают, что это у нас есть! — Прошипел Яник, — сами спросят, если хотят.

— А они еще не знают, что уже это хотят! — Так же тихо ответила Маша. — Спроси. Это делает их важнее, а значит и отказать будет сложнее. Скажи, что эль уже наливают, но ты можешь предложить им еще и закуски.

Яник глубоко вздохнул, выпрямил спину, как его учили, и пошел к столику. Его походка была еще неуверенной, деревянной, а голос дрожал, но он сказал:

— Эль сейчас будет, господин. А хотите… В смысле не желаете ли тарелку копченого колбасного сыра с ребрышками? Тьфу! Копченостей, сыра или колбасы?

Мужики переглянулись и заржали от вида раздувшегося от важности и попыток изобразить Машу Яника. И сквозь смех выдавили.

— Неси! И колбасу и ребрышки! И, ну, и еще сразу по две кружки эля! Сверх тех, что твой брат сейчас наливает! Еще тогда посидим…

А ведь действительно наука Маши работает! Надо тоже попробовать! Но не успел.

— Вес, тут Дерек приехал, — заглянул в дверь Ивер, — выйди прими продукты. А то я за себя не отвечаю…

Оставив на Яника зал, я скинул фартук и побежал на улицу. Маша сперва бросилась за мной, потом вернулась за стойку, схватила свою тетрадь с волшебным пером и побежала следом.

— О! Вяник, наконец то! Привет! — Заорал Дерек, подруливая по указанию Ивера ближе к черному ходу.

— Весел! — Безнадежно поправил я, понимая, что он все равно не запомнит.

Дерек фыркнул, слез с телеги и хлопнул себя по запыленному кафтану.

— Что ж, нехай. Я тебе добро привез, там частью твой батя еще список посылал, а часть я от себя накидал. Вот бумажка, тут написано сколько чего и сколько стоит. Разгружай давай, я пока пойду эля глотну, все горло пылью забило. С меня же по родственному плату требовать не станешь? А?

Он отошел к колодцу, умылся в общем ведре и, оставив меня заниматься телегой, ушел в таверну. Ивер благоразумно его там одного не оставил, пошел следом. Я вздохнул и подошел к телеге. Первое, что бросилось — это запах. Не свежий, аппетитный дух провизии, а тяжелая, сладковато-кислая смесь, где мясо с душком соседствовало с запахом подгнивающего лука.

— Вес? — Недоуменно посмотрела на меня Маша, — а что это за родственник? И почему так пахнет?

— Муж сестры. Он из-за родственных отношений частенько нам лежалый товар спихивает.

— Та-ак… А еще поставщики есть, кроме него?

— Ну понимаешь… Если все есть у родича, что хочешь купить, то надо брать у него, а если будем брать со стороны, люди могут про нас подумать всякое. Если он родичу не дает заработать, то что он с нами сделает?

— Погоди, а родственник тогда получается на тебе зарабатывать может?

— Обычно родственники нормальные и ценник делают, чтобы обоим было интересно.

Я грустно кивнул и принялся осматривать. С краю стояла корзина с курами: сверху — свежие, чистые, хорошо ощипанные тушки. А вот под ними лежали другие — желтоватые, с заветренной кожей и отчетливым кисловатым душком. Посмотрел на листок, что сунул мне Дерек. Сорок кур. Из них только штук десять нормальных, свежих. Ну вот что мне делать?

Мешки с гречкой. В одном мешке зерно было чистым, сухим, коричнево-золотистым. А вот второй мешок, стоящий рядом, на ощупь был тепловатым и от него пахло затхлостью. Ячневая крупа. С ней было все ясно — мешки были влажными, и сквозь холст проступали пятна плесени. Лук. Сверху — крепкие золотистые головки. Но стоило копнуть глубже, как рука уткнулась во что-то мягкое и мокрое. Нижний слой был наполовину сгнившим. Яйца. К слову — лежали аккуратно уложенные в солому, целые и чистые. Но учитывая кто привез, свежие ли?

Пока я осматривал все остальное, Маша вперед меня прошлась по товару, взяла листок и уточнила.

— А это нормальный ценник?

— Нет. Точнее, если везти в город, то да, в городе примерно так и стоит. Мы раньше раза в два дешевле брали.

— Не поняла⁈ А нафига тогда берете в два раза дороже?

— Ну, я же говорю, сперва надо брать у родственника…

— Да чушь какая-то. По моему вас как… Блин, не знаю, как это слово по вашему будет… Ща, ничего не делай.

И Маша упорхнула в сарай раньше, чем я успел что-то сказать. Но и вернулась быстро, принеся стопку корзин, в которых лежала свернутая пачка чистых мешков.

— Все, что нормальное, перекладываем сюда. Потом на кухне взвешаем.

— Что-то мне подсказывает, Дерек будет против.

— А кто его спрашивает? Он привез товар, мы взяли сколько нам надо. Мы же не обязаны брать все что привез, если оно нам не надо? Кто платит, тот и ставит условия.

Мы принялись не снимая с телеги перекладывать в наши мешки и корзины продукты, отбирая нормальное, зачастую лежащее сверху, и уносить на кухню, где сразу взвешивали на висящих на стене весах. Я понимал, что сейчас будет скандал, но доверился Маше. Обычно то, что она затевает — срабатывает.

Часть мешков забрали целиком, но в большинстве случаев пришлось пересыпать от трети, до половины, остальное по мнению Маши было опасно для жизни. Кур и вовсе оказалось не сорок, а тридцать две. Думаю и всё остальное Дерек «округлил» по обычаю. Но сейчас было не страшно, мы берем не все, а что берем пересчитываем.

— Яйца, думаю, не брать, их не проверить, — откладываю корзину, на что Маша не долго думая, кидает в стоящую рядом лейку, брошенную Яником после поливки, заполненную наполовину водой.

— На удивление нормальные, — хмыкает девочка и закидывает еще несколько, — не, норм, берем.

— А-а как ты поняла? — Заглянул в лейку я на лежащие на дне яйца.

— Чем старее яйца, тем выше они всплывают. Если сильно торчит из воды, значит уже оно несъедобное. — Мимоходом отмахнулась Маша, что-то высчитывая на листочке.

— Надо же, не знал.

— Да там разные способы есть. Можно потрясти. Если булькает — значит несвежее. Или разбить, если желток плоский — тоже уже старое. Так, смотри, я пометила, что мы взяли и сколько, вывела в пропорции цену и перевела ее на наш объем. Проверь, вы точно брали в два раза дешевле у прежнего поставщика?

Я пробежался глазами по уже сильно исписанному непонятными закорючками списку, и понял, что только конечные суммы она написала нашим языком, а все расчеты сделала на своем.

— Да, все кроме овса брали в два раза дешевле. Овес примерно столько и стоил. То ли Дереку недорого достался, то ли просто место занимает.

— Ну тогда вот сумма, с учетом пересчета овса, которую надо заплатить.

Сумма значительно отличалась от той, что планировал заработать «родственник». Чувствую шума будет…

Не успели мы отнести последнюю корзину с более-менее съедобным добром на кухню, как из таверны, громко стуча сапогами, вывалился Дерек. Лицо его было раскрасневшимся — то ли от эля, то ли от самодовольства.

— Ну что, разгрузились? Давай денежки, поеду я! — Он протянул руку, бросая довольный взгляд на свою телегу. Взгляд этот застыл, а потом медленно пополз вниз, к его сапогам, — а это… Это что такое? — Он ткнул пальцем в груду мешков и корзин, оставленных нами в телеге.

— Это товар, который мы не берем, — спокойно сказал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Как это — не берем⁈ — Голос Дерека взлетел до визга, — Это же все одна поставка! Я тебе все привез, не поленился, помня что вы тут одни без родителей!

Тут вперед вышла Маша, подняв свой испещренный странными знаками листок.

— Добрый день. Я Мария. Теперь осуществляю закупки для таверны. Мы приняли решение взять только товар, соответствующий нашим стандартам качества.

Она говорила вежливо, но тон у нее был такой, каким у нас говорят судьи на деревенском сходе — не допускающий возражений.

— Какие еще стандарты? — Завопил Дерек, обращаясь больше ко мне, будто Маша была невидима. — Весел, ты что, башкой ударился? Это же еда! Немного подвяла, подмокла… Чесночком, уксусом… Люди сожрут, не поморщатся! Я твоему отцу то же самое всегда привожу!

— Люди в нашей таверне морщатся, — парировала Маша. — И мы не собираемся их травить. Мы взяли ровно то, что можно использовать. И заплатим ровно за это.