Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй

— Она хранит в душе какую-то тайну, — однажды вечером сказала мне Гэвин. — Внутри она растеряна и несчастна.

— Несчастна, полагаешь? Может быть, это просто страх, что ей снова причинят боль, — предположил я.

Гэвин покачала головой.

— Нет, я чувствую, она хочет подружиться со мной, но есть в ней что-то холодное и жесткое, что не позволяет раскрыться. Иногда мне хочется дотянуться до ее сердца и вырвать оттуда это нечто, и тогда с ней все будет хорошо.

— Возможно, так она скрывает боль?

Гэвин странно посмотрела на меня.

— Почему ты думаешь, что она страдала?

— Ну, — медленно произнес я, думая вслух, — Кинан сказал, что ее отец погиб в битве против Мелдрина. Вот я и предположил, что Танвен, как и многие другие, кого мы встречали, все еще несет в себе это горе.

— Возможно, — согласилась Гэвин и нахмурилась, задумавшись.

— Ты думаешь иначе?

— Нет, — сказала она через мгновение. — Должно быть, ты прав.

Дни таяли; приближалось Солнцестояние и вместе с ним свадьба Кинана. Боевой отряд Галаны и Вороны наполнили кухню разнообразной дичью, а повара поддерживали горячий огонь в духовках, готовя еду для пиршества. Пивовар и его помощники, предвидя высокий спрос на плоды своего труда, неустанно трудились, наполняя чаны медом и элем. Накануне свадьбы зарезали откормленных свиней, а на следующее утро мы проснулись от аромата жареной свинины.

Позавтракав хлебом и водой, мы надели праздничную одежду и собрались в зале, ожидая начала празднества. По стенам горели факелы, разгоняя тени из темных углов. В этот день они будут гореть от рассвета до рассвета в честь Албан Ардуан.

Вошел Кинан. Он прекрасно выглядел в штанах в красно-оранжевую клетку и желтом сиарке. Плащ в сине-белую полоску был заколот золотой брошью отца. Он расчесал рыжую бороду и распустил ее по широкой груди, а жесткие рыжие волосы собрал и завязал на затылке. Его золотой и серебряный торки блестели, как зеркала. Он нервничал и постоянно прихорашивался, поглаживая пояс и поправляя плащ.

— Более царственного жениха в Каледоне еще не видели, — сказал я ему. — Стой спокойно. Ты же не хочешь, чтобы она подумала, что выходит замуж за дерганого?

— Почему она задерживается? — спросил он, нервно оглядывая зал в третий раз.

— Успокойся, — сказал я ему. — Ты так долго жил в одиночестве, что легко потерпишь еще немного.

— А вдруг она передумала?

— С ней Гэвин, — успокоил я его. — Не передумает.

— И все-таки почему ее до сих пор нет? — Он вытянул шею, еще раз осматривая зал.

— Вот! Идут! — сказал он, бросаясь вперед.

— Расслабься, это Тегид.

— А, и впрямь, всего лишь Тегид. — Он снова начал похлопывать себя по одежде, как будто искал что-то потерянное. — Как я выгляжу?

— Достаточно хорошо. А теперь стой спокойно, а то дыру в полу проделаешь.

— Как это ты сказал: «всего лишь Тегид»? — осведомился бард.

— Не обращай на него внимания, — сказал я Тегиду. — Кинан сегодня не в себе.

— Горло горит, — пожаловался Кинан. — Нужно выпить.

— Потерпи. Потом, после свадьбы.

— Ну один кубок.

— Ни капли. Мы же не хотим, чтобы король Галан упал во время собственной свадебной церемонии.

— Говорю вам, я умираю!

— Тогда умирай тихо.

В это время Тегид произнес: «Вот они». Из дальнего конца зала послышался шум голосов. Мы с Кинаном обернулись и увидели приближающихся Гэвин и Танвен.

Невеста Кинана сияла огненной красотой: две длинные косы, перевязанные золотыми лентами, шли от ее висков и терялись в роскошном море пылающих локонов, рассыпавшихся по плечам. Малиновый плащ и мантия абрикосового цвета поверх рубашки цвета лосося очень ей шли. Она шла босой, а на каждой лодыжке сверкало по золотому браслету.

На груди лежала великолепная серебряная брошь, украшенная красными драгоценными камнями; булавка была соединена с кольцом крошечной серебряной цепочкой, в центре сверкал синий драгоценный камень. Без сомнения, это было главное сокровище ее отца.

Кинан больше не мог сдерживать себя. Он побежал к ней навстречу, поднял на руки и отнес к тому месту, где мы стояли у широкого центрального очага.

— В окружении испытанных в боях друзей, в сияющем зале, — восклицал он, — обнимая прекрасную женщину, — вот величайшая радость, выпадающая мужчине! — Он страстно поцеловал Танвен и заявил: — Да это самый счастливый день в моей жизни!

Танвен ответила на его поцелуй с неменьшей страстью.

— Пойдем, Тегид, — сказал Кинан, — невеста здесь, зал полон, и пир ждет. Совершай обряд и начнем празднование!

Тегид поднял посох и громко призвал собравшихся засвидетельствовать бракосочетание Кинана и Танвен. Церемония началась. Свадьба Кинана не слишком отличалась от моей. Обмен подарками, обмен чашами, я почувствовал, как рука Гэвин скользнула в мою ладонь. Она склонилась к моему уху и прошептала несколько слов любви, куснула меня за ухо и отстранилась.

Три громких удара посоха Главного Барда знаменовали окончание церемонии. Кинан схватил невесту на руки, отнес к столу и усадил на почетное место.

— Родичи и друзья! — закричал он. — Вот моя жена Танвен. Приветствуйте королеву Галан!

В зале стало очень шумно. Галаны приветствовали королеву. Танвен, с покрасневшим от счастья лицом, сияющая, стояла возле своего кресла, принимая поздравления. На лице у нее застыло выражение триумфа, словно она только что выиграла по меньшей мере сражение.

Кинан простер к ней руки, и она упала в его объятия. Под всеобщее ликование они надолго обнялись. И тогда Кинан приказал нести эль, чтобы мы все могли выпить за здоровье счастливой пары. Пивовар со своими людьми втащили первый чан и поставили его рядом с очагом. Чаши и кубки погружались глубоко, а выныривали с шапками пены над каждой чашей. Со всех сторон летело «Slаinte! Slаinte môr!» Мы пили за жизнь, здоровье и счастье, за процветание и благополучное правление Кинана.

За окном пошел снег. Холодный ветер пролетал над холмами, крупные хлопья падали с побелевшего неба. В зале шел пир: внесли на вертелах дымящиеся куски оленины и свинины; огромные круги желтого сыра и горы хрустящих яблок. Мы ели, пили, разговаривали, опять пили и ели, проводя темный день в светлом зале в общении и изобилии. Наконец сытые и довольные мы устроились поудобнее и приготовились слушать новую балладу. Тегид с арфой остановился у очага в центре зала. Он лениво перебирал струны, ожидая, пока все найдут себе место и наступит тишина.

Постепенно в зале стало тихо. Повысив голос, бард сказал:

— Издавна заведено праздновать союз мужчины и женщины пирами и песнями, более обильными, чем победы воинов и завоевания королей. Следует прислушиваться к историям нашего народа, потому что именно так мы узнаём, кто мы и что должны совершить в этой жизни и за ее пределами.

Сегодняшний день более славен, чем многие другие. В этот день, когда свет Албан Ардуан льется с высот, правильно предаваться веселью, подойти к очагу и послушать песни нашего народа. Итак, слушайте все, кто хочет услышать правдивую историю, слушайте не только ушами, Дети Альбиона, слушайте своими сердцами.

Сказав это, он склонил голову и замолчал. Затем, после сложного перебора, нашел мелодию, вздохнул и начал петь.

Глава 10. СЫН ВЕЛИКОГО КОРОЛЯ

Переливы струн посыпались из-под пальцев Тегида как блестящие монеты; или как яркие искры, взлетающие над костром и поднимающиеся к темным кронам деревьев. Голос Главного Барда возвысился, лег на мелодию арфы, и они гармонично сплелись друг с другом, когда он начал петь балладу, приготовленную специально ко дню Альбан Арддуан. А пел он сегодня о том, как в первые дни человечества, когда роса творения еще мерцала на земле, восстал великий царь, который правил многими царствами и имел власть над разными кланами. Звали великого короля Кадваллон, и он правил долго и мудро, и те, кто укрывались под его щитом, жили в довольстве и достатке. По вечерам он поднимался на холм совета рядом со своей крепостью и смотрел на свои земли, чтобы самому видеть, как живет его народ.