"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович

- Левый, - не думая ни секунды, ответил я, а после обернулся к Шраму. – Нам с тобой сейчас придётся хорошенько поработать, иначе все мы тут быстро станем покойниками.

- Как обычно, - криво из-за шрама, уродующего лицо, усмехнулся тот, и зачем-то повторил: - Как обычно.

И тут же дал длинную очередь, а я поспешил присоединиться к нему.

Мне повезло, я сумел срезать стрелка, наводившего на нас свой длинноствольный магострел. Вагриец покачнулся и съехал с бока овцебыка. Но я не собирался останавливаться на этом, и зажал спусковой крючок своего МП-10, поливая огнём погонщика и солдат, сидевших на спине могучего зверя. Пули рвали их тела, кровь полилась по длинной шерсти овцебыка. Лишившись погонщика, он притормозил, а после и вовсе остановился, начал рыть копытом окровавленную снежную кашу, пытаясь найти под ней траву. Невероятно флегматичное животное!

Шрам дал очередь по ногам бегущего в его секторе овцебыка, и тут выяснилось, что защита у них всё же есть. Пули срикошетили от скрытой среди густой шерсти животного сегментной брони, прикрывающей торс и ноги овцебыка спереди. Очень умно. Шрам повёл пулемёт выше, не переставая жать на спусковой крючок. Пули ударили в морду овцебыка, заставив того взреветь от боли и притормозить, выбили куски из его здоровенных рогов. Стрелок, уже готовый открыть по нам огонь, остановился, понимая – промажет, и тут же погонщик ткнул овцебыка стрекалом, заставляя снова бежать в атаку. А в следующий миг пули ударили в стрелка и погонщика – Шрам срезал их одной очередью, и тут же, как и я до того, обрушил всю мощь «костореза» на сидевших на спине овцебыка вагрийцев.

Я пошарил на дне ящика со сменными стволами, и понял, что беру последний. В асбестовой рукавице не очень удобно было делать это не глядя, но я успел привыкнуть. Не голыми руками же хвататься за перегретый пулемёт. Сунув ствол на место, я привычным уже движением вернул на место цевьё, защёлкнув его, и глянул в ящик. Он был пуст. Теперь придётся брать те, что один раз уже перегрелись, надеясь, что они успели остыть – не лучший выбор, но другого не оставалось. Значит, это нужно использовать на полную. Да, в багажном отделении вездехода есть ещё не один ящик со сменными стволами к МП-10, однако послать за ними просто некого – все при деле.

Приникнув к прицельной рамке, я поймал в неё нового овцебыка, но, прежде чем успел дать очередь, между нами рванула к небу от взрыва снаряда земля. И тут же загудел зуммер внутренней связи.

- Приём, - выдал я, ожидая услышать Волчицу, всё же она была наблюдателем, но на сей раз её опередил Ворон.

- Командир, пушечные овцебыки ведут огонь с предельной дистанции. С юга и запада к врагу идут подкрепления. Их полсотни – не меньше. Как поняли меня? Приём.

- Хорошо понял, - кивнул я. – Поддерживай левый борт. Приём.

- Понял тебя, командир, поддерживаю левый борт.

- Хорошая новость от наблюдателей, - усмехнулся я, обрывая связь. – За нас взялись всерьёз, значит, Завеса близко. Держимся!

- У нас остались нормальные сменные стволы, - кинула через плечо Княгиня. – Берите их, мы обойдёмся и перегревавшимися.

- Отставить благотворительность, - отмахнулся я, но она решила настоять.

- Мы бьём на ближней дистанции, на дальней работает Ворон. Нам точность менее важна. Берите наши сменные стволы!

Резон в её словах был, и я решил всё же принять щедрое предложение, и подтащил ближе ящик со звенящими в нём сменными стволами к нашим пулемётам. Их там оказалось около десятка. Прямо шикарно в нашем случае.

И мы снова принялись поливать врагов длинными очередями. Вот только теперь они куда чаще отвечали нам. Зелёные лучи дырявили обшивку всё ближе к нашим позициям, сменить которые мы не могли. Однажды рядом со мной прошлась очередь каких-то невероятно горячих, как мне показалось, из чистой плазмы, зарядов, оставивших в обшивке снежного крейсера ряд аккуратных отверстий размером с пятикроновую монету. Ещё одно попадание оставило здоровенную дыру прямо между мной и Шрамом, так что теперь внутрь залетали порывы злого ветра и снежная пороша. Хорошее же тут лето, и если это лето, то какие здесь зимы.

Дурацкие мысли лезли в голову, пока я без остановки поливал огнём несущихся на нас овцебыков, стараясь не думать об установленных на их спинах магострелах, и том, что это оружие может сделать с нами. Главное, не дать врагу приблизиться на дистанцию уверенного поражения, пускай бьют на удачу, мажут, почти не целясь, стараются подавить. Подпустим ближе – и мы точно покойники.

- До Завесы десять минут, - уверенно заявил по громкой связи голос из кабины. – Возможно, меньше.

В «меньше» я не верил, и ничего своим людям говорить не стал. Все и так понимали, сейчас враг обрушит на нас всё, что у него есть, лишь бы не дать вездеходу нырнуть в Завесу.

И тут нескоординированность действий врага спасла нас. Как часто бывало на фронте, лишившись направляющей воли эльфов или же не имея её изначально, вагрийцы оказывались почти беспомощны в условиях современной войны, которую выигрывают не воины, а командиры и солдаты, которые знают, что и когда делать. Даже с превосходным оружием вагрийцы оставались в душе варварами, которые любили крушить и ломать, а вот думать уже куда меньше.

Вот и сейчас они обрушили на нас всю мощь артиллерии. Овцебыки заняли пригорок и оттуда на вездеход обрушились десятки снарядов. Горные пушки били с предельной дистанции, не особо прицельно, пытаясь накрыть площадь и беря основательное упреждение. Вот только разрывы снарядов помешали скакавшим в атаку бойцам подобраться к нам для абордажа, устроив настоящую завесу из встающей на дыбы часто прямо под ногами мчащихся, не разбирая дороги, овцебыков земли.

Даже стрелять больше смысла не было. Я отпустил приклад пулемёта, кажется, впервые за долгие часы. Руки слегка подрагивали от отдачи, правое плечо вдруг заболело, как будто тело решило припомнить мне всё, ноги стали ватными от долгого стояния на одном месте, пересохшие глаза заслезились, кажется, я ни разу не моргнул за всё это время. Я прикрыл их, потёр грязными пальцами – резать стало ещё сильнее, но хотя бы слёзы стёр. Вымыть руки было негде, да и некогда, пришлось искать чистый кусок ткани, чтобы протереть глаза нормально. Резь никуда не ушла, но пока держал их закрытыми, была хотя бы терпимой.

Сколько так просидел с закрытыми глазами, не знаю. Из этого ступора, который бывает накатывает после особенно жестокого и затяжного сражения, вывел настойчивый писк зуммера. Надеюсь, я не слишком долго не реагировать на него – командир может быть каким угодно, но только не слабым. За слабаком, который не может вовремя собраться, никто не пойдёт, особенно в той авантюре, в какую мы ввязались.

- Приём, - прохрипел я в трубку.

- Артиллерия прекратила огонь, - доложила Волчица. – С обоих бортов и с тыла к нам прямо сейчас несутся три десятка овцебыков. Если сколько же, если не больше, на подходе.

- К бою, - скомандовал я, снова становясь к пулемёту. – Всем поменять стволы на новые, не перегревавшиеся.

- Но это же последние, командир… - начала было Княгиня, но я прервал её.

Я мог бы много чего сказать ей, к примеру, что прямо сейчас нас начнут убивать, уничтожать физически, постаравшись не оставить и памяти, однако вместо этого сказал лишь.

- Если всё обернётся удачно, этого хватит.

- А если не удачно? – скептически глянул на меня Шрам.

- Тем более, - криво ухмыльнулся я, первым забирая сменный ствол из ящика.

А после всё слилось в одну бесконечную очередь. Мы били не прицельно – по наездникам, по стрелкам, по вагрийцам, готовящимся идти на абордаж, и конечно же по овцебыкам. Пули летели широким веером, ни о какой прицельной стрельбе никто больше не думал, мы прикрывали вездеход, надо продержаться совсем немного, но против собравшего все силы в кулак врага. Не помню даже как ленту в пулемёте менял. Зелёные молнии и багровые лучи вспарывали обшивку рядом с нами, но нам везло. Сгустки плазмы оставляли в ней исходящие паром на морозе дыры с красными от жара краями, но ни один не угодил в нас. А мы только и делали, что давили на спусковой крючок, заливая всё пространство по обоим бортам вездехода свинцом, перепахивая землю и всех, кто пытался приблизиться. Людей или животных – не важно.