"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Глебов Виктор

После недолгих переговоров с не совсем вежливым охранником Наполеона щелкнула задвижка, и крепкая дубовая дверь распахнулась. В прихожей нас встретили два здоровенных мужика, одетых в цивильное. Правда, один из них был вооружен пистолетом, а второй держал в руке острый кинжал.

– Мсье, я хочу попросить вас отдать нам ваше оружие, – стараясь быть вежливым, сказал один из них. – Вам здесь ничто не угрожает, а когда вы надумаете уходить, его вам вернут.

Мы с Сильвером переглянулись и вытащили из-за пояса свои кремневые пистоли. В подмышечной кобуре у каждого из нас было по «макарову». Здесь еще до таких хитростей не додумались, и потому, получив от нас стволы, верзилы, выполнявшие роль «секьюрити» при Бонапарте, успокоились.

– Мсье, – услышал я голос человека, сидевшего у окна в глубине комнаты, – как я понял, вы пришли от некоего русского генерала для того, чтобы сообщить мне нечто важное.

– Именно так, господин Первый консул, – кивнул я. – А для того, чтобы у вас не появились сомнения в наших полномочиях, я предлагаю вам послушать вашего доверенного человека, мсье Маршана…

Наполеон – а это был именно он – с изумлением уставился на меня. А я достал из кармана сюртука смартфон и нажал на кнопку. На него мы записали обращение Маршана к Наполеону.

«Мсье, – произнес появившийся на экране смартфона Маршан, – эти люди, которые сейчас находятся рядом с вами, действительно представляют здесь императора Павла. Они спасли мне жизнь, и я им за это благодарен.

Поверьте, они обладают неслыханными способностями и знают то, что не известно никому из ныне живущих. В прежние времена их посчитали бы колдунами или святыми. Технические приспособления, которыми они располагают, просто не поддаются описанию. Но они расскажут вам об этом сами. Прошу вас лишь об одном – поверьте им. Они не желают зла Франции и думают о том, как наказать проклятую Англию, которая пытается стравить наши государства. Как жаль, что я пока не могу лично рассказать вам, мсье, о том, что мне удалось узнать».

– Что это?! – удивленно произнес Наполеон, ткнув пальцем в смартфон.

– Это один из наших приборов, который может сохранять голос и изображение человека.

– Мсье, скажите мне – откуда вы? – Наполеон все никак не мог прийти в себя. – Вы пришли в наш мир из ада или рая?

– Мы пока не можем ответить вам, мсье. Это секрет, и раскрыть его могут лишь наш генерал и император Павел. Одно я могу вам сказать – ни к Господу, ни к его оппоненту мы не имеем никакого отношения.

– Я должен срочно встретиться с вашим генералом! – воскликнул Наполеон. – Маршан сказал, что и вашим и нашим смертельным врагом является Англия. Союз между нашими странами – это единственная возможность поставить на место эту страну лжецов и ханжей.

– Мсье, все это так, и потому хотелось бы предупредить, – сказал я, – англичане готовят покушение на вас и на нас. В Кёнигсберге сейчас лучшие шпионы и головорезы, прибывшие сюда из Британии, чтобы любой ценой сорвать заключение союза между Россией и Францией. Мы присланы императором Павлом для того, чтобы помешать им.

– И много вас? – с интересом спросил Наполеон.

– Не очень много, но мы смогли в Петербурге обезвредить заговорщиков, намеревавшихся убить русского царя. Англичане не пожалели золота, чтобы подкупить высокопоставленных вельмож из окружения императора. Но мы разрушили их замыслы.

– А разгром эскадры Нельсона у Ревеля? – спросил Наполеон. – Это тоже дело ваших рук?

– Мы лишь немного помогли русским егерям генерала Багратиона и морякам адмирала Ушакова, – ответил я. – Они прекрасно все сделали сами.

– Понятно… – задумчиво произнес Наполеон. – Мсье, я хочу предложить вам отобедать со мной… Жак, – обратился он к одному из своих телохранителей, – распорядись, чтобы нам подали обед, да побыстрее.

И тут неожиданно запищала рация в кармане у Сильвера.

– На приеме, – произнес он, достав рацию. Потом, выслушав сообщение, нахмурился и сказал: – До связи. – Выключил рацию и снова сунул ее в карман.

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Поступило сообщение, что в доме напротив гостиницы «Корона» обнаружен наблюдатель инглизов. Вполне вероятно, что это не просто наблюдатель, но и снайпер.

– А из нынешнего оружия можно совершить прицельный выстрел с такого расстояния? – спросил я.

– Запросто. Во время гражданской войны в Англии в 1643 году некий Джон Дайот выстрелом из охотничьего мушкета с расстояния 150 ярдов – это примерно 137 метров – с крыши кафедрального собора в Личфорде наповал уложил Роберта Брука, барона Гревилла, командующего армии Парламента. Пуля Дайота вошла точнехонько в левый глаз барона.

Я разговаривал с Сильвером по-русски, и ничего не понимавший Наполеон встревоженно поглядывал на нас.

– О чем вы говорите, мсье? – спросил он. – Что вас так встревожило.

– Нам сообщили, что наши враги готовы открыть на нас охоту, – ответил я. – Они привезли метких стрелков, которые попытаются подстрелить нас, словно куропаток.

– Англичане способны на такую подлость, – кивнул Наполеон. – И что вы предлагаете предпринять?

– Лучший способ помешать охоте, – усмехнулся я, – это начать охоту на самих охотников. Нас этому учили… Сильвер, я пока побуду здесь, а ты сгоняй в замок и возьми «Винторез» [128]. Посмотрим, кто из нас лучше стреляет…

29 мая (10 июня) 1801 года. Кёнигсберг. Пруссия

Генерал-майор Михайлов Игорь Викторович

Переговоры между нами и французами шли, с моей точки зрения, ни шатко ни валко. Хотя, как говорил мне Ростопчин, все было в норме тамошних дипломатических процедур.

– Господин генерал, – с улыбкой на довольной физиономии вещал граф, – это вы вечно куда-то спешите. У нас же принято тщательно обдумывать каждую фразу и взвешивать каждое внесенное партнером предложение.

– Да я понимаю, Федор Васильевич, что дипломатия – это искусство возможного. Только я не дипломат, и мне вряд ли удастся сделать так, что обманутый мною противник будет считать, что это он меня обманул.

Ростопчин рассмеялся и покачал головой.

– Игорь Викторович, в ходе этих переговоров нам нельзя стараться кого-то объегорить. Тут все обстоит таким образом, что малейшее недоверие между участниками создаваемого нами союза может закончиться большой кровью. Поэтому уж лучше потерять время и сменить несколько промокших от пота рубашек, чем оказаться обманутым и понять, что союзник использовал тебя для достижения своих целей.

– Примерно так, как это случилось во время нашей недавней войны против французов? – спросил я. – Мы воевали с ними в Италии и Швейцарии в угоду интересов австрийцев и англичан. А когда мавр сделал свое дело, то…

– Ага. Герр Шиллер очень метко заметил в своей пьесе «Заговор Фиеско в Генуе»: «Der Mohr hat seine Schuldigkeit getan, der Mohr kann gehen» [129].

– А разве это не слова Шекспира? – удивился я.

– Нет, именно Иоганна Фридриха Шиллера. К сожалению, у нас пока еще никто не перевел эту его пьесу. Я же читал ее на немецком языке.

– Буду знать, – кивнул я. – Для нас же важно не стать подобным мавром. А как вы оцениваете дипломатическое искусство мсье Дюрока?

Ростопчин немного подумал, а потом произнес.

– Не знаю, как у вас, а у меня сложилось впечатление, что глава французской делегации не вполне самостоятелен в своих решениях. К примеру, мы долго обсуждаем очередной пункт из будущего союзного договора. В конце концов мы находим приемлемое для всех решение. Мы расстаемся с Дюроком. А утром у него появляются новые замечания к уже, казалось бы, согласованному пункту, о которых вчера не шло и речи. Словно за спиной мсье Дюрока стоит некто, кто руководит переговорами, а он лишь озвучивает этого некто.

«А Ростопчин умен, – подумал я. – Он сам, без нашей подсказки, додумался до того, что фактическим руководителем переговоров является Бонапарт. Сказать ему об этом? Пожалуй, скажу, ведь скоро сей факт станет секретом Полишинеля».