"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович

Но нас обоих интересовал один вопрос — положили ли в эту мышеловку сыр? Ответ на него ждал нас в штабном бункере центральный-шесть.

Мы снова вошли внутрь, как к себе домой, только штурмовиков на сей раз оставлять по ту сторону не стали. Слишком уж высокие чины то и дело шастали по коридорам в этой части укреплений. Кто угодно может прицепиться, а услышав чудовищный акцент, поднять тревогу.

Внутри нас ждали вовсе не штабные офицеры, а один мой очень неприятный знакомый и с ним отряд бойцов, вооружённых новенькими астрийскими пистолет-пулемётами «Ригель». Для встречи он надел на полевую форму золотые полковничьи погоны — этот ублюдок вообще любил глупые эффекты. И, надо сказать, они ему удавались.

Когда мы вошли, он стоял спиной к двери и обернулся к нам, демонстрируя новенькие погоны. Левая рука, как пришитая, лежит на рукоятке сабли, правой же он подкручивал лихой кавалерийский ус.

— Я уже начал опасаться, что не дождусь вас, — произнёс граф Хоттек, начальник контрразведки Недрева, громадная заноза в заднице что у нас, что у собственного командования. Несмотря на то, что воевали в урбе розалийцы, контрразведкой руководил астрийский граф, из-за запутанной системы командования в Священном Альянсе не подчиняющийся никому в гарнизоне Недрева. И этим граф Хоттек пользовался напропалую. Конечно, если бы он оказался не настолько эффективным руководителем, то быстро расстался бы с должностью — да только его можно обвинить в чём угодно, но только не в отсутствии результатов. И, похоже, я вполне могу стать одним из них.

— Думаете, их хватит, чтобы с нами справиться? — кивнул я в сторону астрийских штурмовиков, одетых в полевые мундиры, но под ними видны были белые рубашки с отложными воротниками и чёрные галстуки — гвардия.

— Чтобы нашпиговать свинцом четверых — вполне, — кивнул граф. — Я, конечно, предложу вам сложить оружие, но…

— Можете поцеловать меня в задницу, — отмахнулся я и, падая на колено, вскинул к плечу приклад карабина.

Недавно поступивший на фронты Г-99 — самозарядный карабин, сам по себе был отличным оружием. То, что не приходится передёргивать затвор после каждого выстрела, уже сильно облегчает работу по уничтожению врага. Однако, когда Тонкий прослышал о том, что есть уже автоматические винтовки, стреляющие очередями, что твой пулемёт, он загорелся этой идеей. Несколько недель гоблин сидел в своей мастерской, делая редкие вылазки на склады за деталями и оборудованием, которое ему было нужно. Миллер тогда клял его на чём свет стоит, ведь именно ему приходилось общаться с разъярёнными снабженцами, у которых пропадало то, что сумел стащить Тонкий. Такими мелочами, как запрос или декларация, гоблин пренебрегал. Но итог оправдал всё. Самозарядные карабины Г-99, переделанные Тонким, теперь могли стрелять короткими очередями в три патрона.

И это стало крайне неприятным сюрпризом для графа Хоттека и его гвардейских штурмовиков.

Они были достаточно опытными бойцами — и вскинули свои «ригели», как только мы начали действовать. Они вполне могли залить всё помещение свинцом, прежде чем мы сделаем и пару выстрелов. Но три винтовочные пули имперского калибра [56] вместо одной серьёзно склонили чашу весов на нашу сторону. Мы успели скосить почти половину отряда штурмовиков, прежде чем те открыли огонь. «Ригели» застучали словно взбесившиеся швейные машинки.

Я перекатом ушёл от длинной очереди, выбившей крошку из бетона там, где я находился мгновение назад. Снова нажал на спусковой крючок — и целившийся в меня гвардеец повалился на пол с тремя пулями в груди и животе.

От стандартных моделей наши карабины отличались ещё и увеличенным магазином. Какой прок от стрельбы короткими очередями, если в запасе только пять патронов. Хитрые магазины, что поставил на наши карабины Тонкий, давали возможность сделать пять очередей — полтора десятка пуль дают серьёзное преимущество даже над автоматчиками.

Ещё двое гвардейцев Хоттека повалились на пол, срезанные Миллером и одним из моих бойцов. Второй штурмовик из моего отряда стрелял из пистолета — левая рука его висела плетью, а рукав стремительно пропитывался кровью. Плохо. Парень уже не жилец.

Отвлекаться не стоило. Взгляд в сторону чуть не стоил жизни мне самому. Я едва успел нырнуть вниз, уходя от новой очереди. Гвардеец повёл следом за мной стволом пистолет-пулемёта, однако тот внезапно перестал тарахтеть, стукнул бойком вхолостую. Враг выдернул опустевший магазин — и это было большой ошибкой. Лучше бы попытался застрелить меня из пистолета, может, и успел бы.

Я даже не в него выстрелил первым: пока он не представляет опасности. Я всадил три пули во вскинувшего пистолет-пулемёт гвардейца, целящегося в Миллера, а потом прикончил и того, кто сменил магазин. Тот как раз наводил оружие на меня, наверное, считая, что я снова отвлёкся, став лёгкой мишенью.

Я считал выстрелы и знал, что эта очередь опустошит магазин моего карабина. Так что характерный звонкий удар бойка не стал для меня новостью. Я не стал перезаряжать оружие, выхватил пистолет и нож и ринулся в рукопашную. К этому штурмовики Хоттека оказались не совсем готовы, но стоит отдать им должное: сориентировались быстро.

Первым делом я едва не схлопотал очередь прямо в лицо — в последний миг успел отбить в сторону ствол «ригеля» ножом. Дважды выстрелил в штурмовика, и прежде чем тот рухнул на пол, перехватил его, используя как живой щит. Девятимиллиметровые пистолетные пули даже на такой дистанции не пробьют тело насквозь, чтобы навредить мне. И всё равно, когда сразу трое врагов развернулись в мою сторону и всадили в труп, которым я прикрывался длинные — в десяток патронов каждая — очереди, мне стало не по себе. Не за каменной стеной же.

Однако покойник спас меня ничуть не хуже, я толкнул его на врагов и следом оказался среди них. Пистолет-пулемёт «Ригель» удобное оружие для боя на короткой дистанции — из него можно легко нашпиговать противника свинцом. Однако когда враг оказывается вплотную, как я, он становится не столь удобен, как пистолет или нож.

Быстрые удары и выстрелы в упор — я разделался со всеми тремя за считанные секунды. Знаю, выглядит это неприятно, особенно, когда я остаюсь стоять над трупами, залитый кровью. На это я и рассчитывал, потому что эти трое были последними штурмовиками в штабном бункере.

Я шагнул к замершему у стола графу Хоттеку. Тот за всю перестрелку даже не вынул из кобуры пистолет. Это ему жизнь и спасло.

— Ваше сиятельство, — произнёс я, нацеливая на Хоттека клинок боевого ножа, залитый кровью по самую рукоятку; она капала графу прямо на сапоги, но тот не замечал, — вы устроили замечательную западню, но угодили туда сами. Как вы считаете, голова начальника контрразведки Недрева, достаточно хороший трофей, чтобы оправдать мою неудачу?

Искать карту минных заграждений времени уже не оставалось. Тревогу уже подняли, и нас ищут все свободные силы гарнизона. Да и где нас найти, они тоже в курсе — вряд ли Хоттек проводил всю операцию втайне.

Граф ничего не ответил мне. Что такое риторический вопрос он, конечно, знал.

— Снимайте портупею, — велел ему я, — прогуляемся немного.

— Вы же понимаете…

— Портупею, быстро! — перебил его я.

Граф почёл за лучшее подчиниться. Портупея с саблей и кобурой с пистолетом, которая так и осталась застёгнутой, со стуком упали к нашим ногам.

— Руки за голову — и вперёд, — указал я за спину ножом.

Лишь после того, как граф подчинился, я обернулся глянуть, как обстоят дела у моих бойцов. Штурмовик с простреленной рукой сидел у стены — глаза его уже остекленели. Он схлопотал длинную очередь в грудь — его просто нашпиговали свинцом. Миллер и второй штурмовик отделались царапинами, не заслуживающими особого внимания.

На выходе из штабного бункера нас ждали — с обеих сторон стояли бойцы гарнизона: гвардейские штурмовики, вроде тех, кто прикрывал Хоттека, и солдаты в сине-серых розалийских мундирах. Что интересно: все вооружены «ригелями» — не будь с нами такого заложника как граф, в один миг оказались бы покойниками. Никакие навыки не спасут против такого количества.