"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

– Сколько сломано! И не тебе чинить, снайпер, – мрачно отрубил старший. – До утра, не меньше, проболтаемся между землёй и небом…

– Не мне? я судовой механик, так что жди – приду.

Ни при спуске по шахте, ни в палубных коридорах Каси на вопросы отвечать не стал. После краткого доклада Гирица хмурому капитан-лейтенанту и удручённому Карамо этим обоим стало очевидно, что выслушать рапорт брюнета следует без свидетелей. Подобные сведения – не для газет, не для досужих сплетен. Поэтому уединились в каюте командира, но после того, как он отдал все распоряжения о срочной починке «Быка».

Положение было аховое. Дьявольский гость за десять минут сумел в одиночку превратить боевой дирижабль в калеку. Рули направления бездействовали, их штуртросы были перекушены, вырваны и, похоже, выброшены в море, а системы штурпроводки изуродованы всюду, где чудовище смогло до них добраться. Рулить винтами – дело ненадёжное, а при шестибалльном ветре особенно. Ночь над проливом сгущалась, пароход бесследно улизнул в сторону берега, и «Морской Бык», остановив движки, дрейфовал на юго-юго-восток со скоростью сорок миль в час. Можно было смело ожидать, что к утру в Панаке будут любоваться опозоренным имперским кораблём. Оставалось лишь держать высоту.

Каси отрапортовал по-военному чётко, заодно пояснив, кто он такой и откуда ему известно о нагуалях.

– Конечно, я подозревал, что дья… что мориорцы тайно расселяются по Миру, – ворчал командир дирижабля, – но что состоят на государственной службе!..

– Касабури мне рекомендовали как очень надёжного человека. – Карамо подчеркнул слово «человек». – Как видите, он нам всё изложил искренне и подробно.

– Значит, нагуаль – привилегия вельмож? – спросил капитан-лейтенант у Каси.

– Только господарей. Тех, кто рождён править.

– У нас с вами сильный противник, – обратился командир к Карамо. – Пока мы починимся, он далеко уплывёт. Загрузить топливо, залить водные цистерны – на Якатане не проблема, мы их сами приучили снабжать наши пароходы. Может уйти хоть за Пояс Мира, был бы уголь.

– Боюсь, именно туда он и направится, – разочарованно вздохнул кавалер. – В Фаранге. С винтом, если Моряна благоволит – дней в двадцать доберётся.

– Тогда не догоним. Заряда батарей не хватит, а заправиться нам негде – дальше по острову электростанций нет. Что вы намерены предпринять теперь?

«Действительно, что?..» – угнетённо подумал Карамо, потерявший всякую надежду вернуть части ключа… и сына.

– Займусь аэрофотосъёмкой. Всё равно мы над морем – подходящий случай… Утром мои парни будут готовы приступить к работе.

– Воля ваша.

Любопытство капитан-лейтенанта не было вполне утолено – проводив Карамо, он задержал брюнета:

– Хотите сигару?

– Извините, гере – не курю.

– Может, вина?

– Я не пью хмельное мирян.

«Дьявол с принципами!» – усмехнулся командир про себя.

– Эти… нагуали, они часто появляются на свет?

– Когда звёзды соизволят. Должна быть женщина нашего народа, носящая в себе зерно. Любая – господарка, вольная, рабыня… Должен быть великий муж, наделённый дарами Владык Неба. И любовь между ними. Тогда родится нагуаль, брат господаря.

– Нет же – сын!.. или дочь?

Мориорец снисходительно смотрел на офицера-мирянина. В высоком звании – а до чего несведущ!..

– Брат. Это повторение господаря в образе зверя и духа.

– Слишком хитра ваша семейная наука!.. Один мой знакомый – скажем, полковник в отставке, – нашёл себе пассию… полагаю, из ваших. У него может зверодух родиться?

– Не опасайтесь за друга, гере, – улыбнулся голубоглазый. – Ниже герцога – если я правильно понимаю ваши титулы, – волноваться не о чем.

J. На следующий день

Доннер – патриаршая столица

Накануне (свят храмин-день!) после вечерни разлетелась весть – Отец Веры целил и очищал! Кто это разгласил – келейники, «серпы» из охраны покоев? – осталось неизвестным, но репортёры телеграфных агентств тотчас распространили горячую новость по цивилизованному Миру.

Итак, первая неделя великого проклятия завершилась к полному торжеству Грома – патриарх делом доказал, что наделён священным даром карать и миловать, а его данная свыше сила по-прежнему велика.

Вера верой, но и наука должна подтвердить мощь Грома!

Профессор медицины, двое с докторскими званиями, магистры из трёх университетов вечер и ночь корпели над пациентами первосвященника, просветили больного катодными лучами, изнурили девицу психологическими испытаниями и расспросами. К утру постника, до хрипоты наспорившись, словно присяжные в совещательной комнате, учёные мужи написали предварительное заключение:

«Гере M. и ан В. действительно получили большое облегчение своих страданий. Опухоль гере М. уменьшилась; ан В. находится в добром состоянии духа и своею волею желает принять постриг. Наблюдение за ними будет продолжено».

Их свидетельство тотчас ушло каблограммой через Западное море, чтобы к обедне появиться в экстренных выпусках «Пастырской речи» от границ Дикого Запада до Ганьских гор, под заголовком из слов Девы-Радуги «Ныне дарую вам жизнь и радость!»

Многие жаждали видеть очищенную – как святая Уванга! – ан В. и прикоснуться к ней, но девицу охраняли трое орденских солдат с сержантом. Под густой вуалью, в скромном серо-сиреневом платье, она прошла к стойке телеграфиста и нашептала депешу: «Батюшка и матушка, я прощена, я остаюсь в Доннере».

За адрес её родителей репортёры давали кошель серебра – для бульварных листков это сущая находка, золотое дно! Можно месяцами щекотать нервы читателей статейками о раскаянии и терзаниях отца-матери, печатать их письма к дочери: «Вернись, мы согласны на твой брак, предадим всё забвению! О, только не давай вечных обетов, нет!..» Однако чёрный сержант с багровым знаком серпа вежливо спросил суливших взятку:

– Что предпочтёте, господа – лишение аккредитации или за безнравственность в церковную тюрьму? Есть свободные камеры – недавно от ведьм очистились…

Но больше всего волновало народ – а также скептиков и газетных щелкопёров, – каким патриарх выйдет к службе проклятия.

– Стар. Дай бог до алтаря доковылял бы.

– Ты что, на самом деле веришь, что он целил? Это химия. Новейшие лекарства, куплены тайком в лабораториях Явары… Выйдет как молоденький.

– Нет, магнитная терапия! Волны подавляют опухоли…

– …и мозги! Видел, что с девицей? Вчера ещё – я вызнал у горничной в гостинице, – была готова в омут или в петлю, склянку яда в ридикюле привезла, чтобы разом всё покончить, а сейчас? Стан прямой, походка твёрдая, с «серпами» говорила весело…

– Что ни говори, а старик Бизон – мужичина железный, пастырь на все сто десять. Волхвует он или колдует, или впрямь накоротке с Громом, но у него всё получается.

– Поглядим. Он на весь Мир пообещал проклясть космический проект, а ракету в Эрендине ладят без помех, вот-вот взовьётся.

В своей спальне патриарх долго лежал в постели. Ему казалось, что подняться сил не хватит. Апельсиновый сок, поданный келейником, вызывал тошноту. Трудно было вдыхать влажный воздух, тупо давило в широкой груди – когда-то прельщавшей красоток вьющимся смоляным волосом и выпуклым рисунком мышц, а ныне одряблевшей и полуседой… даже почти седой.

Годы берут своё.

Вспомнилась дочка тархана – статная, крепкая, но начавшая чахнуть от кашля, с болезненным румянцем на скулах. Её батька привёл в уплату двух быков. Отказался: «Возьму одного. Двух даже Радуга от отца Уванги не брала». Она нерешительно расстёгивала крючки платья, глядела недоверчиво. Набравшись духа и отрешившись от плотского, возложил на неё ладони. Глубоко внутри хворь разъедала лёгкие. Он нажал, посылая в тело тепло рук, властно приказывая: «Уходи. Прочь. Сгинь». Смертная немочь дрогнула, стала отступать, сжиматься. Так, раз за разом гасли очаги внутри, а взор девицы изменялся.