"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Глебов Виктор

– Джеффри, впрочем, особо ей не доверял. Он просто давал мадемуазель Каминской отдельные поручения, которые она прилежно исполняла. А вот вчера произошла осечка. Правда, британцу доложили о том, что за одним из участников нападения на Резанова выехали «пятнистые» – так злоумышленники окрестили людей подполковника Михайлова. И он срочно отправил Барбару с тремя своими головорезами, чтобы убить Нюстрёма и тем самым оборвать ниточку, которая могла вывести нас на всю банду. Но мы оказались на месте быстрее.

– А почему эти изверги пытались убить такую прелестную девицу? – задумчиво произнес Павел. – Хотя догадываюсь, они, как вы сказали, тем самым намеревались оборвать и эту ниточку. Как, кстати, сейчас себя чувствует мадемуазель Каминская?

– Поначалу она была в полном расстройстве чувств, – усмехнулся Михайлов. – С ней даже случилась истерика. По потом она пришла в себя и рассказала все, что знала. Знала она, кстати, не так уж много. Но даже то, что ей стало известно, должно помочь нам изловить этого самого Джеффри с его бандитами.

– Ну что ж, Игорь Викторович – в добрый путь. Надеюсь, что вам удастся поймать британца и его гнусную компанию. Надо сделать это как можно быстрее, чтобы ни у кого больше не появилось желания нападать с кинжалами на верных слуг государевых. Можете идти, но как только у вас появятся новые известия по этому делу, немедленно докладывайте лично мне.

5 (17 мая) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.

Подполковник ФСБ Михайлов Игорь Викторович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град»

После аудиенции у императора я вместе с Васильичем отправился в Кордегардию.

– Послушай, Игорь, – спросил мой визави, – что ты думаешь обо всем этом?

У меня было много предположений о грядущих действиях наших противников, но я решил промолчать. Все же Васильич лучше меня знал эпоху, в которой мы очутились, и потому он мог более точно предугадать будущее, пусть оно теперь и заметно отличается от того, что было в нашей реальности.

Именно в таком духе я и ответил Патрикееву. Тот улыбнулся и внимательно посмотрел на меня.

– Игорь, а ведь ты ни слова не сказал Павлу о британце, которого ребята Баринова захватили в Ревеле. Я знаю, что при задержании вы его неслабо продырявили, но наш эскулап Гена Антонов шепнул мне, что ваш пленник пошел на поправку, и с ним можно работать.

– Работать-то можно, – я пожал плечами, – только знаешь, Васильич, беседовать придется с ним в щадящем режиме. Все же он еще окончательно не поправился, и если на него как следует нажать, то придется снова передать инглиза нашим медикам. А знает он, между прочим, немало.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился Патрикеев, – и что же поведал вам этот Джейм Бонд недоделанный?

День сегодня выдался солнечный, весенний. Уже вовсю чирикали птички, на деревьях появились первые листочки, а над плацем пролетела бабочка-капустница. Мы остановились у памятника Петру Великому работы Растрелли-старшего.

– Так вот, Васильич, кажется мне, что мы с британцами еще не раз схлестнемся. Дело в том, что у них существует идея-фикс – «русские рвутся в Индию, чтобы завоевать ее». А ты ведь знаешь, что для них Индия.

– Ну, мне это и без тебя известно. А что ты, Игорь, узнал у пленного британца? И не надо ходить вокруг да около. Не бойся, мы тут с тобой одни. Ну если не считать государя Петра Алексеевича, – Патрикеев рассмеялся и посмотрел на бронзовую фигуру Петра I, восседающего на бронзовом же коне.

– Скажу я вот что. Британец сообщил, что нами заинтересовались люди, вершащие судьбы Соединенного королевства. И они не пожалеют ни денег, ни сил, чтобы заполучить кого-нибудь из нас. Или в крайнем случае убить нас. Такой вариант они тоже рассматривали.

– Даже так? – покачал головой Патрикеев. – Хотя, зная нравы этих джентльменов, я уже ничему не удивляюсь. Ну, Игорек, и что мы теперь будем делать? Я даже не хочу думать о варианте сотрудничества с инглизами – да и твои ребята тоже вряд ли на это согласятся. Ну, а насчет того, что нас будут пытаться убить или похитить? Это мы еще посмотрим – кто кого завалит. Пусть Павел даст нам карт-бланш, и мы порвем этих уродов, как тузик грелку. Ведь теперь мы не одни, теперь рядом с нами люди из XIX века, для которых мы стали друзьями.

– Тогда, Васильич, надо четко определить, кто чем должен заниматься, и начать переделывать этот мир под себя. Давай ты займешься гражданскими лицами – медиками и Ивановыми со товарищи, а я с Бариновым – служивыми.

– Игорь, не забывай, что на мне еще дела иностранные – мы уже достаточно сдружились с графом Ростопчиным. Алексею Иванову я посоветовал бы более плотно начать работать с Кулибиным. А со здешними силовиками придется работать вам с Бариновым. Тем более что Николай сдружился со многими из них в Ревеле.

– Договорились. Только пусть этот разговор останется между нами.

– Так тому и быть, – кивнул Михайлов. – Как я слышал, ты сейчас с Ростопчиным готовишь рандеву с посланцем Наполеона. О чем вы там будете с ним говорить – это не по моей части. А вот обеспечение безопасности рандеву, похоже, ляжет на мои плечи. Вы еще не решили – где и когда все произойдет?

– Когда?.. Чем быстрее, тем лучше. Наполеон торопит – его политика – как катание на велосипеде. Пока быстро едешь – движение вполне устойчивое. А как остановишься – начинаешь валиться на бок. К тому же французские войска в Египте находятся в отчаянном положении. С началом экспедиции в Индию давление на них ослабнет. А где? Понятно, что не в России и не во Франции. Встреча состоится, скорее всего, на нейтральной почве.

– Например, в Германии? – спросил я.

– Германия в данный момент понятие относительное. Пока она представляет собой некий конгломерат королевств, герцогств, графств и прочих мелких владений, некоторые из которых меньше, чем имение кое-кого из здешних помещиков. Понятно, что в первую очередь будут рассматриваться кандидатуры государств, которые обладают солидными вооруженными силами и, соответственно, определенной самостоятельностью в проведении внешней политики.

– Гм, – я почесал затылок. – Могу предположить, что в данном случае речь может идти о Пруссии. Великий Фриц заставил всю Европу уважать ее, и, хотя сейчас в Берлине сидит его внучатый племянник, на Пруссию многие продолжают смотреть с уважением.

– Мы тоже хотим предложить французам встретиться в Пруссии, – кивнул Патрикеев. – Только не в самом Берлине, а в другом городе. Скажем, в Кёнигсберге. Как-никак это столица Восточной Пруссии. К тому же туда легко можно попасть и по морю.

– Значит – Калининград? – я улыбнулся и покачал головой.

Помнится, в молодости я начинал там свою службу на погранзаставе, на границе с Польшей. Мне запомнились до сих пор сохранившиеся развалины на берегах Преголи – следы боев за одну из сильнейших крепостей Третьего рейха. Вспомнился Кафедральный собор и могила Иммануила Канта, остатки фортов, построенных в середине XIX века.

– Слушай, Васильич, если местом рандеву назначат Кёнигсберг, то сделай так, чтобы император поручил возглавить охрану нашей миссии мне. Договорились?

– Договорились! – Патрикеев улыбнулся и протянул мне руку.

6 (18 мая) 1801 года. Санкт-Петербург. Михайловский замок.

Дарья Иванова, русская амазонка

Сегодня с утра Павел Петрович занимался тем, что великий комбинатор Остап Бендер называл «материализацией духов и раздачей слонов». То есть награждал тех, кто с триумфом вернулся из Ревеля. В числе «удостоенных» оказалась и я.

Правда, в отличие от наших мужчин, награду мне царь-батюшка вручил кулуарно, в присутствии ограниченного круга лиц. Ведь здесь еще вовсю процветает мужской шовинизм, и дамам вручать боевые награды не принято. А мне вручили именно боевую награду – орден Святой Анны 3-й степени (Василий Васильевич шепнул мне в момент награждения, что 4-й степени здесь пока нет – она будет введена лишь в 1815 году). Поскольку анненский темляк – знаменитая «клюква» – тоже пока не был придуман, император вручил мне анненское оружие с прикрепленным к эфесу маленьким симпатичным медальончиком – знаком ордена Святой Анны 3-й степени.