"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Глебов Виктор

– Да, – я покачал головой, – в нашем времени многие помнят о Резанове. Правда, вокруг его имени сложено множество легенд, и, прежде всего, о его несчастливой любви, о прелестной Кончите Аргуэльо. О них написаны поэмы, сочинены оперы.

– Да, а что это за история такая с Кончитой? – с любопытством спросил император. – Имя этой дамы, похоже, испанское. Вы мне потом пренепременно расскажите эту историю!

– Обязательно, ваше императорское величество. Только хочу вас сразу предупредить – рассказ о сей любви будет грустным и может вас расстроить.

Улыбка сошла с лица Павла. Он подошел ко мне и положил руку мне на плечо.

– Друг мой – разрешите, если я буду вас так называть – многое из того, что я уже узнал от вас, весьма огорчает меня. Но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Я готов всегда выслушать вас – это позволит мне избегать тех ошибок, которые я совершил в вашей истории.

– Государь, сейчас, благодаря нашему вмешательству, меняется ваша история, и многое из того, что случилось у нас, может у вас и не произойти. И, наоборот, из-за изменения течения событий может произойти нечто такое, чего в нашей истории не было. Потому мы будем думать и просчитывать все наши действия, перед тем как принять то или иное решение.

– Хорошо, Василий Васильевич, ступайте к себе. Как только случится что-либо достойное вашего внимания, я тотчас сообщу вам…

17 (29) апреля 1801 года. Ревель.

Чарльз Джон Кэри, 9-й виконт Фолклендский

– Джон, давайте опять, детально и подробно расскажите о том, что произошло вчера вечером.

– Когда я подошел к «Розенкройцу», – ответил ирландец, – откуда-то, словно из-под земли, появился патруль, который подхватил меня под руки и потащил в сторону ратуши.

Я кивнул – именно это мне вчера доложил Тоомас, эст, которого я послал наблюдать за действиями О’Нила.

– И что эти сторожа хотели от тебя?

– Старший сказал, что здесь ночью находиться нельзя – на сей счет появились какие-то новые указания. Впрочем, по-немецки говорил лишь один из них, а другие лопотали по-своему.

– По-русски?

– Вряд ли. Они сильно растягивали слова. Прииимеееерноооо тааак.

– Ага, понятно, это эсты, – кивнул я, а про себя подумал: «Набрали русские всякий местный сброд себе в услужение… Как, впрочем, и я – а что прикажете делать в такой ситуации?»

Вслух же спросил:

– И что они делали потом?

– Они обшарили мои карманы, нашли там несколько монет, после чего весело загалдели и отпустили меня.

А вот об этом мне Тоомас не докладывал. Он оказался трусоват, как и большинство его соплеменников – увидев, как О’Нила уводят, он испугался, что то же самое может произойти и с ним, и не нашел ничего лучшего, чем покинуть место, где он прятался, и вернуться ко мне с докладом. Конечно, в этом была и доля моей вины – доверять такое серьезное дело местному аборигену, – но выбора у меня не было. Не идти же самому, рискуя попасться в руки московитов. Что, вполне вероятно, означало бы срыв всей операции. Да и, если честно, моя шкура мне тоже дорога, в отличие от шкур этих скотов-эстов.

– Обычное дело, Джон, увы. Местная чернь жадна и бессовестна. А потом к тебе больше никто не приставал?

– Нет. Как вы мне велели, я засел в кустах и стал ожидать часа, на который был назначен побег. Когда же на Олайкирхе пробило девять, я достал из-за кустов лестницу, приставил ее к окну, после чего снова спрятался. Когда же в окне показался первый человек – это был тот самый МакКриди, как я потом узнал, – то приготовился помочь нашим парням побыстрее выбраться из башни. Но тут грянул выстрел, и второй человек, спускавшийся по лестнице, взмахнул руками и полетел вниз.

– Интересно, как эти чертовы русские ухитрились в него попасть в такой темноте?

– У второго, того, которого подстрелили, в руке был фонарь. А первый спускался в полной темноте.

«Боже мой, какой же он дурак! Ведь предупреждали их, что все надо сделать быстро и незаметно. Конечно, может, охранник, которого я… Впрочем, не важно, кто и что забыл им сказать. Но теперь уже ничего нельзя исправить. Я сам сегодня видел, как этого безмозглого эста вели под конвоем – судя по всему, тот, кто его заменил, что-то заподозрил. Проклятье! Внешность-то я немного изменил, а вот по голосу этот дурак-эст, наверное, мог бы меня узнать».

– Ладно, – примирительно сказал я О’Нилу, – прости, что я тебя проверял – так было надо.

Именно так. Были бы у меня еще люди, может, я и не выпустил бы О’Нила так быстро из заточения. Но из тех, кому можно было поручить что-то серьезное, он оказался последним. Кроме Шварца, но тот – никакой не боевик. Правда, есть у меня кое-кто в запасе… Но те ребята должны быть использованы лишь в самом крайнем случае и для другого…

Вчера вечером, когда О’Нил вернулся, приведя с собой эту ирландскую морду МакКриди, я распорядился рассадить их по разным подвальным помещениям – подозрений у меня было более чем достаточно. С утра я прогулялся к Розенкройцу и, к счастью, вовремя заметил, как оттуда выводили Марта – именно так звали эста, который взял у меня деньги и пообещал обеспечить побег. Вид у него был самый что ни на есть несчастный. И вдруг он закрутил головой и стал орать, словно припадочный:

– Вон он! Вон он! – но показал рукой этот придурок, к счастью, не на меня, а на какого-то благообразного вида господина напротив, чье лицо и в самом деле чем-то походило на то, что я вижу по утрам в зеркале. Не став дожидаться дальнейшего развития событий, я развернулся и не спеша свернул в переулок, слыша в отдалении чьи-то возмущенные крики. Да, удружил мне этот эст…

А потом ко мне привели этого МакКриди. Да, ирландец-протестант, да, шотландского происхождения, но из низших классов… Впрочем, вроде не дурак – хоть это хорошо. Но не морской пехотинец, а простой моряк, и орудовать кортиком или интрепелем [77] не обучен, разве что в кабацкой драке сможет, наверное, постоять за себя. Придется отправить его с О’Нилом, – подумал я. – Если, конечно, О’Нил пройдет проверку.

Должен признаться, что после сегодняшнего с ним разговора я понял – он и правда сделал все, что смог. Не его вина, что этот идиот вылез из башни на лестницу с фонарем – и что этот проклятый Март так опростоволосился. Не иначе, как они посадили рядом с лестницей пару стрелков и стали ждать, когда англичане побегут. Вот только как русские собрались стрелять, если бы никакого света не было? Не иначе как это были те самые «пятнистые» – они, как рассказывали мне, каким-то чудесным образом могут видеть и в темноте.

Но, как бы то ни было, поздно что-либо переигрывать. Главное, чтобы О’Нил выполнил возложенное на него поручение, а Шварц – свое. А я уж сделаю то, что собирался сделать. Важно, что русские ничего не знают о наших планах.

18 (30) апреля 1801 года. Эстляндская губерния. Ревель.

Майор ФСБ Никитин Андрей Кириллович. РССН УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области «Град»

Пока мое высокое начальство решало глобальные задачи, я занимался тем, что в нашем времени называлось оперативной работой. То есть пытался разобраться в хитросплетениях вражеской агентуры. И в этом мне во многом помог вице-губернатор Ревеля, статский советник Германн Густав фон Радинг, который, впрочем, охотно отзывался на обращение к нему – Герман Иванович.

Этот шустрый немец, как я узнал, ранее служил на флоте. При матушке Екатерине он три года командовал Астраханским портом. Поначалу я как-то не обратил внимания на сей момент. И только потом до меня дошло – а ведь Астрахань-то тогда была «окном в Азию»! И человек, занимавшийся тамошними делами, должен был интересоваться не только ценами на персидские ковры и вопросами заготовки осетров и севрюг.

Через Астрахань проходило немало контрабанды из Персии и других прикаспийских земель. К тому же в Закавказье уже началась «Большая игра», и отношение фон Радинга к англичанам было явно отрицательное. К тому же без надежной агентурной сети командиру порта просто невозможно было выполнять свои обязанности. Ну, а в Ревеле, который считался немалым портовым городом, вице-губернатор тоже должен иметь свою агентуру. И, как я понял, Герман Иванович был не против помочь нам, рассчитывая за это на благоволение императора Павла. Видимо, до фон Радинга уже дошла информация о новых фаворитах русского царя…