"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Глебов Виктор

Заодно мы переоделись в цивильную одежду. В военной форме – тем более в моей – появляться в районе монастыря Святой Бригитты было бы весьма опрометчиво. Если в Мариентале окажутся британские агенты – а это не исключено, – то они, вполне вероятно, заметят подозрительных людей и насторожатся. Нам же это совсем ни к чему.

Конечно, для меня здешняя шмотка была непривычной, но я все же надеялся, что мне не придется дефилировать в ней перед местными красотками. Я велел двум своим ребятам в полной снаряге отправиться вслед за нами в закрытой карете и остановиться в паре километров от Мариенталя, ожидая нашего сигнала. Если наша рекогносцировка пройдет без происшествий, то они, получив от меня сообщение по рации, так же тихо и спокойно отправятся назад. Ну, а если у нас начнет припекать, то они придут на помощь и загасят британцев и их помощников.

До монастыря Святой Бригитты мы доехали без особых приключений. За версту до Мариенталя выбрались из брички, и Крузенштерн велел своему вестовому ждать нас. Вдвоем с Иваном Федоровичем мы осторожно пошли через густой кустарник по узкой тропинке, ведущей к мызе. Судя по множеству следов на мокрой земле, этой тропинкой пользовались, и довольно часто. Вскоре мы вышли на опушку, откуда хорошо были видны дома Мариенталя.

Достав свой двадцатикратный бинокль – вещь, вызывавшую дикую зависть у Крузенштерна, – я стал наблюдать за мызой. На первый взгляд, ничего подозрительного мною замечено не было. Время для высадки рассады на местных огородах еще не наступило, и эстонцы не спеша занимались обычной рутинной сельхозработой. Кто-то вел под уздцы по улице смирную лошадку, лениво помахивавшую хвостом, кто-то колол дрова, кто-то набирал в бочку, установленную на телеге, воду из колодца.

Я передал бинокль Крузенштерну, чтобы тот тоже осмотрел мызу. Он долго и внимательно наблюдал за обитателями Мариенталя, после чего вернул мне бинокль, на минуту задумался, а затем произнес:

– Не знаю, Николай, вроде там нет ничего такого, что вызывало бы подозрения, но… В общем, что-то там не так.

Я не успел спросить у Крузенштерна, что именно «не так», как краем глаза заметил за своей спиной чью-то фигуру. Хриплый мужской голос произнес по-русски, но с сильным иностранным акцентом:

– Стойте спокойно и не шевелитесь, если вам дорога жизнь!

Обернувшись, я увидел пятерых крепких мужиков, которые сумели незаметно подкрасться к нам. Двое из них, если судить по одежде, были местными эстонскими крестьянами. Они держали в руках по здоровенному дрыну. Двое других смахивали на моряков, застрявших на берегу. Главным же был мордоворот, который стоял чуть в стороне от всех с длинноствольным пистолетом в руке.

– Кто вы такие и что вам от нас нужно? – поинтересовался Крузенштерн. Иван Федорович сумел сохранить самообладание и, похоже, не слишком испугался появления подозрительных незнакомцев.

– А ты помалкивай и делай то, что тебе велят, – проворчал хрипатый. – Петер, и ты, Иннар, осмотрите их карманы. И начните вот с того, разговорчивого. Сдается мне, что это именно те, кого мы ищем.

«Ага, – подумал я, – выходит, что это не обычные грабители, а британские агенты, которым, как им кажется, несказанно повезло – они отловили русских, прибывших в Ревель из Петербурга, чтобы организовать отпор британскому вторжению. Что ж, проведем мастер-класс рукопашного боя для этих долбаных „джеймсов бондов“».

Я решил посмотреть, как себя поведет Крузенштерн в подобной ситуации. Зная его решительный характер и недюжинную физическую силу, мне подумалось, что Иван Федорович не позволит, чтобы какие-то там обормоты выворачивали его карманы. И я оказался прав.

Когда Петер и Иннар подошли с двух сторон к нему, Крузенштерн неожиданно схватил их за загривки и столкнул лбами. Раздался глухой стук.

«Минус два», – подумал я, выхватывая из-за пояса нунчаки.

Вжик – шмяк, и пистолет, выбитый из рук хрипатого, улетел в кусты.

Развернувшись на одной ноге, я провел классический «маваши гери». Хрипатый, получив удар ногой в подбородок, мешком повалился на присыпанную прошлогодней листвой землю. Заметив кол, который должен был обрушиться на мою голову, я успел рукой отбить его, после чего ударом сомкнутыми в «ехон нукитэ» [66] пальцами в горло погрузил неразумного эста в нирвану. Или отправил в Валгаллу – во всяком случае, этого орла я отоварил от всей своей щедрой славянской души.

Обернувшись, я увидел пятого, последнего нападавшего, поверженного наземь лихим ударом Крузенштерна.

«Происходи все это на ринге, – подумал я, – то, не задумываясь, выбросил бы на канаты полотенце. Чистый нокаут. И где только Иван Федорович насобачился так махать кулаками?»

– Когда я служил в британском флоте, – подмигнув, ответил на мой вопрос Крузенштерн, поглаживая кулак правой руки, – то мне приходилось не единожды биться с британскими моряками. Уж очень они любят кулачные бои.

Вместе с ним я осмотрел поверженных противников. С двумя из них мог беседовать лишь апостол Петр. Мы с Иваном Федоровичем, похоже, чуток перестарались. Трое остальных после длительного и умелого лечения все же имели шанс вернуться к прежней жизни. Только вряд ли это произойдет – в лучшем случае им придется до скончания века заниматься заготовкой древесины в Сибири. Или чем тут промышляют арестанты…

Изъяв оружие и связав пластиковыми стяжками начавших подавать признаки жизни бандитов, я отправил Крузенштерна за бричкой. Негоже было оставлять на поле боя трупы и пленных. Первых следовало где-нибудь втихаря прикопать, а вторых – тщательно допросить. Заодно я вызвал по рации и своих орлов.

Совместными усилиями мы упаковали грузы «200» и «300» и, еще раз проверив место происшествия на предмет изъятия всего лишнего, отправились в Ревель. Наша встреча с представителями британских спецслужб закончилась полным их разгромом, да еще и всухую.

Вечер 10 (22) апреля 1801 года. Ревель, английская резидентура.

Джулиан Керриган, правая рука резидента

Никогда я еще не видел Виконта в такой ярости. Но, заметив меня, он попытался изобразить на лице улыбку, в результате чего его физиономия стала похожа на монстра из страшных сказок, которые в детстве рассказывала мне мама.

– Заходи, О’Нил. Садись. Мне надо с тобой серьезно поговорить.

У меня внутри все похолодело – неужели Виконт о чем-то пронюхал? Но в комнате я не обнаружил ни одного его мордоворота. Даже Шварц куда-то подевался. А англичанин продолжал:

– Хочешь виски? Нет? Ну и ладно! А я себе налью – что-то хреново все получилось!

Что именно хреново получилось, он не уточнил. Вместо этого набулькал себе полный стакан виски, выпил половину залпом, поставил стакан на стол и продолжил чуть заплетающимся языком:

– Ты, наверное, знаешь, что Томас допился до того, что ему стали мерещиться змеи? [67]

Я кивнул, хотя, если честно, подозревал, что громила-немец не просто так вырубился в забегаловке «У двух салак». По всей видимости, ему в этом помогли мои хорошие знакомые.

– А тот, кого ты сильно побил по дороге обратно, тоже был моим человеком. Мы тебя просто хотели проверить. Надеюсь, ты понимаешь… Ведь нужно же было удостовериться, что тебе можно доверять.

Что-то в этом духе я и подозревал, поэтому снова понимающе кивнул головой.

– Вот только накостылял ты ему от всей души, так что он теперь нескоро сможет быть нам полезен. Нет, к тебе у меня претензий нет. Ты поступил правильно. Только вот прикинь, что у нас получилось. Из людей, на которых можно положиться, оставался один лишь Леонард. Точнее, двое – он и ты, – последние сказанные мне слова меня приятно удивили.

– А эсты? Вы разве им не доверяете?

– Эсты… Эти образины больше похожи на двуногих животных, чем на людей. Глупые, подлые, не говорят по-английски, а немецкий лишь немногие из них понимают, да и то с грехом пополам. Их можно использовать как грубую силу, не более того. Так вот. Послал я Леонарда и двоих наших в Мариен… Ну, в общем, не столь важно, куда именно. Там еще и другие наши люди были. Увы, такие же эсты, разве что двое немного по-немецки умели говорить. Так вот, всех пятерых избили и повязали двое – слышишь, всего лишь двое! – русских. Причем один из них был из тех самых странных людей – ты, наверное, о них слышал?