"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

– Гере профессор, – пошучивали солдаты, – где ж ваши сосуды с уродами?

Шутки как отрезало, едва сошли в подземный этаж дворца. Гром небесный! да ведь старый злыдень людишек живьём маринует!.. В одном стеклянном гробу девушка, в другом парень, оба как сухие мумии, а кругом лампы могильного света, электрические помпы, трубки в инеи и каучуковые шланги. Иные осенялись, кое-кто шептал:

– Тут дело подсудное… за это – в святой трибунал прямиком…

– Что ж вы им – умереть не даёте? Или из могилы вырыли? Грех на вас, гере профессор!

– Молчать! – отсёк худой старик, одетый по-учительски в долгополый сине-чёрный сюртук. Верзил-гвардейцев, возвышавшихся на голову над его круглой шапочкой, он нисколько не страшился. – Ваше дело – вынести их по очереди так, чтобы все провода и трубки оставались на местах, насосы продолжали работать, а аккумуляторы давали ток. Бережно! Всем ясно?

– Помнится, Кордель тоже ставил опыты. Противоестественные и безбожные. Пока не свихнулся, – цедил лейб-капитан, наблюдая за осторожной работой своих подчинённых, вокруг которых сновал озабоченный, встревоженный профессор. – По его стопам идёте? Или воздух такой возле Нырища?..

Вначале замерев, профессор затем перевёл на него железно твёрдый взгляд:

– Какой вы факультет окончили, чтобы судить о законах естества?

– Высшую пехотную школу.

– Я учился в трёх университетах, был вольнослушателем в двух, и то считаю, что мои знания неполны. Тем более знание истории, которая вся – побасенки и враки. Увидеть в театре «Корделя Безумного» – мало! Надо хотя бы прочесть его «Письма самозабвения».

– Благодарение Грому, они сожжены. Случись им уцелеть, за них таскали б в инквизицию.

– А я по молодости отвертелся на допросе. Убедил всех, что донос был ложный.

В подземелье стихло. Слышалось, как вяло булькает бледно-жёлтый раствор в колбе.

«Картерет, – на подъёме вздёрнутых чувств явилось капитану, – его фамилия – Картерет. Он же был под судом за эксперименты на людях… Отовсюду выгнанный. Вот, значит, где окопался – под крылом у Цереса… Хитёр, сумел от инквизиции уйти! Ишь, старый хрыч, фанатик чернокнижия…»

– И что, увлекательное чтение?

– Не для пехотных курсантов.

– Но хотя бы с пьесой совпадает?

– В общих чертах. Визит к невесте в великое княжество, любопытство к Следу Молота, тайный поход под землю, амулеты… Потом смятенье разума и беспорядочные записи. Во всяком случае, о женитьбе он больше не помышлял. Всё больше о небе, о заоблачных мирах.

Хотя служба в белой гвардии дисциплинирует рассудок, капитану сделалось слегка не по себе. Небылицы гласят – кто прочтёт «Письма самозабвения», тот станет как Кордель… В мрачной атмосфере подземелья изложение профессора звучало угрожающе. Будто защищаясь, белогвардеец с усмешкой спросил:

– А насчёт собаки-говорушки?

– Пока амулет был на ней – говорила, что служить готова. Просила дать работу. Что-то невнятное вещала.

– Бесовский голос, – вымолвил один солдат, нащупывая Божье Око под мундиром на груди.

– Что ещё желаете услышать? – нехорошо кривя бледные губы, продолжал профессор. – О живом дереве, как оно людей хватало сучьями? Про существ, выходящих на морской берег?

– Довольно. – Лейб-капитан подкрепил слово резким жестом. – В богомерзких подробностях не нуждаюсь.

– Как раз подробностей в «Письмах…» немного. Потому делать выводы, тем паче подражать Корделю – бесполезно. Амулеты пропали, замок разорён, всё истлело. Я настоятельно просил Его Высочество воздерживаться от раскопок Нырища, и принц внял мне. Зато опыты с медиумами дали поразительные результаты…

Профессор уставился на стеклянный гроб с заключённой в нём спящей девицей:

– Когда-нибудь я разбужу их. Научный мир будет потрясён… Так, что встали как портновские болваны? – напустился он на солдат. – Живей, за дело! Аккуратно! Гром господень, ну и достались помощники!.. Тут нужны девичьи пальчики, а не ваши неотёсанные лапы!..

От капитана осталось скрыто, что произошло в лаборатории до прихода белогвардейцев. Наверняка какая-то бурная сцена с насилием. Обошлось без жертв, но все, кого он застал во дворце Птицы-Грозы – девица Бези, девчонка Ларита, вооружённые и разоружённые жандармы, – были в растрёпанных чувствах. Возбуждённые, как под хмельком, при том натянутые, напряжённые. Один профессор выглядел потерянным, будто его обокрали дочиста или вот-вот должны были повесить. Лишь приказ о перевозке в надёжное место со всем научным имуществом вернул блеск его глазам. Старичок вновь ощутил себя значительным лицом и теперь без устали подчёркивал, насколько учён и влиятелен.

– Капитан, вы представить не можете, каких трудов мне стоило отговорить Его Высочество от археологических работ! Слишком велик соблазн для сведущих людей – порыться в Нырище. Кратер и След Молота очень похожи, оба они – следы огня, упавшего с небес… Никаких археологов в Бургоне, никогда! Явись сюда с лопатой даже кавалер Карамо – он мой ученик! – его бы завернули на заставе. Гнать в шею! Без осмысления, без кропотливых предварительных исследований – ни шагу! Как раз на этом сгорел бедный Кордель…

Разговорился, заткнуть впору. За одно сравненье дьявольского кратера со Следом Молота Господня дедуле опять стоит на допросе побывать – пусть инквизиция определит, кощунство это или нет.

От себя лейб-капитан добавил бы пощёчину за упоминание Карамо. Родом из курутских горцев, перешедших к Синему царю, белогвардеец помнил родину и гордился учёными Красной страны – и тут вдруг услышать подобное! Археолог Карамо, искатель святынь, удостоенный милостей от государя – ученик Картерета, живореза и еретика!.. Да будь профессор дворянином светлой крови, впору его на дуэль вызвать, а так – жаль руки марать.

Прежде, чем укатить в фургонах со своими гробами и тетрадями, профессор успел накаркать такого, что во все души заронил сомнения. После его откровений спокойно ходить возле Нырища стало невозможно. Какой ни будь ты смельчак и вольнодумец, а станешь опасаться. Собака-говорушка, дерево с руками, амулеты нечестивые… Дева Небесная. Душа-заступница, спаси и сбереги!

Шли дни, а рота охраняла резиденцию, где оставалась, дай бог, четверть прежней челяди.

Министерство двора отозвало из Бургона лишний персонал, жилья челядинцев опустели, большие кухни остыли. Кругом закрытые ставни, на дверях – висячие замки. Гостей след простыл – кто сюда поедет? Больше не сновали через въездные ворота подводы и фуры с провизией. Зиял пустотой эллинг дирижабля «Гордый», на котором Церес хотел скрыться от родительского гнева.

Дворцовая мебель и люстры покрыты чехлами. Ковры скатаны, платья развешаны в гардеробных, всё пересыпано от моли новомодным нафталином или по старинке – камфарой, перцем и табачной пылью.

В аллеях чирикали птахи и парами слонялись патрули белогвардейцев, зевающие от безделья. Томное лето вяло текло над тихим парком.

Свыше приказали остановить электростанцию Бургона – что ей крутиться вхолостую без владетеля имения? Да и расточительно это в военное время. Оставили динамо-машину для неотложных нужд и генератор светильного газа.

На запрос о присылке сапёров лейб-капитану отказали: «Инженерные работы в резиденции Его Высочества воспрещены». Не иначе, сморчок Картерет постарался!

Впрочем, подземные дьяволы держались скромно, на глаза не лезли. Судя по всему, в столице знали, что кроты соседнего с Бургоном стана усвоили горький урок первой звёздной и ведут себя тише воды, ниже травы. На первый взгляд их вообще тут нет.

Но они были.

Управитель резиденции, печальный и поблёкший после утраты принца-благодетеля и большей части подчинённых, ясно дал понять:

– Патрулировать парк по ночам излишне. Для этого есть ночная стража.

– Мориорцы?

– Можете называть их как угодно, гере. Я их не нанимал и не платил им. Они подчинялись лично Его Высочеству. Если они продолжают выходить из земли, значит, его приказ ещё в силе. Дело слуг – подчиняться высочайшей воле.