"Фантастика 2026-62". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович

Руфус был на хорошем счету у самого Хосе, причём вовсе не из-за того, кем был отец Руфуса. Не раз он вместе с самим хозяином лаборатории и ещё парочкой перспективных сотрудников допоздна засиживался на работе, решая особенно сложные задачи. Задачи эти, как правило, ставил отец Руфуса, и были они из разряда невозможных или почти невозможных.

Однако именно в тот раз Хосе был отчего-то мрачен, когда попросил Руфуса остаться в лаборатории после работы. У молодого человека, конечно, были свои планы на вечер, включавшие посещение дорогого ресторана в компании восходящей звезды лаборатории Максима Пятницкого, эмигранта из далёкой и загадочной Руславии. Парень был, безусловно, одарённый, однако его наглость и развесёлый характер куда больше привлекали в нём Руфуса. Отказать Хосе Руфус, естественно, не мог, а потому, когда подошёл час окончания рабочего дня, попрощался с помрачневшим Пятницким и направился в кабинет хозяина лаборатории. Денег на ресторан у эмигранта, само собой, не было, хотя платили в лаборатории Хосе очень и очень неплохо.

Но не успел Руфус дойти до кабинета веспанца, а невесёлый руслав — до выхода из лаборатории, как дверь кабинета распахнулась и Хосе широким жестом пригласил Пятницкого войти.

— Извини, Пьят, — он назвал юношу обычным сокращением от его сложной для веспанца фамилии, — забыл тебе сказать, что ты сегодня тоже нужен мне.

Ничего удивительного ни в том, что Пятницкий понадобился Хосе вместе с Руфусом, ни в показной забывчивости хозяина лаборатории не было. Они втроём нередко работали над самыми сложными задачами, поставленными отцом Руфуса, и Максима Хосе почти всегда звал в последний момент. Дело в том, что Пятницкий как раз терпеть не мог задерживаться после работы и, если знал заранее о такой задержке, старался сбежать из лаборатории пораньше под благовидным предлогом. Кого другого Хосе бы уже погнал поганой метлой, но Пятницкий был слишком одарённым инженером — такими не разбрасываются.

Странная атмосфера царила в кабинете хозяина лаборатории. Обычно стол в центре его был завален чертежами и спецификациями, но сейчас он был девственно пуст. Хосе пригласил обоих молодых людей присесть и подождать.

— А чего ждать? — тут же спросил неугомонный Пятницкий.

— Если будешь вести себя как обычно, — невесело усмехнулся Хосе, — то неприятностей. Гости скоро будут, и при них, будь добр, открывай рот поменьше. Они могут не проявить той же снисходительности, что я.

— Зачем же нужны такие неприятные гости? — задал скорее риторический вопрос Пятницкий, скорее для того, чтобы хоть что-то сказать.

— Бывают такие гости, — всё же ответил ему Хосе, — от визита которых никак не отвертишься.

И в самом деле, вышедшие через пять минут господа были из тех людей, от чьих визитов не отказываются. Хотя видеть их на своём пороге желают немногие. И если пара зеленокожих амбалов в белой форме Иностранного легиона с коронованной гренадой на петлице особого внимания не заслуживала, то вошедший перед ними улыбчивый человек с приятным, хотя и грубоватым лицом настораживал куда сильнее. В конце концов, королевских гренадеров из легиона в лаборатории видели частенько, они охраняли и чиновников разных министерств, что захаживали к Хосе, и промышленных магнатов, которых приглашал на экскурсии по своим предприятиям отец Руфуса. А вот одетый в хороший костюм человек носил на лацкане пиджака золотую розу с кронциркулем — значок индустриальной разведки. Занимавшихся воровством чужих секретов господ Хосе, как и большинство учёных, недолюбливал, хотя плодами их деятельности, конечно же, пользовался.

— Жосслен Бомон, — представился разведчик, без церемоний садясь на стул, — шпионаж для её величества. С вами, мсье, я знаком заочно, представляться нужды нет. Мои зелёные друзья подождут снаружи и никак нас не побеспокоят.

И в самом деле, оба орка не переступили порог кабинета, наоборот, один из них плотно закрыл дверь.

— Выпить, как я понимаю, мне здесь не предложат.

— Пьят, — махнул рукой Максиму Хосе, — достань стаканы и налей нам всем чего покрепче.

Пятницкий был самым молодым и присутствующих и не стал спорить. Разговаривать с разведчиками не родного ему государства он не имел никакого желания, а потому старался вести себя как можно незаметнее.

— Другое дело, — улыбнулся ещё шире Жосслен Бомон. — Не стоит так смотреть на меня, господа. Я не кусаюсь, право слово.

— Зато забираете двух лучших моих людей, как обычно, без объяснения причин, — мрачно заметил Хосе, принимая из рук Максима стакан с бренди.

— Знаете, вот честное слово, надо было не идти против Оже — пусть бы пришёл он сам, в сопровождении пары громил из контрразведки. Вы ему бы вы обрадовались ничуть не больше, чем мне, зато мне не пришлось бы не смотреть на ваши кислые физиономии.

— Мы рады, что нами занялись вы, мсье Бомон, а не комиссар Оже, — с натянутой, но всё же вежливой улыбкой ответил Хосе.

— О, вы знакомы с Оже, — напускное удивление Бомона было сродни вежливости Хосе, — хотя странно было бы, не знай вы своего куратора из контрразведки.

— Быть может, перейдём к делу, мсье Бомон, — впервые заговорил Руфус. — У нас с моим другом заказаны столики в «Буйон Шартье», и не хотелось бы из-за вас потерять их.

— Всё же я позволю себе зайти издалека, господа, — развёл руками Бомон. — Что вам известно об урбе Марний?

— Портовый город-крепость, — быстро ответил Руфус, как будто и в самом деле спешил в «Буйон Шартье». — В последнее время там как-то неспокойно. На передовицах «Розалии сегодня» мне попалось сообщение о перестрелке в тамошнем порту, а после о взрыве, в результате которого погиб инспектор надзорной коллегии, правда, имени его я не запомнил. Убийство до сих пор не раскрыто.

— Как вы любите говорить о наших промахах и забывать об удачах, — вздохнул Бомон. — Вы ни словом не упомянули о трагической смерти астрийского атташе, чьё убийство было раскрыто меньше чем за сутки.

— Вы хотите, чтобы кто-то поверил в то, что атташе Астрийской империи убил банальный грабитель? — Теперь пришёл черёд Руфуса улыбаться. Искренне, но весьма ехидно.

— И всё же это правда, хотя в неё сложно поверить. Но мы уклонились от темы. Что по вашей части вы можете вспомнить о Марнии?

— Очередная супер-пушка, — первым произнёс Хосе, чаще следивший за подобными новостями. — Её строят не первый год для прикрытия береговой полосы.

— Макроорудие — так она правильно называется, — поправил его Бомон. — Мне столько раз напоминали об этом, что я сумел выучить это странное слово.

— Но наша лаборатория какое отношение имеет к этому орудию? — удивился Руфус.

— Если вы как следует поработаете в Марнии, господа, то самое прямое. Уверяю вас.

В Марний ехали на одном из «курортных» поездов. Пускай Последняя война и значительно проредила количество туристов, желающих отправиться к морю даже в самое лучшее время, а тем более на исходе бархатного сезона, однако до сих пор зажиточные обитатели столицы предпочитали отдых на побережье. Теперь это по карману стало куда меньшему числу подданных молодой королевы Анны, и поездов осталось всего два. Зато самых комфортных — в них просто не было такого понятия, как третий или даже второй класс. Поезда сами по себе были первого — и единственного, как любили подчёркивать совладельцы железнодорожной компании, владевшей ими, — класса.

Уезжали тем же вечером. Руфусу и Пятницкому дали пару часов на сборы, и всюду обоих сопровождали люди Бомона. Не зеленокожие громилы из легиона (конечно, привлекать столько внимания к своим подопечным разведчик не собирался), а похожие на клерков неприметные господа в недорогих костюмах. Руфус был уверен, что одежда их скроена так, чтобы не было видно кобур с оружием под мышками и на поясе. Они были вежливы, но весьма настойчивы, не отвечали на вопросы, которыми так сыпал Пятницкий, зато любили выразительно посмотреть на часы.

— Это вам точно не понадобится, — покачал головой сопровождавший Максима разведчик, глядя, как тот пакует в потёртый чемодан свой диплом с переводом на розалийский и аттестатом столичного университета, подтверждающим знания Пятницкого в области естественных наук. — Там, куда вас пригласили, точно не станут смотреть на бумажки.