Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан

Делегация устремилась к виновнице ЧП — более новой, но и только.

По функциям шлюпки, в общем-то, отличались мало. Ну, может быть, реактор был закреплён немного иначе. Но это была чисто конструктивная деталь.

— Шлюпка — из последней довоенной партии, — напомнил Млич, заглянув в браслет и проверив машину по номеру. — Их поставили на вооружение года четыре назад… — он задумался, полистал файлы и поправился: — Нет, четыре с половиной.

— Логично, что в более старых — ничего нет, — подсказал Дерен. — Пять лет назад на Юге впервые услышали про хаттов. Всплыла Гамбарская группа машин, и командование стало искать пути противодействия.

— Кому? — удивился Млич. — Пилотам, которые вдруг, да и вступят в контакт?

Дерен дёрнул плечом: мол, моё дело предположить.

— Да как это возможно? — возмутился Гарман. — Командование хотело зомбировать своих же пилотов? На Севере заранее решили, что все пилоты Юга — предатели и вступят в сговор с машинами? Что их сразу надо вот так, по башке?

Дерен подошёл к шлюпке, залез на броню и заглянул в раскуроченное нутро навигационной машины.

— Перестраховывались, наверное, — сказал он, подумав. — Опасались неисполнения приказов. Имперское командование всегда боялось бунта на Юге.

— Ну вот за это оно его и получило, — усмехнулся Рос. Глаза у него блестели от сдерживаемого смеха.

Кэп покосился на бывшего разведчика и понял: этот всё знал! Там, где не сумел пролезть Бо со своими машинными хитростями, Хьюмо Рос нашёл-таки шпионскую лазейку и был в курсе, чем занят Келли.

— Тогда понятно, почему это сработало и на Бо! — обрадовался Рэмка. Он подпрыгнул, подтянулся на руках и забрался на броню с противоположного борта, где не были провешены плоскости-сходни. — На Севере понимали, что мы подружимся с машинами Хагена! — выкрикнул он с верхотуры. — И вместе выступим против старой Империи! Сколько можно уже всем мозги пудрить? Всё переврали: про войну, про Землю! С хаттами спелись! С самыми тупыми! С собаками Станислава Хэда!

Молодёжь забурлила. Всем, наконец, нашлось, что сказать. И Эмор, и Итон отыгрались за молчание в рубке.

Досталось и бывшему командованию, и разведчикам, которые «метеоров не ловят», и Келли — то, понимаешь, чуть не убил за то, что шлюпку раскурочили, а сам!..

Капитан слушал молча. Он знал, что хаттская проблема зачесалась на Юге, конечно, не пять лет назад, как сказал Дерен, но и не многим больше.

Он сам принимал деятельное участие в этом «чесании», налаживая контакт с главой Гамбарской группы Хагеном. Потому что почуял: не всё было так просто с войной машин и людей.

Тогда капитан знал про хаттскую войну только то, что писали в учебниках. Коварные хатты Станислава Хэда, зверообразные, сделанные из живого железа — пластичного и плохоуничтожимого материала — взалкали человеческой крови.

Детской. Они напали на космические транспорты с детьми. Сорок тысяч детей должны были погибнуть во имя цивилизации машин.

Настоящую информацию пришлось поискать. И только недавно стало известно, что Станислав Хэд — цифровой инженер и криптобионик с мировым именем — и до хаттской войны закупал детей для своих экспериментов на мозге. И никто ему не мешал, кроме отдельных правозащитников, которых привычно обвиняли в конспирологии.

Ну, кто же будет убивать и мучить детей, верно? Неужели в нашем развитом обществе могут существовать педофилы, садисты и безумные учёные из головидеосериалов? Наши учёные — трудятся, не покладая рук! Они создают цифровое бессмертие для людей!

Так что Станислав Хэд до войны имел вполне достойную и устойчивую репутацию. В лабораториях на горячем и неприступном Меркурии он оцифровывал человеческий мозг и создавал на его основе искусственный разум, способный покорить вселенную.

Не просто самообучающийся, но растущий и развивающийся, изменяющий с развитием собственную структуру. И это требовало экспериментов с детьми.

Коса нашла на камень совсем не там, где её ждали. И проблема была не в детях. Просто в какой-то момент технологии терраформирования развились достаточно для колонизации Меркурия, до этого считавшегося непригодным для жизни. И Станислава Хэда с его оцифрованными учёными начали выжимать с законно арендованной планеты.

Вот тогда и всплыли тысячи детей, убитых во время экспериментов по созданию разумных машин. И последняя партия в сорок тысяч закупленных мальчишек и девчонок вдруг стала галактике поперёк горла.

Формально-то учебник не обманывал — дети были. Была и бомбардировка Меркурия, на которую хатты ответили диверсиями на планетах системы Кога (Солнца), облаками космических микродронов, кровожадными кораблями класса Шелл («Скорлупа»). А уже потом появились гигантские эгидрофы, построенные на базе небольших астероидов, неубиваемые «иглы», распадающиеся на кластеры «бабочки»…

— Господин капитан, — тихо напомнил Дерен. Он давно уже стоял рядом и ждал удобного момента, чтобы вклиниться в мысли начальства: — Мне ещё по наследнице нужно вам доложить. Приватно.

Кэп вздохнул. Он понял, что результаты-то у допроса были. Но не для офицерского совета. Вот же ещё забота…

— Через час подойди, — решил он. — Мне нужно ещё отчёт составить для генерала Мериса. Эта история, — он кивнул на распотрошённую шлюпку, — ещё хуже истории с наследницей.

Дерен кивнул, соглашаясь. У него единственного здесь было такое же озабоченное лицо, как и у капитана.

Парни веселились. Рэмка запустил руки в гель и показал молодёжи эксполятор. Не сонный, из ремкомплекта, а псевдоживой, извивающийся, как червяк.

«Ещё повезло, — подумал капитан мрачно. — Что командование ввело уникальную деталь, а не подшаманило те же эксполяторы. Никогда бы не нашли разницы. А если бы нашли, то уж точно никогда не связали бы с хаттской войной».

Шлюпки в войну обновлялись постоянно. Ничто не движет науку мощнее, чем война.

Попав на Юг галактики капитан ещё застал корпусные шлюпки. Было, что сравнить с современными текучими монстрами.

Выносной реактор антивещества, биметаллическая начинка шлюпки, слитая с двигателями в единую систему, хемопластики, позволяющие формировать из обшивки практически что угодно — всё это сделала война.

Сто лет назад хаттская война тоже вызвала технологический скачок. Особенно на Севере, куда вывезли мятежных земных научников. Все эти искусственные планеты и клановые центры Севера — когда из астероидов и пыли строится подходящая для заселения масса, необязательно похожая на геоид — это были земные разработки.

Дэпы, разумеется, писали про «послевоенный прорыв». Но предполагалось, что учёные погибли, а собаки Станислава уничтожены.

Иногда капитану казалось, что вся вселенная людей построена из вранья или замалчивания неудобных фактов.

По учебнику хаттская война закончилась разгромом машин, точка. Но последние сто лет на североимперских верфях работали хаттские учёные, вывезенные с Земли, а Гамбарская группа хаттов — не участвовавшая в войне — пыталась наладить контакты на Юге.

Гамбарская группа пристально наблюдала за людьми. И это совсем не нравилось имперскому военному командованию. Как и новые прорывы в генерации, породившие такие машины, как Бо. Их уже вообще нельзя было внешне отличить от людей.

Даже те, кто сам воевал в хаттскую, не сразу поняли, как их развели. А среди воевавших были и эрцог Локьё, командующий эскадрой Содружества, и Колин Макловски по прозвищу Дьюп, теперешний хозяин южных территорий Империи.

А вот Империя сообразила, что дела на Юге идут плохо. Начинить мозги шлюпок усилителями «шума» — это дело не пяти лет. Нужно время на разработку, на переориентирование производства, да ещё и в условиях строгой секретности.

Вопрос: что именно собиралось делать командование с помощью «шума», сводящего пилотов с ума?

— Придётся вывести из работы все шлюпки, поставленные за последние пять лет, — сказал капитан.

— А те, что мы на ремонт отправляли? — напомнил Млич. — Что мешало их начинить этими железяками? А техобслуживание?