Тирион и Теклис (сборник) - Кинг Уильям

На западной стороне доков как раз возводили новый монумент. Статую еще окружали леса, на которых, не покладая рук, трудились камнетесы. Пока что изваяние было безликим и несколько бесформенным, но Тирион знал, что через пару десятков лет оно обретет черты Финубара. Статую начали возводить в самом начале его правления, каких-то десять лет назад, так что до завершения еще далеко. Но это ведь неважно, да? Если эльфы и не испытывают в чем-то недостатка, так это во времени.

Гавань была переполнена судами. Многие корабли стояли у длинных пирсов, принадлежащих крупным торговым домам. Над судами и пакгаузами трепетали флаги владельцев. На западе, на обнесенном стенами комплексе островов, закрытом от остального города, попасть куда можно было, только пройдя через вереницу мостов, укреплений и небольших фортов, располагался Иноземный квартал, единственный район Лотерна, где дозволялось селиться и свободно, без специального разрешения Короля-Феникса или его представителей, перемещаться людям.

— Помню, когда-то этот квартал был размером с рыбачью деревеньку, — сказала Карайя. — А теперь, говорят, там живет столько же людей, сколько эльфов в городе. Скоро они превзойдут нас численностью на нашей собственной земле.

— Люди быстро размножаются.

— Дело не только в этом. Каждый год их приходит сюда все больше и больше. Они хотят торговать, привозят нам свои товары, покупают местные и те, что наши корабли доставляют из дальних уголков мира.

— Что они вообще могут продать нам? — возмутился Тирион.

— Они привозят механизмы гномьей работы с Краесветных гор. Гномы по-прежнему отказываются торговать с нами напрямую. Привозят золото, серебро и драгоценные камни, которых не найдешь здесь, в Ултуане. Привозят руду, металлы, шерсть и табак. Привозят консервированное мясо, и зерно, и мудрые книги.

Девушка словно читала длиннейший список.

Тирион рассмеялся:

— Верю, верю. Я и не подозревал, что у них так много вещей, нужных нам.

— Ты пришел из старых областей Ултуана, князь Тирион. Никто родом из Лотерна даже не задумывается об этом.

Сумерки еще не сгустились, когда «Орел Лотерна» застыл у огромного пакгауза, на котором развевался, трепеща на мягком магическом бризе, сотворенном леди Маленой, флаг Дома Изумрудного Моря. Команда бросила якорь. Охрана в форме цветов дома махала прибывшим.

Спустили трапы, и на борт поднялись, получив на то разрешение, портовые грузчики с крючьями и кривыми ножами. Капитан поклонилась леди Малене. Лошадей солдат Корхиена подняли из трюма при помощи лебедок и, лягающихся, перенесли на пирс. Всадники стояли рядом, готовые успокоить животных добрым словом и легкими чарами. Сам Корхиен с довольным видом следил за процессом. Тирион заметил и других наблюдателей, удравших, едва завидя, что он на них смотрит.

— Что это значит? — поинтересовался мальчик.

— Все дома следят друг за другом. Шпионы увидели леди Малену, тебя и поспешили докладывать своим хозяевам.

— А каковы возможные последствия нашего появления здесь? — спросил Тирион.

— Близнецы из Крови Аэнариона? О, последствия тут бесчисленны и непредвиденны. Кто знает, какими дарами вы можете обладать, насколько важными можете стать в будущем? — Казалось, погрузившийся в размышления воин говорит больше для себя, чем для Тириона. — Хотя, верь — не верь, и мы с леди Маленой довольно важные персоны.

Тирион улыбнулся великану:

— В это нетрудно поверить.

Он поискал взглядом Карайю, чтобы сказать «до свиданья», но она уже скрылась, не попрощавшись. Эльфийские девушки обычно не прощаются со случайными попутчиками.

Они вышли из доков, влившись в вечерний поток, текущий к великому городу. Они обгоняли телеги с тюками шелка, с рыбой на льду, с грудами снеди. Обгоняли лоточников, торгующих всем подряд, от легких закусок до драгоценных украшений.

Эскорт обменивался шутками с продавцами фруктов. Миловидная эльфийка протянула Тириону персик — под иронически-понимающий свист солдат. Тирион самым вежливым образом принял плод и принялся шарить по карманам в поисках кошелька.

— Подарок. — Девушка легонько коснулась его руки. Что ж, отлично — у Тириона все равно не было денег.

Впереди виднелись внутренние городские ворота. Вход охраняли солдаты в плащах Морской Стражи Лотерна. Судя по их поведению, они знали большинство входящих эльфов, и те тоже знали стражников. Впрочем, охрана утратила непринужденность, когда к воротам подъехала группа Корхиена, облаченного в белый плащ из львиной шкуры. Стражники вытянулись по стойке смирно, сурово насупились, четко отсалютовали. Белый Лев ответил им тем же.

Теперь Тирион понял, что значит «быть известным». Стражники знали, кто такой Корхиен, только встречали его совсем не так, как знакомых местных торговцев.

Белый Лев, несомненно, занимал высокий пост. Что ж, это естественно: Корхиен ведь принадлежал к элите охраны Короля-Феникса. Более того, народ смотрел на него с благоговением, его имя шептали друг другу даже чужеземцы, мимо которых они проезжали. А Тириону и в голову не приходило, что Корхиен так знаменит.

Может быть, знаменита и Малена? Или кто-нибудь из других их спутников? Однако поведение окружающих ничего об этом не говорило. Тирион заметил, что он и сам привлекает внимание, потом сообразил, что дело в его сходстве со статуей в гавани. Интересно, сумеют ли тут когда-нибудь забыть об этом сходстве и составить мнение о нем, опираясь лишь на его деяния?

Они миновали ворота, оказавшись внутри городских стен, среди древности и красоты. Магический свет фонарей отгонял ночной мрак, улицы вились вокруг поросших деревьями холмов, их крутые склоны изобиловали многочисленными лестничными маршами. Повсюду высились дворцы с башенками и минаретами, и везде били фонтаны. Казалось, легионы скульпторов трудились тут веками, украшая город. Здесь были статуи магов, воинов и королей и тех, кого Тирион не знал, но догадывался, что это законотворцы, ораторы и поэты. Все эти дива он показывал брату; камень казался живым, древние охранные чары защищали скульптуры от губительного воздействия времени и стихий.

— Это поразительно, — сказал он Теклису, когда они проезжали мимо ряда статных каменных воинов, одетых точь-в-точь как Корхиен. — Подумать только, сколько труда сюда вложено.

— А еще эгоизма и гордыни, — откликнулся близнец.

— В каком смысле?

— Ты что, полагаешь, что все это создавалось только для украшения улиц?

— Твой брат прав, привратничек, — сказал, поравнявшись с ними, Корхиен. — Все эти статуи и фонтаны установлены по политическим причинам. Они демонстрируют власть и богатство тех, кто заплатил за них, восхваляют чьих-то предков, а то и самих ныне живущих эльфов.

Тирион рассмеялся.

— Я серьезно, привратничек. Политика в Лотерне вообще дело серьезное, хотя ты прав, что смеешься. К примеру, каждая статуя на крыше того дворца изображает славного предка его обитателей, напоминая горожанам о силе и величии семейства на тот случай, если сами они в последнее время не совершили ничего достойного.

Теклис уважительно покосился на Корхиена. Он, очевидно, не ожидал услышать ничего подобного из уст Белого Льва.

— Не всякий носящий клинок безмозгл, князь Теклис, — сказал Корхиен с той безукоризненной вежливостью, с которой всегда обращался к Теклису и за которой, как подозревал Тирион, скрывалось добродушное пренебрежение. — Вскоре ты в этом, надеюсь, убедишься. Без этого тебе будет трудно жить и процветать тут.

— А откуда родом ты, лорд Корхиен? — поинтересовался Теклис. В голосе его слышалось раздражение, но и любопытство тоже.

— Я родился в амбаре, в горах. Отец был вольным землевладельцем, мать — местным чемпионом среди лучников. Так что, боюсь, никаких древних благородных кровей во мне нет. Ну, не больше, чем в любом другом эльфе.

— Но ты союзник Дома Изумрудного Моря, верно?

— Я союзник леди Малены. — Корхиен подмигнул. — Она единственное, что связывает меня с Изумрудным Морем. Я верен Королю-Фениксу, как и подобает эльфу моего положения.