Чёрный сектор (СИ) - Бэд Кристиан

Багровое взметнулось перед глазами, вытеснило дымку. Линии потускнели.

Линнервальд взбежал по ступеням и быстро миновал распахнутую дверь, уже понимая, что он сейчас увидит.

Бой завершился. Чужаки стаскивали трупы немногочисленных охранников «Патти» к белому катеру с синей полосой вдоль борта.

Катер был большой, толстобокий. Над ним висел модуль подавления связи, похожий на огромный блин, и кружились два небольших судёнышка.

Линнервальд остановился. Солнце слепило его, и видения паутины перемежались реальными, когда он моргал. Неужели, чтобы прозреть, ему нужна была именно такая опасность, когда смерть может стать глупой и некрасивой?

Линнервальд глубоко вздохнул и переключился на реальность.

Нападавших было человек двадцать-двадцать пять. Они суетились, проверяя помещение за помещением и вытаскивая на ангарную площадку перепуганных слуг.

Один из бандитов — молодой, загорелый и рыжий — стоял у катера с синей полосой и наблюдал за ходом операции, развернув голосопровождение: экран, чат, план резиденции.

Его охраняли два боевика с незнакомым оружием наизготовку. Похоже, бандиты решили, что сопротивление подавлено и уже особенно не скрывались.

Нападавшие какое-то время не замечали регента, перепуганные слуги тоже.

Спохватился рыжий, тот, что командовал. Он следил за передвижениями своих людей на «Патти» через голоэкран, и неподвижную фигуру высокого человека в бело-розовом костюме засекла автоматика.

— Ах ты ж, титька тараканья! — обрадовался рыжий, вызвав на экране голографию Линнервальда и сравнивая её с оригиналом. — Гляньте, парни, да это же регент!

Фраза была непонятной, но лингвомодуль коммуникатора перевёл её именно так.

Рыжий говорил на языке, известном коммуникатору, но неизвестном Линнервальду. И это было странно: регент хорошо знал диалектные наречия Юга.

«Парни» бросили грузить связанных слуг в катер и уставились на Линнервальда.

Посмотреть было на что — расшитая жемчугом туника, длинные белые волосы, возвышенные черты холёного лица… И всё это при немалом росте и ширине плеч. Ледяной эрцог во всей красе.

— Эй, Борщ, Серый! Чего вылупились? А ну, тащите его сюда! — заорал рыжий.

Борщ, парень с красным и недовольным лицом, был ближе всех к регенту. Он шагнул к Линнервальду, взмахнул руками, словно хотел обнять его, и, схватившись за голову, плюхнулся задом на резинопластик.

Слова, которые он произнёс при этом, лингвистический модуль осилить не сумел. Но было понятно, что Борщ падению не обрадовался.

Второй боевик, Серый, предпочёл не приближаться, а наставить на Линнервальда раструб своего странного оружия.

Рыжий заржал над нерешительностью бандита.

— Чё, струсил, ссыкло? — крикнул он. — Я ж велел привести, а не мочить эту ондатру в розовом!

— Я щас! — выл Борщ, пытаясь справиться с извержением вулкана в мозгах. Он пытался вставать, но тут же падал.

Люди по-разному реагируют на ментальный накат. Этому бандиту не повезло, и он оказался слишком уж уязвимым.

— Может, сначала ногу ему отстрелить, регенту этому? — предложил Серый, потихонечку пятясь. — Я могу. Я…

— Заткнись, дебил! — заорал рыжий. — Этот анчоус нам ещё нужен. Пацанёнка-то не нашли?

Он посмотрел на экран, сощурил злые голубые глаза и рявкнул, почему-то решив, что крик может оказать давление на человека ранга Линнервальда.

— Где твой щенок, а? Ты куда его дел?

Рыжий решил, что защищён от Линнервальда расстоянием — между ними по прямой было метров пятнадцать.

Регент тоже прищурился. Да, чтобы «связать восприятие» — лучше смотреть глаза в глаза. Но есть ведь ещё экран, на который постоянно косится рыжий.

Да, сам ты недостаточно чётко видишь контактёра, но знаешь — он видит и слышит тебя хорошо.

Нужно задействовать всё, чтобы выбить его сознание в «слепую зону». Мимику, перепады интонаций, движения зрачков, скорость речи и ключевые слова, разрывающие восприятие. А после — ментальный удар и… помутнение чужого сознания.

Если вопрос касался не одарённости, а тренировок, Линнервальд вполне мог показать класс.

Тут, как говорится, дайте мне пару минут и не дышите под руку. А рыжий ждал ответа и был слишком сконцентрирован на опасном собеседнике. С истниками нельзя так себя вести, в этом они похуже земных цыган…

— Зачем тебе Эберхард? — всего лишь спросил регент.

Но рыжий рухнул, как от удара в солнечное сплетение.

Два его охранника бросились к Линнервальду. И тут уже пошло по классике: контакт глаза в глаза, «накат», паническая атака, кома и… смерть.

Оставшиеся боевики ощетинились оружием, стали отступать к катеру. Им на помощь, наверное, спешили те, кто мародёрил в каютах «Патти». У боевиков-то связь была.

«А в самом деле, Эберхард-то куда делся? — подумал Линнервальд. — И мальчишек-девчонок с Земли не видно среди пленников».

Рыжий, едва поднявшись на четвереньки, начал орать на боевиков, пытаясь их успокоить. Наверное, регент был нужен ему живым.

Впрочем, пусть даже и мёртвым. Смерти Линнервальд не боялся. Ему было интересно: есть ли что-то за гранью? Учёный в нём умер бы последним, тщательно фиксируя собственную агонию.

— А ну, закрой свои наглые глаза, а то вырежу! — заорал регенту рыжий, кое-как выпрямившись. — Где Эберхард?

— Понятия не имею, — не стал врать Линнервальд. — Да и бессмысленно его похищать. Выкупа ты не получишь, жизнь не продаётся.

— Сам ты — продажная тварь! — огрызнулся рыжий. — На хрена мне твой выкуп?

Он делал руками непонятные жесты. Линнервальд и без них понимал, что к нему тихонько подкрадываются с боков. Глупцы.

Все боевики видели, как корчится Борщ, всё ещё пытающийся встать. В них уже поселился страх. И работать с их сознанием стало куда легче.

Остановить Линнервальда, ломающего их психику незваных гостей, мог сейчас лишь выстрел с хорошего расстояния. Например, с одного из маленьких катеров, зависших над «Патти».

Рыжий согнулся и закашлялся первым.

— Ты, опоссум гнутый! — заорал он, давясь воздухом.

Линнервальд молча щурился, а воздух становился всё больше похожим на горячий суп. Он обжигал лёгкие, и на посадочной площадке стало удушающе тихо.

Слуги не попадали под паттерн «преступники». Они немного воспряли духом, видя, как корчатся, задыхаясь, бандиты.

И вдруг иллюзия удушья распалась, и раздалось ехидное:

— Ну я же предупреждал: никаких разговоров с регентом! Сразу вязать и мешок на голову!

Голос, пробивший тишину, был сухим, надтреснутым. И знакомым.

Линнервальд повернул голову и увидел, как из катера вышел пожилой человек. Мелкий, худой, крючконосый, в плебейском мешковатом балахоне. Этакий старикашка.

Однако в воздухе тут же сгустилось и повисло давящее предощущение смерти. И теперь оно было нацелено на регента.

Да, опальный истник дома Аметиста, бывший регент и дядя Эберхарда Ингвас Имэ выглядел немощно и безобидно. Но был одним из самых сильных и умелых в Содружестве.

Линнервальд знал, что он где-то рядом. Сумел наконец почуять. И испытал неожиданное облегчение — у него вышло. Если он переживёт эту историю, можно считать, что взята новая ступень мастерства.

— Я ждал тебя, — улыбнулся он с искренней радостью.

— Ты? — Имэ скривил губы. — Да ты под носом у себя ничего не видишь! Ты — мерзкая продажная тварь! Ты решил погубить Содружество?

— Я? — удивился Линнервальд. — Погубить?

— А кто собрался вступить в сговор с хаттами? Разместить на «Лазаре» лабораторию механических тварей? Что, Земля поманила тебя безграничной властью, и ты поплыл?

Линнервальд нахмурился. Он понял, что не зря опасался: разговор через Маяк с «Персефоной» подслушали.

В нём мелькнуло смутное чувство вины, ведь Гамбарская группа хаттов действительно была когда-то создана самим Станиславом Хэдом. И трудно сейчас объяснить, что именно эти машины отказались сто лет назад воевать с людьми. И что пришло время новых контактов и развития связей, пусть и с хаттами, но…