Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй

Это сообщение оставило воина равнодушным. Он даже пришпорил коня.

Дуглас опять закричал. В последний момент лошадь свернула, чтобы всаднику удобнее было нанести удар. И он его нанес. Дуглас ощутил боль в боку, его отбросило назад.

Падая, он мельком заметил длинное лезвие, пронзившее его тело чуть ниже ребер с левой стороны. А затем земля ударила его в спину, выбивая дыхание из легких. Короткий миг он лежал пришпиленным копьем к земле. На лице латинянина застыло выражение слепой ненависти. Рука воина напряглась при попытке вытащить копье и нанести новый удар.

Однако он не успел. Лошадь всхрапнула, шарахнулась прочь и унесла всадника от жертвы. Дуглас остался на земле в клубах пыли от копыт лошади. Задыхаясь, он перевалился на колени и зажал бок рукой. Кровь лилась сквозь его пальцы багровым ручьем.

Зажав рану, он попытался подняться. Боль была такая, словно его огрели дубиной по черепу. Хорошо, что желудок пуст, иначе его вырвало бы. В ноздри ударил запах крови, желчи и еще чего-то неприятного. Дуглас рухнул, едва успев подставить другую руку, чтобы смягчить удар о землю. Боль мешала смотреть. Он кое-как снова поднялся на колени и огляделся в поисках Снайпа.

Мимо проскакал еще один захватчик. Он попытался достать Дугласа копьем, но промахнулся. Удар лишь слегка задел Дугласа по голове. Не настолько, чтобы причинить ему боль, но вполне достаточно, чтобы опять сбить с ног.

Сил встать уже не было. Дуглас перекатился на спину. Он взглянул в дымное небо и объявил всем, кто мог его слушать:

— Это неправильно. Так не должно быть.

Время, казалось, замедлилось. Вокруг кричали. Рана отзывалась болью в каком-то своем ритме, но это его уже не беспокоило. Прояснившееся зрение сузилось до размеров маленького четкого круга света на фоне подступающей тьмы.

Последнее, что он увидел, было лунообразное лицо Снайпа, улыбающегося ему сверху.

ГЛАВА 30, в которой рассматриваются разные варианты будущего

— Допустим, — предположил Брендан, — что расширение Вселенной — а это факт независимо от причины расширения — на самом деле замедляется. Как думаете, каким будет эффект разворота процесса?

— Тут и думать не о чем, — ответил Тони. — Я точно знаю, что произойдет.

Днем они гуляли в прохладном саду, а теперь над Старым кварталом сгущался вечер, и Дамаск готовился к мирной ночи. Двое мужчин остановились посреди мощеной улочки под раскидистыми ветвями огромного кедра, давшего приют голубям. Воркотня птиц, нежные сумерки, мягкий вечерний воздух, музыка из соседней чайной — все создавало атмосферу спокойствия.

Но для Тони Кларка их разговор только что принял тревожное направление, и он чувствовал себя далеко не спокойно. Он размышлял об ужасе, который до недавнего времени носил сугубо абстрактный характер, и вдруг стал опасной реальностью.

Брендан ждал ответа.

— И что же тогда?

— Да просто конец всему.

— Вы не могли бы пояснить, что имеется в виду под «концом всего»?

— Это называется сейчас «Теория E&E, или Конец всего»,

— «Все во вселенной, известное и неизвестное, будет полностью уничтожено», — процитировал Брендан, кивая в знак согласия. — Да, я помню.

Тони невесело улыбнулся.

— По-моему, вам не хватает масштабности мышления.

— А как вы это видите? — Они медленно возобновили прогулку, направляясь к штаб-квартире Зететического общества.

— Когда учёные говорят о E&E, они имеют в виду нечто гораздо большее, чем простое разрушение, — объяснил Кларк. — Разрушение подразумевает повреждение, снос, обломки, в общем всякие остатки, а также энергию, свет, тепло, звук и тому подобное. В этом кроется возможность восстановления или перестройки — как, например, после землетрясения или торнадо. Но после E&E не остается ничего. Вся материя — каждая молекула и атом, а также энергия, свет, тепло и все прочее — все, что когда-либо существовало, будет уничтожено в некоем конечном катаклизме.

— Включая время? — спросил Брендан.

— Время и пространство. Каким бы ни было будущее, оно исчезает, настоящее останавливается, а прошлое рассеивается, как туман на ветру. — Он сделал неопределенный жест руками. — Есть разные теории о том, как катаклизм может повлиять на время, — продолжил он через мгновение. — Некоторые полагают, что время повернет вспять, как река, внезапно меняющая русло, и мы все начнем жить вспять, к моменту Большого взрыва. Другие думают, что время просто испарится, как капля воды на раскаленной сковороде. Никто на самом деле не знает, какую форму это примет, но большинство согласны с тем, что все время — прошлое, настоящее и будущее — прекратится… вместе со всем остальным, возникшим в первый момент творения.

Подумайте обо всех галактиках и звездных системах; света не станет, тепло превращается в неописуемый холод; весь спектр энергии просто перестает быть; каждый фотон начинает мерцать; все атомные частицы — даже те, что в вакууме — исчезают одна за другой со все возрастающей скоростью; камни, деревья, океаны и земля под нашими ногами растворяются, все разлетается на составные молекулы — то же самое происходит с нашими телами — а потом эти молекулы просто растворяются в небытии… всё возвращается к первозданной пустоте, из которой возникло в момент творения. Хуже того, живые, дышащие, мыслящие существа будут наблюдать за происходящим и страдать от ужаса. — Тони покачал головой, представив масштабы катастрофы. — Выходит, мы живем только доя того, чтобы стать свидетелями нашего собственного уничтожения.

Брендан глубоко вздохнул.

— Если так, — сказал он, — катаклизм можно описать и короче.

— Может быть, — согласился Тони. — К счастью, на сегодняшний день нет убедительных доказательств того, что расширение Вселенной замедляется.

Брендан промолчал. Кларк искоса взглянул на своего долговязого спутника. Тот смотрел куда-то в пространство, словно видел там, вдали, очень тревожную перспективу.

Тони забеспокоился:

— Лучшие научные данные, которые у нас есть после тщательных и постоянных наблюдений, показывают, что расширение Вселенной идет полным ходом — несмотря на слухи.

— Процесс будет продолжаться, — мрачно заметил Брендан, — пока что-нибудь не нарушит или не остановит его.

— Да, наверное… — нерешительно подтвердил Тони. — Но если упомянутые вами данные JVLA подтвердятся… ну, это определенно помешало бы процессу.

— Не поймите меня неправильно, — сказал Брендан. — Серьезных доказательств у меня нет. Для меня это скорее предчувствие, ощущение надвигающейся гибели, которое я не могу объяснить, зато я твердо уверен, что оно связано с работой нашего общества. Почти с самого начала многие ломали голову над одной из самых неприятных загадок лей-путешествий.

— Только над одной? — иронично спросил Тони. — Я вот до сих пор не могу уложить в голове многомерность пространства с разным ходом времени — вообще всю эту чертовщину. Так над чем вы размышляете?

— Почему никто никогда не путешествует в будущее?

— О боже, — вздохнул Тони. — Вы же имеете в виду абсолютное будущее, а не относительное. Ясно же, что некоторые путешественники вполне могли оказаться в местах, где времена опережают их исходное время. Но абсолютное будущее в космическом смысле здесь ни причем.

— Конечно, — подтвердил Брендан. — Сэр Генри Фейт, например, бывал здесь много раз. Для него, человека 1620 года рождения, это будущее, но не для меня. Я родился в 1958 году. Для меня — как и для вас — это, — Брендан обвел рукой город вокруг себя, — это прошлое. Но почему я не могу отправиться в будущее моего собственного мира?