Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй

– Мы рады видеть вас в нашем доме, лорды, – сказала жена Инчкейта. – Мы сделаем для вас все, что захотите. Я – Камилла, – сказала она.

Квентин заметил, что женщина была на много лет моложе мужа. Неужели это она родила всех детей, которых он видел здесь? Похоже на то. У них у всех кожа темнее, как и у матери. Но как тогда ей удается выглядеть так молодо?

– Благодарю за вашу доброту, моя леди. Я уже чувствую себя здесь как дома, а ведь мы только приехали!

– Тогда не будем терять время, – сказал Инчкейт, потирая руки. – Садитесь, добрые гости, и разделите с нами наш хлеб.

Инчкейт взял Дарвина за руку и усадил во главе стола, оставив Толи и Квентина на попечение молодых женщин. Дочери хозяина уселись напротив молодых людей и засыпали их вопросами: что происходит при дворе, что нынче в моде в Аскелоне, какие новости из большого мира? Девушки оказались настолько любознательными, что Квентин едва успевал отвечать на вопросы, да и то далеко не на все, поскольку разбирался в этих темах примерно так же, как дочери хозяина. Между прочим, отметил он, они неплохо осведомлены о том, что происходит в мире, несмотря на уединение, в котором живут. Квентин под градом вопросов едва успевал отдать должное еде, а к концу обеда уже был уверен, что такой замечательной семьи еще не видел.

После обеда сыновья Инчкейта вместе с дочерьми взялись помогать матери и слугам убирать со стола. Квентин и Толи перебрались поближе к Инчкейту и Дарвину. Инчкейт достал длинную трубку и закурил.

– Конечно, для меня удовольствие видеть вас, но ведь вы пришли не просто порадовать старого Инчкейта. У вас наверняка тут какие-нибудь дела?

– Ты прав, – кивнул Дарвин. – Есть у нас одно дельце, которое надо обсудить с тобой.

Мастер глубоко затянулся и выдохнул длинную струю дыма.

– Ну что же, обсудим. Однако надеюсь, дела не настолько спешные? – сказал он. – Хотел показать вам кое-что из моих последних работ.

– Обязательно! – загорелся Квентин. – Я бы очень хотел посмотреть.

– Э-э, меня можно даже не упрашивать, сэр! – рассмеялся Инчкейт, вставая из-за стола. – Пойдемте со мной. Надеюсь, вам понравится.

Они вышли из обеденного зала через боковую дверь и сразу же оказались в низкой, темной комнате, где стояли в ряд полированные доспехи. Гости словно попали в королевский арсенал, им еще не приходилось видеть собранными вместе такое множество мечей, щитов, шлемов и нагрудников.

Через эту низкую комнату они прошли в другую, еще меньше первой и даже более темную. Здесь стояли пики и копья всех размеров и видов, а также бесчисленные алебарды. Оружие было связано в аккуратные кучки, как снопы пшеницы в ожидании обмолота. В темноте Квентин смог разглядеть стальные наконечники копий, острые лезвия алебард, они слабо мерцали, когда гости проходили мимо.

– А! Вот мы и пришли. Смотрите под ноги. Это мой единственный настоящий дом – моя мастерская, – воскликнул Инчкейт, стараясь перекричать грохот, доносившийся снизу.

Они спустились в кузницу. По стенам метались отблески огня из печей, грохотало железо. Комната была размером с обеденный зал, если не больше, и суеты здесь хватало, поскольку сыновья Инчкейта и слуги ковали оружие и плавили металл. Здесь стояли странные столы, и тянулись они от одного конца комнаты до другого. За каждым столом, в окружении любопытных приборов, сидел человек, занятый работой: одни крепили рукояти на клинки, другие обтягивали щиты шкурами, возились с нагрудниками.

Квентин не знал, куда смотреть. Ничего подобного ему видеть не приходилось. Инчкейт вел их по лабиринту, останавливаясь у каждого стола, чтобы дать человеку совет или передать очередную деталь. Куда бы не падал взгляд, везде он видел блестящие образцы искусства оружейника.

Квентин взглянул на один из столов и увидел среди множества странных инструментов, о назначении которых он мог только догадываться, длинный широкий меч, могучий клинок, длиной в пядь. Эфес меча был отделан драгоценными камнями и золотом, рядом лежали серебряные ножны с гравировкой, изображающей сцены охоты на медведя. Каждый рисунок был совершенством.

– Нравится? – спросил Инчкейт, проследив за взглядом Квентина.

– Нравится? Сэр, да это самый красивый меч из тех, что я видел. Настоящее сокровище.

– Можете рассмотреть его поближе.

Левой рукой, ворча на то, что не может использовать правую, все еще остававшуюся на перевязи, Квентин вытащил меч из ножен. Клинок вышел с прохладным шелестом. Это был двуручный меч, но почему-то не тяжелый, и прекрасно сбалансированный. Даже левой рукой он смог оценить изящество оружия и легкость, с которой оно слушалось движений кисти.

Квентин, налюбовавшись, передал клинок Толи. Джер крутанул его, послушал, как меч пропел, разрезая воздух, и с восхищением вернул его хозяину.

– Это клинок из особой стали, которую мы тут научились делать. Железо будет резать, как бумагу. Сделано на заказ. Король Селрик из Дрина просил. Меч почти готов. – Мастер осторожно положил меч на место и повернулся к гостям. Глаза у него блестели. – А теперь я покажу вам свой шедевр.

Инчкейт заковылял к низкой двери, утопленной в нише неподалеку. С конца стола он взял лампу и зажег ее от свечи. Поправив фитиль, он повозился с тяжелым засовом, и пригласил гостей за собой.

Все трое вошли за своим сгорбленным проводником в небольшую круглую комнатку, им понадобилось время, чтобы глаза привыкли к тусклому свету лампы. А потом Квентин ахнул.

Перед ним стоял потрясающий доспех, который он даже вообразить не мог, но не только это поразило его. Он видел эти доспехи, видел в своем видении! Только на этот раз они были вполне реальны. Они существовали и сверкали в свете лампы, как будто их выковали из цельного алмаза. Они мерцали перед его глазами, неспособными поверить увиденному. Не обращая внимания на остальных, Квентин двинулся к доспехам, словно они притягивали его.

Удивительно, но поверхность их была гладкой, лишенной каких-либо украшений. Поверхность блестела, как драгоценный камень, ровный и чистый, отражая любой лучик света.

Шлем был великолепен, с простым щелевидным забралом и гребнем, тянувшимся от бровей до макушки. А еще с плеч манекена, одетого в доспех, свисала кисея из самой удивительной кольчуги, которую Квентин когда-либо видел. Он не мог сдержать себя, и коснулся брони. Как только его палец коснулся нагрудника, кольчуга начала переливаться, как жидкое серебро, сверкая в неярком свете лампы. Крошечные кольца вздохнули под его прикосновением, и заструились вниз, оставаясь на месте, все это напоминало снегопад, ложившийся на замерзшую землю.

– Кольчуга легкая, как гусиный пух, – сказал Инчкейт, стоявший за плечом Квентина. Мастер радовался изумлению гостя.

– Для кого же это чудо? – с трудом выдохнул Квентин.

– Так в этом-то и чудо! – странно вздохнул, как всхлипнул, мастер. – Никто мне этого не заказывал. Я создал доспех, который увидел однажды во сне. Проснувшись, я понял, что должен сделать его. Я верю, что владелец придет за ним однажды. А до тех пор... – Он замолчал.

– А где же меч? – внезапно спросил Квентин.

– Наверное, когда-нибудь будет. – Инчкейт наклонил голову набок и нахмурился. – Это тайна, мой господин. Меча я во сне не видел, потому и не выковал его.

– Так, мастер Инчкейт, – сказал Дарвин. – Как я вижу, пора нам поговорить.

Глава тридцать пятая

Эскевар нетерпеливо расхаживал по своим покоям. Руки он сложил за спиной, глаза опустил в пол.

– Вот идиоты! – бормотал он себе под нос. – Они же разрушат королевство!

В таком состоянии Король пребывал уже второй день. Он мало спал и ел, и лицо его стало еще более морщинистым и напряженным. Ему не впервой приходилось страдать от упрямства своих дворян, но теперь он ясно видел, что судьба его народа находится в их руках, а они, казалось, не замечают угрозы.

Снова и снова он сетовал на силу или ее отсутствие, которая удерживала его руку от более решительных действий. В былые времена он бы приказал своим лордам вступить в битву одним лишь взмахом руки; им пришлось бы либо подчиниться, либо потерять свои земли и привилегии. В еще более древние дни, во времена первого Короля-Дракона, королевством управляла воля всемогущего монарха, тогда не было лордов, которые могли бы подвергать сомнению решения Короля.