Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй

Однако в храме короля не было. Там вообще никого не было. Их встретил только один молодой жрец и сообщил, что церемония наречения имени будет проходить не в храме.

— Я прошу вас следовать за мной, — сказал он. — Это не далеко. Однако если хотите, могу предложить ослика, он довезет.

— Я хочу пройтись пешком, — сказала Сяньли, когда Артур перевел ей слова жреца.

— Спасибо, мы пойдем пешком, — сказал Артур молодому человеку. — Веди.

Они направились к городу и вскоре подошли к небольшому каменному столбу, стоявшему сбоку от дороги. Послушник остановился и, повернувшись к ним, сказал:

— Вас ждут у царской гробницы. Это на священной дороге. — Указав на маленькую колонну, он смиренно предложил: — Вы должны омыться, прежде чем вступить на священный путь.

Возле колонны было выдолблено неглубокое углубление, заполненное водой. Молодой человек показал им символический жест, которым надлежало завершить омовение. Он был прост: следовало набрать воды, а затем провести руками по голове и по лицу.

— А теперь ребенка, — распорядился он, внимательно пронаблюдав за исполнением обряда.

Сяньли зачерпнула ладонями воды и, откинув непослушную прядь волос, смочила лоб ребенка и его скрюченные ручонки.

Послушник привел их на край небольшого ущелья, по дну которого бежал ручей. Однако Артур сразу заметил, что это не естественное русло, а рукотворное. В мягком туфе склона ущелья были вырублены ступени.

Лестница вела вниз между узкими стенами. Со дна ущелья уже не видно было поверхности, оставшейся позади. Внизу ступени перешли в коридор, достаточно широкий, чтобы по нему могли пройти две лошади рядом. Здесь горели факелы, установленные в кольцах, вделанных в каменные стены.

— Это священный путь, — сообщил послушник.

— Куда он ведет? — спросил Артур.

— Он соединяется с другими священными путями в других местах, — ответил служитель. — Таких много по всей земле.

Дальше они шли по коридору, погруженному во мрак, хотя в небе высоко над головой уже взошло солнце. Миновали замысловатый дверной проем, вырубленный в туфе; резные колонны поддерживали треугольный фронтон, на котором было скульптурное изображение мужчины в длинных одеждах, лежащего на низкой кушетке. На архитраве значилось имя. Каменные двери были запечатаны.

— Что это? — спросил Артур.

— Могила Ларса Вольсины, — ответил юноша, — короля нашего народа. Он правил много лет назад.

Они миновали еще один дверной проем в нише на противоположной стороне дороги, потом еще два; по мере того как они шли дальше, замысловатых ниш становилось все больше. Прошли несколько больших, величественно украшенных портиков со ступенями и колоннами; другие места отмечали простые столбы или арки, образующие каменные входы.

— Это все могилы? — удивился Артур. — Вот эти проемы?

— Да, здесь покоятся короли и знать.

Коридор плавно изгибался. За очередным поворотом они увидели впереди группу людей, стоявших перед вырубленной в скале гробницей; она была побольше остальных и богаче украшена искусной резьбой и каменными ступенями. В железной чаше на треноге горел огонь, а факелы, закрепленные по стенам, придавали туфу теплый красноватый оттенок. Возле ступеней возвышался каменный пьедестал, покрытый оранжевой тканью. Перед ним стоял король Турмс, а по обе стороны от него — женщины в длинных белых льняных платьях. Их волосы свободно падали на плечи. Одна держала золотую чашу, другая — обсидиановый нож.

— Добро пожаловать, друзья, — приветствовал их Турмс. — Этот обряд лучше всего проводить на священном пути в присутствии почтенных предков, — пояснил он. —Самое благоприятное место. — Король заметил скептическое выражение Артура и пояснил: — Тебе кажется странным, что празднование новой жизни происходит среди могил. Тем не менее, это, как и дорога, по которой вы пришли сюда, представляет собой жизненный путь. Все мы странники, и каждый из нас — путник на жизненном пути. Однажды мы расстанемся, как и должно. Усталое тело отдохнет. — Турмс повел рукой. — Но для тех, чей дух жив для целей творения, — продолжал он, — никакого конца нет. Для них смерть — всего лишь пауза, стоянка, где можно собраться с силами для новых и более великих путешествий. Друзья, мы созданы странниками. Я спрошу вас, какой истинный путешественник, прибывая на новое место, не хотел бы исследовать его, а потом пошел бы дальше, открывая все новые чудеса, новые пути, вдыхая воздух новой земли под новым небом.

Турмс Бессмертный, король-жрец Велатри, повернулся и сделал знак женщине с чашей. Она шагнула вперед и поставила чашу на покрытый тканью постамент.

— Тело, которое вы приносите мне в этот благоприятный час, однажды устанет и умрет, однако дух, вошедший в это тело, бессмертен и не умрет никогда. Знайте, друзья мои, мы — все мы — бессмертны. Дайте мне ребенка.

Сяньли, слушавшая слова Турмса в переводе Артура, осторожно передала своего новорожденного сына королю. Турмс поднял младенца над головой и передал его женщине, которая раньше держала чашу. Она споро распеленала младенца и снова отдала, на этот раз уже совершенно голым, королю. Тот некоторое время баюкал малыша на руках.

— На рассвете исчезают ночные звезды. День начинается, когда умирает ночь. Так и должно быть. — Турмс зачерпнул немного воды из чаши и смочил голову младенца. — Привет тебе, маленькая душа, пришедшая к нам в мир. — Голос короля стал мягким, как у матери. Он кивнул женщине с ножом и сказал: — Ты не будешь одинок, малыш. — Он быстро кольнул младенца острием ножа в подошву.

Сяньли подавила вздох, а ребенок удивленно пискнул от внезапной, мимолетной боли. На маленькой пятке выступила капля крови. Турмс стер ее указательным пальцем и поставил отметину на лбу младенца. Он трижды повторил этот жест, сначала пометив лоб Сяньли, затем лоб Артура и, наконец, свой собственный.

— Пусть этот знак напоминает, что ваша жизнь принадлежит не только вам — она общая и для ребенка, и для его родителей, и для тех, кто был до вас, и будет после. А еще она роднит вас с другими людьми, а их — с третьими. Таким образом, мы все являемся частью друг друга.

Младенец, которому стало холодно на утреннем воздухе, начал плакать. Звуки, которые он издавал, напоминали мяуканье котенка или любого другого детеныша. Король улыбнулся и вернул ребенка женщине. Она быстро запеленала младенца в мягкие складки и вернула королю. Турмс положил руку на голову младенца.

— Мы надеемся, что ты вырастешь сильным и добродетельным в духе и поступках, и независимо от того, длинна или коротка будет твоя дорога, она послужит на благо для вас и всех других людей. Учись хорошо, маленькая душа, пусть знания и мудрость, которые ты соберёшь на своем пути, укрепят и поддержат тебя в будущей жизни. — Турмс поднял глаза на Артура. — Под каким именем будет известен этот ребенок?

Артур готовился произнести: «Бенджамен» — это имя как-то отзывалось у него в душе, но вместо этого его губы сами собой выговорили: «Бенедикт».

Король кивнул. Взяв сжатый кулачок младенца в свои руки, он окунул крошечную ручонку в воду, а затем прижал этот маленький кулачок к его груди.

— Нарекаю тебя Бенедиктом.

Сяньли взглянула на мужа и одними губами спросила: «Бенедикт?»

Церемония завершилась, и Турмс вернул ребенка матери. Обе женщины снова взяли чашу и нож.

— Подожди, — сказал Артур. — Я хотел сказать: «Бенджамен».

Улыбка Турмса стала шире, он запрокинул голову и рассмеялся.

— И все же ты этого не сделал.

— Но… — хотел было возразить Артур.

— Нет, друг мой, готово, — сказал король. — И это правильно. Имя было выбрано для него. Все так, как должно быть.

Артур с сожалением пожал плечами. Все вернулись во дворец, где в честь поименованного младенца приготовили праздничную трапезу. Возвращаясь, им пришлось снова проделать путь мимо безмолвных гробниц. Они поднялись по ступеням, и достигли вершины как раз тогда, когда восходящее солнце выглянуло из-за горизонта, на мгновение ослепив их. Артуру казалось, что, проведя ночь в гробнице, он воскрес к новой жизни.