Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лоухед Стивен Рэй

– Встань. Бог повелевает тебе говорить, и пусть твой голос произнесет слова, приятные Вечному.

– Кто уподобится нашему Нину? Как описать его величие? Оно ярче, чем все сияющие дела людей, и его мудрость вечна. – Узла поднял руки к лицу, словно не в силах смотреть на солнце.

– Твои слова мне нравятся. Теперь рассказывай, что там у тебя за новости? Аскелон взят? Я начинаю терять терпение. Скажи мне, что я хочу услышать, Узла.

– Возможно, я не ко времени с моими новостями, Благороднейший Нин. Не знаю насчет Аскелона, но может быть, его уже действительно взяли.

– Так с чем же ты тогда пришел? Скажи мне скорее, я устал от твоей глупости.

– Командующий вашим флотом под Элсендором посылает весть о победе. Корабли короля Троена уничтожены, и началась битва на суше.

Большое безволосое лицо расплылось в широкой улыбке удовлетворения, щеки разошлись в стороны, словно горы, образующие глубокую пропасть. Темные зловещие глаза сузились, а подбородок утонул в складках на шее.

– Вот и хорошо! Сколько пленников принесли мне в жертву? – Каюта содрогнулась от громового голоса.

Взгляд Узлы заметался.

– Я не знаю, Бесконечное Величие. Командир не сказал, но я могу предположить, что много. Так же всегда бывает.

– Верно, всегда. Я рад. Это надо отпраздновать! Будет пир!

– Осмелюсь напомнить Верховному Светилу Вселенной, что сегодня Хегнрута? Вы уже назначили пир, его как раз сейчас готовят.

– Ах, да. Надо же, забыл! Тогда ступай и сообщи, когда все будет готово. И прикажи рабам приготовить мою масляную ванну; я приму ее до начала празднования. Мои подданные наполнят глаза моим великолепием сегодня вечером. Так я хочу! Повинуйся.

Узла снова пал ниц, а затем, пятясь, покинул каюту. Из коридора донесся его ломкий голос, он созывал рабов, чтобы приготовили ароматные масла, в которых будут купать своего государя.

Нин запрокинул свое круглое лицо и рассмеялся; смех пошел гулять по всему огромному дворцовому кораблю. Те, кто слышал его, содрогнулись. Кому предстоит стать забавой Бессмертного сегодня вечером? Тот, кому выпадет случай удостоиться этой чести в ночь Хегнруты, скорее всего, не увидит завтрашнего утра.

Глава двадцать вторая

Костер был такой большой, что пламя, казалось, взмыло до самого неба, заслоняя алым сиянием звезды. Квентин и Толи, опять привязанные к колесам арбы, чувствовали жар, хотя до костра было не близко. Когда пламя праздничного костра с гудением вытянулось вверх, на поле началось дикое веселье. На протяжении вечера возбуждение все росло, и теперь все покрыли безумные вопли празднующих. Вокруг огромного костра царило безудержное веселье сродни безумию. Квентин и Толи наблюдали за ним в немом изумлении; им казалось, что от толп празднующих исходят волны экстатической вакханалии, сопротивляться которым удавалось с трудом. Словно безумный менестрель лупил по струнам, втягивая окружающих в сумасшедший ритм.

В ярком свете огня Квентин видел, как на границе света и тьмы движется что-то большое. Там из окружающей темноты проступала огромная фигура, разглядеть которую не удавалось

– Посмотри-ка туда, через дорогу, – прошептал он Толи. Квентин и сам не мог понять, почему шепчет. Их стражи давно отвлеклись от них, и даже не смотрели в их сторону. Их захватило общее веселье. Они пока не оставляли своих постов, но всеми силами хотели присоединиться к всеобщей суматохе.

– Что там такое? Не понимаю. Смотри, оно приближается. – Не успел Квентин закончить, как существо выплыло из тьмы в бурлящий круг света. Оно оказалось очень высоким, блики огня скользили по отвратительной черной коже. Создавалось такое впечатление, что из глубин подземного царства Хеота вырвался один из тамошних кошмаров. Оно шло, пошатываясь, вступило в середину празднующих, и вид имело такой, будто повелевало общим безумием отвратительной Хегнруты.

Сначала Квентину показалось, что оно живое, но потом он разглядел, что фигуру тянут за веревки около сотни жрецов, толпившихся у ног гиганта. Наконец его подвезли к костру. Там оно и стояло с протянутыми руками не то в благословении, не то в проклятии.

Теперь можно было рассмотреть идола получше. Фигура изображала зверя с туловищем человека, головой льва и пастью шакала. Два больших изогнутых рога торчали по обе стороны головы, а пасть была распахнута, словно оно издавало яростное рычание.

– Это их идол, – прокричал Толи. При виде чудовища толпа взорвалась такими воплями, что сама земля начала отзываться каким-то гудением.

Оба их стража вскочили и начали плясать на месте, с восторгом размахивая руками.

У основания статуи бесновалась толпа, каждый норовил подбросить еще дров в костер.

Квентин и Толи зачарованно смотрели на пламя, бушевавшее возле идола, и не заметили, как от толпы отделилась тень и быстро приблизилась к ним. Квентин с удивлением услышал, как ему на ухо хрипло шепнули:

– Не двигайся! Сейчас я освобожу тебя.

Квентин выполнил приказ и почувствовал, как путы ослабли. Его правая рука безвольно упала вниз; он поднял ее левой рукой и прижал к груди. Не дожидаясь дальнейших указаний, он перекатился под днище арбы.

Все трое сдвинули головы под укрытием фургона. Толи растирал запястья. Он спросил:

– Зачем ты это делаешь?

В ярком сполохе костра видно было, как толмач военачальника улыбнулся.

– Меня ведь тоже похитили. Я давно хотел сбежать, но мне не выжить без помощи людей, знающих эту страну. – Он поочередно посмотрел на пленников. – Времени мало. Нам надо идти.

Вдали от фургонов их никто не мог увидеть. В эту ночь не было часовых, но вот налететь на какую-нибудь группу гуляк, бесцельно шатавшихся по лагерю, было очень даже вероятно. Люди блуждали по лесу в истерическом восторге. Их крики пронзали ночь, не оставляя у Квентина сомнений в реальности духов животных, которым посвящалась это безумное празднование.

Трое беглецов пробирались по краю лагеря, стараясь держаться на границе света и тьмы. По деревьям вокруг скакали огромные тени. Дикие обряды продолжались без конца. Двигаться приходилось медленно, с опаской, но в конце концов им удалось укрыться под деревьями, там уже тени были на их стороне.

– У меня лошади. – Толмач кивнул в темноту. – Твоего коня я нашел, – он посмотрел на Квентина, – а вот твоего – нет.

Толи ухмыльнулся и ответил:

– Это была не моя лошадь, я позаимствовал ее у коновязи.

Даже в темноте Квентин видел, как брови их проводника удивленно взлетели вверх, а глаза удивленно блеснули.

– Тогда я правильно рассчитал, что выбрал вас двоих. Вы прекрасно справляетесь и сами.

В лесу оказалось прохладнее. Идти приходилось медленно – лощина со всех сторон полнилась завываниями и визгами празднующих Хегнруту. Лес теперь казался заброшенным, отданным бездомным теням, бродившим по ночным землям.

Квентина била дрожь, он изо всех сил старался не отставать от остальных. Наконец они добрались до лошадей, терпеливо ожидавших в небольшой заросшей дроком лощинке. Квентин задыхался, голова кружилась от слабости. Немногие силы, которые он смог наскрести, кончились.

– Я знаю, как выйти из леса. Идите за мной, – сказал толмач.

– Веди, – коротко отозвался Толи.

Они поднялись в седла и повернули на север, прочь от лагеря. Толи оглянулся и увидел, что Квентин ослаб настолько, что не в состоянии с одной рукой взобраться на лошадь.

– Подожди! – крикнул Толи, соскальзывая с коня. – Извините, хозяин, я должен был раньше сообразить...

– Со мной все в порядке. Просто помоги сесть в седло.

В лунном свете, мягко заполнявшем ложбину, Толи увидел на лбу Квентина пот.

– Поедем вместе. Я могу везти нас обоих.

– Как только покинем этот ненавистный праздник, мне станет легче, – отказался Квентин. – Давай скорее. Помоги мне сесть в седло. Нет времени на споры.

Толи посадил хозяина на коня. Он видел, что правая рука Квентина бесполезно свисает вдоль тела.