"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван

«Это у тебя нет, а в княжеской сокровищнице знаешь сколько всего? — Песец предвкушающе потер лапы. — Как доберемся — все наше будет.»

Я промолчал, потому что был уверен: хотели бы меня признать — это бы уже сделали, благо обстоятельства тому способствовали. Думал я опять слишком громко, поэтому Песец меня «услышал» и сразу возразил:

«Ты понятия не имеешь, как проходит процедура признания наследника в княжеском роде. Возможно, там имеются некие ограничения и нельзя просто так взять и сказать: „Это мой наследник“, — Песец забавно распушил хвост и принялся расхаживать взад-вперед. — Но Шелагины в тебе нуждаются, других кандидатур у них нет. Понял?»

Ради интереса я залез в сеть и обнаружил, что Песец прав: для объявления требовалось согласие императора, который его мог не дать, если посчитал потенциального наследника недостойным. Просмотрев найденные истории о признании, я пришел к выводу, что обычно император наследников не признавал, всегда находилось что-то их порочащее. Причем это что-то потом еще очень долго полоскалось, делая из кандидатов прямо-таки демонов. Действительно, зачем кого-то признавать, если после смерти последнего князя можно на законных основаниях пригрести себе княжество?

«У тебя ситуация беспроигрышная, — уверенно сказал Песец, — потому что на руках у Шелагиных сплошные козыри, которые сложно перебить монаршей волей.»

«Посмотрим», — решил я и отправился в комнату, которую отвел под артефакторику, где даже успел пяток заготовок превратить в полноценные артефакты, когда наконец позвонил Шелагин.

— Через полчаса к тебе подъедем, — бросил он. — Будь готов к этому времени, чтобы никого не задерживать.

— Хорошо, — ответил я, после чего мой собеседник сразу же отключился.

А я побежал на кухню. Чтобы успеть поесть и с собой что-то взять: неизвестно, как сложится остаток дня, поэтому перекус будет не лишним. До оговоренного времени я успел не только собраться и уложить стопку бутербродов в пространственный карман, но и выйти к проходной, куда как раз подошла Фурсова. Самое интересное, что шла она со стороны академии, из которой нас фактически выгнали.

— Ты откуда? — удивился я. — Сказали же: сидеть по домам.

— Я в библиотеку завернула и задержалась, — ответила она.

— Неплохо ты задержалась, — усмехнулся я.

Она почему-то вспыхнула и заявила:

— Не твое дело, понял? Где хочу, там и задерживаюсь.

— Я разве спорю? — удивился я и с облегчением увидел, что машина княжича выруливает из-за поворота. — Было приятно с тобой поболтать, но извини, дела.

Вслед за одной машиной вырули еще две. Почетный кортеж или опасаются брать тетю Аллу малым количеством бойцов? Не такая уж она страшная…

— Какие еще дела?

— Важные.

Я подмигнул Фурсовой и уселся в подъехавшую машину, на заднем сиденье которой обнаружил знакомое мне лицо — ученика Зимина, за которого тот так сильно переживал. Сегодня ученик выглядел трезвым и довольным жизнью. За рулем сидел Греков, а рядом с ним — Шелагин.

— Независимого целителя пригласили, — пояснил Шелагин для меня. — Павел Лебедев — ученик Зимина.

— А сам Зимин не смог? — уточнил я, не зная, как к этой новости относиться.

— Ну знаешь! — возмутился Лебедев. — Будет еще Иннокентий Петрович по всякой ерунде к вам дергаться. Он человек занятой. Скажите спасибо, что меня попросил и я согласился.

— Спасибо, — насмешливо сказал я. — Вообще-то, за вашим учителем такой должок, что он мог бы и сам приехать.

— Ради экспертизы по наличию блока? Это и я могу сделать — полномочий достаточно.

— А вы их видите? — на всякий случай уточнил я.

— И вижу, и снимаю, — гордо сообщил Лебедев. — Так что вам повезло, что к вам приехал именно я.

После этого он разразился длинной речью, восхваляющей учителя, из которой следовало, что тот не только выдающийся практикующий целитель, но и выдающийся экспериментатор, постоянно изыскивающий новые способы использования целительских чар. С возрастающим офигеванием я узнал, что способ снятия блоков был придуман лично Зиминым.

— С Огонькова блоки слетали без всякого Зимина, — не удержался я.

— Наверняка были фальшивыми. Огоньков, скорее всего, работает на Живетьевых, только поймать его за руку пока не удалось, — снисходительно пояснил Лебедев.

Расспрашивать в его присутствии о том, как прошли задержания, я не хотел, сами Шелагин и Греков молчали, так что пришлось слушать всю дорогу восхищенные рассказы Лебедева о своем учителе. Конечно, Зимин вряд ли хотел присваивать себе создание методики снятия блока, скорее таким образом пытался сохранить в тайне мое участие. Впрочем, на лавры создателя я и не претендовал.

В Горинске обе машины сопровождения от нас отделились: одна отъехала в сторону, как только мы въехали в город, вторая — примерно в центре. Значит, здесь тоже были те, кого следовало изолировать и допросить. Мы же, нигде не задерживаясь, проехали через город и подъехали к поместью Вьюгиных.

И вроде не так давно я отсюда уехал, а дом уже казался чужим и неприветливым. Да и был ли он мне родным после смерти матери? Постоянная гонка, постоянное стремление доказать деду, что я чего-то да стою. Эта гонка плавно перетекла в нынешнюю, но теперь у нее хотя бы причины другие — желание выжить. А еще — мне было интересно. Интересно получать новые знания, интересно создавать что-то своими руками.

«Играть на гитаре тебе тоже понравится, — уверил меня Песец. — В конце концов, маг ты или не маг?»

Ворота нам не открывали, поэтому время препираться с симбионтом у меня нашлось.

«Какая связь гитары с магией?»

«Как это какая? В основе любого направления магии лежит гармония. Игра на музыкальном инструменте помогает точнее в нее войти, понимаешь?»

Рожа у Песца была хитрющей, так что сложно было догадаться, говорил ли он правду или пытался приблизить меня к своему идеалу мага в лице собственного создателя.

Грекову надоело ждать, он вышел из машины и экспрессивно объяснил охраннику, что с тем будет, если княжеских людей немедленно не пропустят. Похоже, охранник проникся, и ворота наконец задергались, разъезжаясь в разные стороны. Греков вернулся за руль, и мы поехали прямиком к парадному входу.

Нас даже встречать никто не вышел. Благо я не забыл, где находится гостиная, и провел всех прямиком туда. А если бы не я, то стояли бы у входа или блуждали бы по зданию?

— Бардак, — высказал общее мнение Греков. — Предлагаю здесь не рассиживаться, а идти прямиком к Василию Дмитриевичу.

— Добрый день, господа, — сказала вошедшая тетя Алла. — К сожалению, Василий Дмитриевич слишком плохо себя чувствует, чтобы принимать гостей.

— А мы не совсем гости, Алла Дмитриевна, — холодно сказал Шелагин. — Целителя привезли. Эрнест Арсеньевич сказал, что состояние тяжелое, Илья заволновался.

— Илья, ты совершенно напрасно беспокоишь занятых людей, — неприязненно процедила тетя Алла. — По-твоему, я не могу обеспечить должного ухода за Василием Дмитриевичем?

— По-моему, не можете, — пошел в нападение уже я. — Почему вы никому не сообщили о том, что деду стало плохо?

— Это кого-то из вас волнует? — вызверилась она. — Все разъехались, и вам наплевать на Василия Дмитриевича. Ты сам-то хоть раз позвонил, побеспокоился о его здоровье? Или эта паскуда Олег, который тебя против меня настраивает? Он переживает исключительно за себя. Вы все эгоисты. Василий Дмитриевич столько сил на вас убил, а вы…

— А мы хотим пройти к Василию Дмитриевичу и выразить ему свое уважение, — прервал ее Шелагин. — Госпожа Вьюгина, у нас не так много времени, чтобы вникать в ваши внутренние дрязги.

Тетя Алла застыла в проеме двери и уперлась в него обеими руками.

— Я вас к нему не пущу, — зло выпалила она. — Ему нужен покой, как вам наверняка сказал Эрнест Арсеньевич. Покой, правильное питание и восстанавливающие процедуры. Хватит того, что эти неблагодарные сволочи устроили. Я им всю жизнь отдала…

Она пару раз всхлипнула и разрыдалась, настолько талантливо показывая представление, что Лебедев, который ее совсем не знал, смутился и сказал: