"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван

Впрочем, свободного времени неожиданно получилось столько, что в кои-то веки можно было успеть очень многое, так что на долю артефакторики тоже кое-что осталось. Занимался я ею до обеда, точнее, до появления Олега, который в этот раз задержался в академии и пришел возбужденный от новостей.

— Представляешь, начальник военного училища звонил нашему ректору и предлагал вопрос с тобой решить кулуарно. Чтобы победителем все-таки оказался курсант.

— А ректор что? — заинтересовался я.

— Возмущался. Возможность утереть нос воякам бесценна и он решил эту возможность не упускать, — хохотнул Олег.

— Не факт, что, если бы Шелагин вчера не пришел лично и не пугнул княгиню, ректор бы столь расхрабрился.

— Не стоит недооценивать нелюбовь гражданских специалистов к тем, кто носит форму, — хмыкнул Олег. — Ну что обедаем — и в путь? За медалью?

— Так уверен?

— Я вчера почти все бои видел, так что если тебя не дисквалифицируют по какой-нибудь хитрой причине, то победитель на этих соревнованиях уже понятно кто будет. А если дисквалифицируют, то я опять позвоню Шелагину. Ибо нечего устраивать цирк из княжеских соревнований.

Он поднял палец к потолку, чтобы показать серьезность намерений. И ту же убрал с лица дурашливость, потому что вспомнил:

— Ольга Шалеева прислала образцы товарного знака и тары для утверждения. На мой взгляд, все неплохо получилось. За одним исключением.

Исключение стало понятно сразу: дизайнер предложил убрать надпись «Песцовы» оставить только графический рисунок стилизованной песцовой морды. Вариант с надписью тоже был, но он проигрывал по привлекательности одному рисунку. Так что с дизайнером я был согласен: без надписи выглядит лучше. Что касается тары под косметику, то тут я был склонен довериться специалистам, потому что понятия не имел, что покажется привлекательнее дамам. Мое дело — заполнить это все алхимической продукцией, а остальным пусть занимаются другие.

— Меня все устраивает.

— И то, что нашу фамилию предлагают убрать?

— Тоже. Согласись, без нее смотрится лучше?

Олег скривил физиономию, намекая, что как раз фамилия смотрелась бы хорошо даже без рисунка. Но время таких надписей в рекламе давно прошло, с этим даже Песец согласился, внимательно изучивший рисунок и не нашедший в нем существенных отклонений от того, что было на куртке.

— Тогда я подтверждаю наше согласие, — решил Олег. — С остальным пока тихо. Результатов экспертизы нет.

— И хорошо. У меня времени на эту фигню все равно нет, — признал я. — Как-то все валится одновременно. Так что лучше, чтобы результат пришел не раньше окончания вторых соревнований.

— Еще регистрация товарного знака, — напомнил Олег. — Это тоже время.

Но главное, что дело вообще сдвинулось. Вот и узнаем вскоре, получится что или нет. Может, вообще по результатам экспертизы запретят продавать? Шалееву нам вроде удалось заинтересовать если не Олегом, так процентом с прибыли, который ей пообещали с продаж. Так что она должна быть заинтересована и тем, чтобы установить оптимальную цену, и тем, чтобы найти места сбыта.

Так что из головы этот вопрос я выбросил сразу, как мы его обсудили. Да и вообще все, не касающиеся предстоящих соревнований, — тоже. Потому что к ним необходимо было быть готовым по всем фронтам.

В этот раз я решил вообще ничего лишнего с собой не брать. Даже выехал в спортивной форме, а сменную одежду взял с собой, но оставил ее в багажнике, как и перекус. Кожаную куртку тоже брать не стал: при необходимости Песец постороннее воздействие заблокирует, а реакция вчерашних целителей была странной. Заявят еще, что я что-то пытаюсь пронести, прикрываясь защитой куртки от сканирования. Или еще что подозрительное найдут. Шелагин, конечно, вчера шороху там навел, но это было вчера, а сегодня он может не появиться.

Мои предположения подтвердились сразу, как мы с Олегом зашли в зал: среди целителей обнаружился Живетьев, который с живейшим участием на лице ожидал меня для обследования. За меня ему зацепиться не удалось, перевел внимание на Олега, на котором тоже ничего не обнаружилось. Кроме отсутствия блока, разумеется. Но для Живетьевых уже не должно было быть чем-то выдающимся сваливающиеся самопроизвольно блоки, поэтому княжеский целитель если и обратил внимания, то вида не подал.

— Все в порядке, — радостно улыбнулся он мне. — Мои коллеги, Илья, говорят, что на тебе вчера была интересная куртка, не пропускающая целительские плетения.

— Сам удивился, когда узнал, — вернул я ему улыбку. — От дождя обрабатывал. Видно, это побочное свойство вылезло.

— Интересное побочное свойство, — с сомнением протянул Живетьев, но больше к этой теме не возвращался, перешел на ту, что волновала сильнее. — Илья, у меня к тебе есть пара вопросов, которые я хотел бы задать без свидетелей.

— Я его опекун, — всполошился Олег.

— Живетьев закатил глаза.

— Олег Васильевич, я не покушаюсь на вашего племянника. Разговор пойдет о внутренних делах нашего клана, и, подозреваю, Илья сам не захочет, чтобы вы слышали наш разговор. Дело касается дамы…

То есть Грабиной? Стало любопытно. Успокаивающе кивнув Олегу, я сказал:

— Отвечу на все ваши вопросы, Эрнест Арсеньевич. Ваша бабушка столько для меня сделал, что я никогда не позволил бы себе отказать вам в такой малости.

Говорил я настолько восторженно, насколько позволяли мои артистические таланты. Живетьев купился: подавил презрительную улыбку, заменил ее доброжелательной и жестом предложил следовать за собой.

Отошли мы чуть в сторону, и княжеский целитель активировал артефакт. То ли не знал заклинания от прослушивания, то ли не был уверен в его действенности.

— Что у тебя с Грабиной было?

— Ничего у нас с Грабиной не было, — честно ответил я. — Музыку только послушали, и все.

— Не надо ее покрывать, — жестко сказал Живетьев. — Я знаю, что она что-то на тебе использовала.

— Я так понял, экспериментальную методику, — с деланой неохотой ответил я. — Но у меня к ней претензий нет. Конечно, я тогда думал, что сдохну прямо у нее в гостях, и потом пару дней плохо себя чувствовал. Зато у меня Сила прям резко скакнула. Я так понимаю, что старт все же дали действия Арины Ивановны, — льстиво добавил я. — Вряд ли сама Грабина могла додуматься до такого самостоятельно.

— Согласен, не великого ума девица, — процедил Живетьев.

— Зато красивая.

Живетьев скептически хмыкнул и принялся меня расспрашивать, что я чувствовал во время эксперимента Грабиной и после. Я ему дал развернутый ответ, насколько позволяло мое воображение. По-моему, княжеский целитель остался доволен моим докладом: уверился, что я их не подозреваю. И сделал вид, что проводит внутреннее расследование о недопустимости несогласованных целительских экспериментов. Поэтому я еще раз повторил:

— К Дарине у меня претензий нет.

— Мягкосердечный ты слишком, — буркнул Живетьев. — Другой бы уже с финансовыми претензиями в нашу сторону вылез.

— Как можно? — возмутился я. — Я слишком уважаю Арину Ивановну.

— Уважать уважаешь, а к нам идти отказался. Почему? — спросил он и вперился в меня немигающим взглядом. Прямо как гадюка какая-то.

— Сами посудите, какая от меня сейчас польза? — сразу выдвинул я аргумент. — Одни траты на обучение, как и предлагала Арина Ивановна.

— На Шелагиных рассчитываешь? Зря.

— Не рассчитываю. Нужны они мне…

— Если не нужны, правильней будет отсюда уехать, чтобы княгине глаза не мозолить, понимаешь? Очень уж она из себя выходит, когда тебя видит. Для Маргариты Григорьевны твое появление — настоящая трагедия, она из депрессии почти не выходит. Я опасаюсь, как бы он чего с собой не сделала. Князь тоже злится, не говоря о скандалах княгини с княжичем.

— А чего ему из-за меня скандалить? — зло спросил я. — Он от моей матери в свое время отказался, как и от меня. Это ничем уже не исправить. Извините, Эрнест Арсеньевич, пойду я. У меня поединки скоро, мне успокоиться нужно, а этот разговор для меня очень неприятный.