"Фантастика 2025-114". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Шаман Иван

— У тебя все хорошо? — уточнил я. — А то можно перенести на другой день.

Или вообще отменить — я в претензии не буду.

— Нет-нет, — фальшиво запротестовала она. — Ничего переносить не надо. У меня все отлично, и я жду тебя прямо сейчас.

Телефон я отключил, зато включил Прослушивание: оно было куда информативнее.

— Так Мария, чтобы я тебя сегодня больше не видела. Что ты будешь делать, мне без интереса. Хоть беги на свидание к своему Шмакову.

— Да не говорила я ему, — взвилась от возмущения Фурсова. — Меня с ним вообще ничего не связывает.

— Он тебе вчера звонил.

— Я не стала с ним разговаривать, если ты забыла.

— Это при мне ты не стала, а что ты делала без меня, я знать не знаю. Иначе откуда бы Шмаковым узнать про запись?

— Да ты им сама сказала, — уже обреченно напомнила Фурсова.

— Я сказала, что отправлю все Живетьевым, когда у меня на руках будут запись и результат анализа, — ничтоже сумняшеся заявила Грабина, решившая во что бы то ни стало переложить свой прокол на другую. — Откуда бы им было узнать, что запись у меня уже есть? Официально это дело не быстрое. В любом случае, пошла вон и не путайся у меня под ногами, — закончила она уже с явным раздражением. — Бесишь. Из-за тебя мы тут застряли, а с твоей стороны не просто нет помощи, но еще и тормозишь дело.

— Да пошла ты, — фыркнула Фурсова, но, судя по стуку двери, пошла сама и, подозреваю, что не к Шмакову.

До их дома я добрался быстро, позвонил от калитки, поскольку там был домофон, а номер комнаты я не узнал: ночью не до того было, а ориентировался я не на номера, а на метки.

Грабина вышла меня встречать, и, хотя ее планы несколько видоизменились, была она при полном параде. Облегающее платье, туфли на высоченных шпильках, боевая раскраска — словом, целительница вышла на тропу войны.

— Илья, я так рада тебя видеть.

Она скользнула взглядом по моим рукам, и я сообразил, что она ожидала не только вино, но и букет. На мой взгляд, колбаса намного лучше цветов — ее хоть съесть можно, а не бестолково поставить в вазу.

— Дарина, ты выглядишь сногсшибающе, — сообщил я. — Пакет вручать не буду — он тяжелый. Такой хрупкой девушке незачем напрягаться.

Дарина улыбнулась и обещающе чмокнула меня в щеку, после чего мы прошли к ней в комнату.

С моего прошлого посещения там произошли некоторые изменения: в обстановке были спрятаны аж четыре камеры. Сразу видно: девушка старалась, готовилась к моему визиту.

Я выставил на стол бутылки со словами: «Вот твое любимое. А эти две посоветовали в магазине, сказали даже лучше, чем та, которую ты заказывала». Еще бы не лучше — последняя бутылка была с крепленым вином, то есть если не хватит первых двух, то уж ею должны полностью добить.

Дарина достала бокалы и тарелку, на которой разложила мою немногочисленную закуску. От себя она точно ничего добавлять не собиралась. Ну что ж, так даже лучше.

— Ну что, где там твое видео?

Дарина задумчиво подвигала по столу тарелку и со вздохом сказала:

— Понимаешь, Илья, дело в том, что оно пропало…

— Да ладно тебе, Дарина, я же понимаю, что видео было предлогом. Может, посмотрим что-нибудь другое.

Я обнял целительницу, на ощупь она оказалась на редкость приятной и пахла чем-то пряно-экзотическим.

— Не предлогом, — возразила она. — Я уверена, что ты использовал именно целительские техники.

— Дарина, ну откуда мне знать целительские техники? У тебя штопор есть?

Вопросом я немного сбил ее воинственный настрой. Или тем, что прошептал его прямо ей в ухо, используя техники соблазнения. Поплыла она даже без вина.

— Штопор?

— Не рискну бутылки открывать магией. Говорят, это плохо отражается на качестве вина.

В комнате Дарины штопора не нашлось, и она отправилась искать его у соседей. Выглядела она при уходе уже не так уверенно, как в начале нашей встречи. Стоило ей выйти, как я загасил все камеры очень слабым разрядом молнии. Настолько слабым, что выход из строя этих устройств можно было бы объяснить резким скачком напряжения в сети. Кастовал я так, чтобы мои действия ни в коем случае не попали в зону действия хотя бы одной камеры, потому что искать и подчищать видео потом мне не хотелось. А так все было выведено из строя, и на что бы ни надеялась Грабина — все это, считай, уже несущественно.

— И все же, Илья, видео было, — заявила с порога вернувшаяся со штопором Грабина. — Его Шмаковы стерли.

Я скептически хмыкнул, забрал штопор, оказавшийся самой бюджетной моделью, и принялся его вкручивать в пробку.

— Прям вот пришли к тебе — и стерли? А ты стояла и на это спокойно смотрела?

— Илья, я же не все время дома, — возмутилась она. — Утром выезжала в город, у них было время поковыряться в моих вещах.

— У нас закрытый поселок.

— Боже мой, эта закрытость — одни слова.

— По камерам можно посмотреть.

Я вытащил пробку и принялся разливать вино по бокалам.

— Мне запись отказались показывать. Сказали, что только если будет заявление в полицию.

— Кстати о полиции. Какой смысл Шмаковым тереть твою запись, если она есть в полиции?

Она зло выдохнула.

— Слушай, ну понятно же, с полицией либо договорились, либо там тоже стерли. Сейчас все на ушах стоят, не до такой мелочевки…

Она залпом выпила сразу половину стакана и даже заедать не стала, а ведь усиленной регенерации у нее не было, не было даже простой. Это меня обнадежило.

— А что случилось? Не до новостей было. Хотя утром по радио и слышал, что в нашей академии серверная сгорела.

— Да при чем тут академия, — раздраженно буркнула Грабина. — Все вокруг как будто с ума сошли. Такой бардак происходит. Эрнест Арсеньевич еще со своими странными намеками.

— А это кто? — я нахмурил лоб, как будто вспоминал, и налил Дарине еще вина, причем добавил пару капель зелья болтливости: оно на вкус никак не выявляется в таком количестве, но и действовать будет недолго.

— Княжеский целитель, — чуть удивленно ответила мне Дарина. — Разве не знаешь?

— Я вообще этим не интересовался раньше, — признал я. — Хотя его я, кажется, видел. Он приезжал с князем на раскопки.

— Возможно.

В разговоре возникла пауза, и я предложил:

— Может, послушаем музыку, раз уж с видео не сложилось.

— Да было оно! — вспылила Грабина.

— Разве я спорю?

Видя, что девушка не торопится отпивать из бокала, я отсалютовал ей своим и пригубил. Вино действительно оказалось неплохим, даже жалко было его портить всякими посторонними добавками.

— Споришь.

— Хорошо, про видео забыли. А что насчет музыки? Что ты любишь?

Грабина наконец отпила и из бокала с добавкой, после чего включила музыку, что-то длинно-тягучее, подходящее для танца вдвоем, поэтому я отставил бокал и притянул к себе целительницу. Она бокал из рук выпустила не раньше, чем допила до самого донышка, а уж потом положила руки мне на плечи.

— Так что там с Эрнестом Арсеньевичем?

Плотина, за которой скрывались все обиды Грабиной на Живетьевых, от этих слов взорвалась, и на меня полилось столько информации, что если бы не зелье концентрации, то я утонул бы, не выдержав такого напора. Что там было правдой, а что Дарина придумывала на ходу, я бы определить не решился. Очень уж фантастически звучали некоторые обвинения, но в отношении Арины Ивановны ни в чем нельзя быть уверенным.

Поток выключился так же внезапно, как и начался — несколько капель зелья болтливости действовать перестали. Открывался простор для экспериментов по зависимости болтливости от концентрации зелья в вине.

— Что-то я разговорилась, — удивленно констатировала Грабина.

— Невозможно постоянно в себе держать обиду, — сочувствующе сказал я. — Еще вина?

— Еще, — согласилась она. — А ты почему не пьешь?

— Пью, но мало. Пьянею быстро и потом теряю голову, — признался я ей на ухо. — Но кажется, голову я сейчас теряю и без вина.

— Скажешь тоже, — фыркнула она недоверчиво.