Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Единственным плюсом было то, что я работал не в каком-нибудь рабочем мегаполисе типа Нью-Йорка, и не в центре Лос-Анджелеса, где застройка была многоэтажной, а переулки были по-настоящему темными. Там в узкие проходы между офисными высотками солнечный свет вообще может попадать от силы пару часов в сутки — они даже днем должны стоять в полумраке. Здесь же одноэтажные здания давали минимум тени.

Я свернул в узкий проулок, соединяющий Семьдесят Шестую улицу с Семьдесят Седьмой. Прошел вдоль высокого железного забора. Впереди виднелись два больших мусорных бака — рядом с ними был черный ход небольшого дайнера, поэтому из баков все время попахивало. Вывозили мусор в этом районе не то чтобы регулярно, поэтому остатки еды успевали испортиться на жаре. Благо сейчас было раннее утро, и баки еще стояли в тени забора — не успели нагреться и начать пахнуть по полной. Я глянул на часы — восемь утра. Остановился, поправил чуть сдвинувшуюся кобуру. Нужно было найти ближайший телефон-автомат и через полчаса попробовать набрать Нику — у них как раз закончится брифинг. Главное, чтобы он не успел уехать на место преступления, прежде чем…

— СМЕРТЬ!

Крик из-за спины раздался настолько неожиданно, что я буквально подпрыгнул на месте. Однако рефлексы сработали безукоризненно — пока я приземлялся и разворачивался на каблуках, рука уже выхватила пистолет и привела его в боевую готовность. Можно было и быстрее, если бы я не потянулся сперва под мышку, а потом не потратил мгновение на то, чтобы расстегнуть непривычную поясную кобуру.

Прицелился на звук и увидел, как из узкой щели между двумя железными мусорными баками поднимается одетая во все черная фигура. Гребаный ниндзя, я ведь прошел мимо него и не заметил в этой норе!

Фигура оказалась высоким, чуть смугловатым мужчиной лет тридцати пяти с бородой и длинными черными волосами, собранными в хвост, одетым в расстегнутый кожаный плащ до пола, свитер с высоким воротом и черные классические брюки. Он сделал шаг в мою сторону, внимательно посмотрел на направленный на него пистолет, и прежде чем я успел собраться с мыслями и потребовать его поднять руки, вдруг громко и радостно захохотал.

Я посмотрел на него охреневшими глазами, не понимая, что вообще происходит, и как себя лучше вести. А мужчина закончил смеяться и внезапно покачал передо мной указательным пальцем, как перед нерадивым учеником.

— Не-е-ет, нет-нет-нет, офицер. Не сегодня! — сказал он голосом, как будто объясняет ребенку прописные истины. — Смерть придет за каждым, но сегодня не за мной.

Он внимательно вгляделся мне в лицо и добавил:

— И за тобой не нужно. Убери смерть. Спрячь, спрячь, — махнул он рукой в сторону пистолета, как будто это была назойливая муха.

Сумасшедший. Твою мать в долбанного психа, я чуть форменные штаны не испортил от его крика. И ведь как только я повернулся, он орать перестал. Напугать меня хотел или просто так по-своему внимание мое привлекал? Или ему гуманоиды с планеты Нибиру сказали так сделать, хрен их, поехавших, разберет.

И что мне с ним делать? Я внимательнее осмотрел мужика. Внешность для американца вообще не типичная — смугловатый, явно метис, но как будто не с черным и не с латиноамериканцем, а… с цыганом, что ли. Или с индусом. Черт его знает. Одежда видавшая виды и немного пыльная, плащ потертый, брюки помяты, но в целом выглядит довольно аккуратно — редкий вменяемый бездомный так выглядит. Но при этом одежда не по погоде, что явно говорило о том, что это все же бродяга.

Я убрал пистолет в кобуру, но застегивать не стал — хрен его знает, что у него на уме. Ткнул пальцем в значок на груди:

— Я офицер Соко, полиция Лос-Анджелеса. У вас есть с собой документы? — я внезапно вспомнил истории о том, как терялись в городе вышедшие погулять бабульки с деменцией, и подумал — а вдруг ему тоже помощь нужна?

Он усмехнулся и снова заговорил со мной тоном, каким объясняют прописные истины:

— Не-е-ет, не спра-ашивай, не спрашивай. Вопросы ничего не знают. Только я знаю, — он ткнул себя в лоб указательным пальцем. — А ты знай сам. Знай, что смерть приходит за всеми, но не нужно ее называть. Она сама назовется.

Я смотрел на него и не понимал ровным счетом ни хрена. А еще первый ступор прошел, и я почувствовал раздражение. Чертов псих сперва напугал меня до усрачки, а потом начал нести какую-то околесицу.

По-хорошему, задержать бы его да в дурку отправить, вот только я еще с прошлой жизни помнил, что городские сумасшедшие на улицах США были явлением если не обыденным, то уж точно не из ряда вон выходящим. Он не буянит, не ведет себя агрессивно, просто несет свой бред. Да, можно сейчас вызвать патруль, чтобы они забрали его за то, что он вел себя шумно, нарушал общественное спокойствие, кричал вон на меня. Но они мне за такой подарок спасибо точно не скажут, а мужика все равно отпустят сегодня же, и будет он опять между баками прятаться в ожидании прохожего.

— Вам нужна помощь? — спросил я просто для проформы.

— Помощь доступна изнутри, — тоном мудреца, раскрывающего древнюю тайну, заявил он. — Всем доступна, офицер.

Ну и черт с ним, пусть делает что хочет. Надеюсь, он будет гулять и случайно свалит с моего участка — тут до соседнего идти всего-ничего.

— Всего доброго, — сказал я, развернулся и пошел прочь.

— Всего как зимой, — ответил он, развернулся и прогулочным шагом направился в противоположную сторону.

Вот ведь холера образовалась в моем районе. И ведь если вычудит что-нибудь, то мне разбираться с ним придется.

Появилось непреодолимое желание вернуться и дать ему по хребту дубинкой, чтоб испугался и свалил подальше с моего участка, пока не успел принести мне проблем. Но совесть не позволяла так поступить — он ведь еще ничего не сделал, да и не соображает ни хрена. Это как животное неразумное ударить, или маленького ребенка — не по-людски.

Интересно, что с ним за хрень? Я повидал разные расстройства на своем веку. Видел, как люди впадали в буйство без причины, видел, как орали матом просто так, не контролируя речь. Видел, как женщина рассказывала, что соседи сверху пропилили ей лаз в потолке и украли с ее пальто все пуговицы. Но все это были какие-то понятные расстройства — при них человеку что-то чудилось, или он просто не контролировал себя. А этот как будто значения слов забыл — изъясняется, как иностранец, который где-то четыре слова по-английски выучил и еще три десятка просто слышал, но без перевода. Но говорит при этом совершенно без акцента. С такой шизой я еще не встречался.

Ладно, бог с ним. Сейчас у меня была другая задача — позвонить Нику. Я прошел по Семьдесят Шестой, вышел на Норманди, но обе эти улицы оказались чисто жилыми — на них практически не было никаких заведений, по крайней мере на отведенном мне участке. А вот на углу Норманди и Флоренс обнаружилась заправка, а на ней — нужный мне автомат. Я подошел к нему, глянул на часы — восемь сорок. Брифинг уже наверняка закончился, так что я поднял трубку, опустил в автомат монетку и набрал рабочий номер Ника. Раздались длинные гудки, но на том конце никто не ответил. Значит, он все же уехал куда-то. Вот непруха, теперь только ближе к обеду звонить — вряд ли он вернется раньше, чем через три часа. Мало того, что ему надо работать, так теперь еще и самому все разгребать — я ведь его снова без напарника оставил.

Немного опечаленный последней мыслью я повесил трубку и отправился патрулировать дальше, разглядывая вывески.

На моем участке Флоренс заведений тоже оказалось не слишком много — на Вермонт-то они чуть ли не в каждом здании. А тут жилые дома по большей части. Я прошел мимо крошечного магазинчика, вывеска которого обещала посетителям мороженое и некий «raspados», что бы это ни значило. Мне стало интересно, и я вошел. Внутри была небольшая витрина, морозильник с десятком сортов мороженого в металлических ванночках, сверху на меловой доске были написаны доступные вкусы. За прилавком стоял пожилой мексиканец.