Самозванец (СИ) - Коллингвуд Виктор

Действительно, сквозь почтительно расступающуюся толпу лордов к нашему столу величественно плыла грузная, затянутая в роскошный шелковый камзол фигура.

Тут же рядом нарисовался Семен Воронцов, бледный как смерть.

— Это вы стреляли внизу? Пари со Старым Кью? Боже, граф, вас на минуту нельзя оставить одного! К вам идет принц Уэльский. Умоляю, ведите себя благоразумно!

Рассеянно слушая посланника, я перевел взгляд на приближающегося господина. Вот оно значит как. Этот толстяк в камзоле, что шествовал к нашему столу — сам Принц Уэльский, наследник британского престола.

За его необъятной спиной, словно агрессивная стая вокруг вожака, выстроилась личная свита: пара подвыпивших гвардейских офицеров в красных мундирах, откровенные льстецы-приживалы. Один из них, особенно мерзкого вида, подойдя первым, принялся презрительно разглядывать меня через свой золотой лорнет.

— Разрешите представить, — тут же засуетился Воронцов. — Граф Федор Толстой, путешественник вокруг света. Мистер Браммел, друг принца Уэльского.

Тот, кого назвали Браммелом, перевел взгляд на посланника.

— Граф Толстой? Охотник на медведей, плывущий на край света? — с легким презрением уточнил тот.

Я посмотрел Браммелу прямо в глаза, включив самую тяжелую, немигающую улыбку, от которой в моем времени у должников начинали дрожать колени.

— В России, сэр, — ответил я, — мы медведей с рук кормим. Мишки хорошие. Чего их обижать? Вот по львам я бы пострелял. Или по леопардам. Не люблю хищников.

— Очаровательно, — Браммел усмехнулся уголком губ. — Что ж, мистер Толстой, добро пожаловать в джунгли. Посмотрим, насколько остры ваши зубы. Принни, толстяк, где ты? Иди же сюда!

Принц Уэльский послушно подошел. Выглядел он форменным недотепой.

— А, Воронцов! — высоким, капризным голосом произнес он. — Кого вы привели? Это тот самый русский граф, который кормит медведей с рук?

Поднявшись, я отвесил принцу безупречный поклон. Не слишком низкий, чтобы не казаться раболепным, но достаточно изящный.

— Граф Толстой, Ваше Высочество. Медведи в России нынче сыты, поэтому я прибыл в Лондон, чтобы посмотреть, как играют настоящие мастера.

— Мастера? — Принц хохотнул, и его живот заколыхался. — Слышали, Браммел? Этот джентльмен считает нас мастерами. Садитесь, граф. Во что вы играете? Макао? Не желаете партию в пикет?

— Пикет, так пикет, Ваше Высочество, — ответил я, опускаясь в кресло напротив наследника.

— Отлично! — просиял принц. — Это игра для стратегов. Она напоминает мне войну: расчет, выдержка и умение вовремя пойти в атаку.

Услышав это сентенцию, я едва удержался от смеха. Принц явно в глаза не видел ни одного сражения. Воронцов за моей спиной издал звук, похожий на подавленный всхлип, и отошел к камину, не в силах на это смотреть.

Игра началась. Поначалу на кону стояли скромные суммы — по паре гиней за очко.

Пикет сильно отличался от макао. Если второе представляет собой примитивную лотерею на девятках, где для стабильного навара хватало просто читать рубашку верхней карты на раздаче. Пикет — другое дело. Тут надо рассчитывать многоходовые комбинации и вообще, шевелить мозгами. И главное — заранее, еще при тасовке, ювелирно пометить ключевые фигуры, чтобы затем безошибочно вытянуть их взамен сброшенного мусора.

Первые полчаса я работал над образом. Косил под этакого «дикого русского медвежонка», который попал к людям и теперь пытается казаться умнее, чем есть на самом деле. Я хмурил лоб, долго раздумывал над сбросом, иногда делал «ошибки», позволяя принцу забирать взятки одну за другой.

Джентльмены вокруг стола презрительно улыбались.

— Герцог, похоже, ваши две тысячи гиней останутся в Англии! — вполголоса заметил Фрезйзер Старому Кью.

Принц польщенно улыбнулся. Каждый выигрыш радовал его, как ребенка.

— У вас есть хватка, Толстой, — благодушно рокотал Его Высочество, загребая золотые монетки. — Но вам не хватает… лондонского лоска. Вы слишком прямолинейны.

— О, Ваше Высочество, вы читаете мои мысли как открытую книгу! — воскликнул я, изображая легкую досаду. — В России мы привыкли к широким жестам. Эти мелкие ставки… они стесняют мой порыв. Во если бы мы играли по-настоящему…

Браммел, стоявший за плечом принца Джорджа, сузил глаза. Он явно чуял неладное, но азарт наследника был уже разогрет моей лестью и легкими победами.

— По-настоящему? — «Принни» выпрямился, с некоторым изумлением глядя на меня в лорнет. — И каковы ваши представления о «настоящих ставках», граф?

— Ну, скажем, как в России, при дворе императрицы Екатерины, где ставили на кон не золото, а горсти бриллиантов!

Принц переглянулся со свитой.

— Простите, граф, но бриллиантов в наличии нет. Я непременно прикажу акционерам Ост-Индской компании привезти все драгоценные камни, какие они смогут вытрясти из махарадж. Но это, увы, в следующий раз!

— Ну, тогда, — со скучающим видом произнес я — ограничимся ставкой, скажем… в четыре тысячи фунтов!

Четыре тысячи — всё, что у меня было. Примерно четыреста фунтов из России. Семьсот — от Фокса. Около тысячи я выиграл только что.

И две тысячи от старого Кью.

В зале повисла тишина. Четыре тысячи фунтов за один кон в пикете — это была ставка, достойная легенд «Уайтса».

— Это деньги моей экспедиции, Ваше Высочество, — сказал я, и мой голос стал холодным и ровным. — Мой «банк». Если вы выиграете, я вернусь в Россию в кандалах. Но если выиграю я…

— Принимаю вызов! — принц хлопнул ладонью по столу. — Сдавайте, Браммел. Посмотрим, из чего сделаны эти русские.

Браммел распечатал новую колоду. Я незаметно коснулся перстня на указательном пальце. Крохотная игла вышла из паза.

Пока колода проходила через мои руки во время обязательной тасовки, я «пометил» ключевые карты. Микроскопические наколы на рубашках тузов и королей — неразличимые для глаза, но для моих пальцев, это была открытая книга. Карта, развернутая лицом вверх.

Нам раздали первые шесть карт. Принц взял свои и просиял. Похоже, он уже видел себя победителем, который поучил наглого варвара.

— Мой ход, Толстой. Похоже, ваша экспедиция закончится прямо сейчас.

Бросил взгляд на пришедшие руки карты, я мысленно хмыкнул. Расклад откровенно мусорный — разрозненные семерки, десятки, ни одной серьезной фигуры. Для честного игрока в пикет это означало бы верный проигрыш. Но молодая отвага гнала вперед.

По правилам я могу скинуть часть мусора, взяв карты из «талона» — карт, разложенных на столе рубашкой вверх. Только надо понять, что там лежит, и взять, что нужно. Потрогать эти карты я не могу. Зато можно посмотреть.

Незаметно расстегнув манжету, я «случайно» уронил запонку на пол.

— Чёрт… — пробормотал я и наклонился под стол.

В этот момент, бросив взгляд под острым углом, я явственно увидел, как на рубашках карт талона блеснули крошечные, почти невидимые точки наколов. Зрение молодого Федьки было просто отменным — я видел каждую метку чётко, как на ладони.

Боже, как славно быть молодым! Теперь я точно знал расклад на два хода вперёд.

Хладнокровно сбросил пять бесполезных карт и безошибочно вытянул из колоды трёх недостающих тузов и старшую масть. Вскоре расклад карт в моей руке сильно изменился.

Принц, самодовольно ухмыляясь, нетерпеливо ждал вскрытия. Он был уверен в своем превосходстве. Ну что же. посмотрим, что ты запоешь!

— Пятая точка от короля, — процедил наследник, выкладывая свои лучшие карты.

— Шестая точка от туза, Ваше Высочество, — мягко отозвался, перехватывая инициативу и аннулируя его счет. Принц болезненно скривился. — А также мажорная секвенция. И кваторз тузов. Мой счет — тридцать очков еще до первой взятки. Ре-пик, господа.

Принц побагровел. Его лоб покрылся густой испариной, а напудренный парик съехал набок.

— Как… как это возможно? — пробормотал он, швыряя битые карты на сукно после того, как я забрал третью крупную взятку подряд. — У вас просто не могло оказаться этого туза!