Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

ЛАДОЖКА. СУДНО БОГОВ «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАЮТА КАПИТАНА. 26 сентября 962 года.

Дан приказ ему на запад…

— Оль, может всё же в тыл? — пытался я переубедить старшую жену, — бабам тоже медик нужен, да и безопасней.

Ольга покачала головой.

— В лагере и Даша справится, а правый берег медсестрой не закроешь, — жена приступила ко мне жав к себе мою голову, — да и сказал же Бергман, что там для меня безопасней всего.

Ага, безопасней.

— А если кто-то из «гостей» высадится?

— Ну так тогда точно я там буду нужна, да и если ты в центре, на левом берегу Тор с ладожанами, то где ж быть Фрейе если не со своими славянами? Если что у тебя Преслана есть.

— Оль!

— Не кричи, Рус, — жена нагнулась и поцеловала меня в макушку, — я военный врач и Совет командиров решил, так что…

Я прижался к её животу. Просто из любви. На девятой неделе ребенок ещё не шевелится.

— Командор, — раздался в рации голос старпома, — гости от порогов пошли.

— Иди уже, — отстраняясь, сказала Ольга, — мне ещё на ладье к ободритам плыть.

Я встал и, крепко обняв, поцеловал жену.

Ольга ответила мне нежным поцелуем.

* * *

ЛАДОЖКА. СУДНО БОГОВ «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАПИТАНСКАЯ РУБКА. 26 сентября 962 года.

По коридорам и трапам я шел быстро. Зачем лишние проводы? Всё решено. Всё сказано. Не нормально, конечно, что муж провожает на передовую жену, а не наоборот. Но, я командующий моё место здесь, а её там.

— Капитан на мостике!

— Здравствуйте товарищи офицеры, старшины и матросы!

— Здравия желаем, товарищ капитан первого ранга!

Всё по уставу. У нас военное положение, и даже стоя у причала, мы — ФЛОТ!

— Докладывайте, Борис Петрович, — обращаюсь я к Мёллеру.

Он салютует, но продолжает уже без лишних политесов:

— Ильменцы пять минут назад сняли лагерь у Дубовиков и двенадцатью кораблями движутся к Ладоге.

Ясно. Решили-таки плыть. Хотя, этот исход был наиболее вероятен после того как они провели половину судов через пороги. Думалось, однако, что они и остальные переведут, а значит только завтра пойдут на нас в поход.

— Вольно, Семен Павлович, — поворачиваюсь я к нашему особисту, — что говорят дозоры?

Дозоров-то у нас дальше чем от трёх километрах от Ладоги нет, но не зря же мы дружили с бурлачным старостой Дубовиков?

— Наши птички говорят, что бросили они половину судов с обозом и человек пятьдесят перед порогами, видимо рассчитывают перевести потом. Или вовсе не переводить если удачно у них сладится, — докладывает Греков, — на девяти ладьях и трёх драккарах сейчас к нам четыреста человек идёт, еще двести дозорами они пустили по обоим берегам, большей частью левым, тем что приводит к Ладоге.

Ну, в целом всё неплохо идет. Просчитывали мы подобный вариант.

— То есть следует часа через два-три ждать их здесь? — спрашиваю разведчика.

— Полтора. Передовой дозоры уже час как в нашу сторону пошли, — отвечает Греков.

Да. Было сообщение. Но зачем реагировать на разведку?

— Что предлагаете, Борис Петрович? — обращаюсь я к капитану второго ранга.

— Действуем по второму варианту, точнее по второму бэ, — отвечает Мёллер, — судов у них идет меньше и дело к вечеру.

Смотрю на собравшихся.

Греков, Ипсиланти, Бергман…

— Хорошо. Командирам полков отбыть в расположение, приступаем.

Мартов, Торсон, Никитин салютуют. Мечеслав, Егил, Бьерн повторят их движение.

— Помните о сигналах и мерах безопасности, — напутствую командиров групп.

— Есть, — слажено отвечают «полковники».

— Все свободны, — отпускаю командиров, — Виктор Сергеевич, Бьер а вы пока задержитесь.

Все салютуют и уходят. Остается только штаб и командир морпехов. Им сегодня речной нашей флотилией из катеров и драккаров командовать, и вражеский, и ответный удар принимать первыми.

— Александр Францевич, ваши установки готовы? -обращаюсь я к нашему главному военинженеру, и тут же его останавливаю — сидя докладывайте.

Ноги профессора распухли, но он держится.

- Тросы заведены, Дальнодействующее акустическое устройство в норме, УВЧ установка тоже, буй проверен, — отвечает Бергман, — уверен, что всё пройдет штатно.

Мне бы его уверенность. Я конечно не мазута гуманитарная, но когда он предложил вариант встречи «гостей» в конце августа, то я мало что понял и нельзя сказать, что поверил. Спасибо Ольге, разъяснила, показала, заверила. Наш-то «специалист по буям» оказался не прост. После института начинал еще в Институте теоретической и экспериментальной биофизики АН СССР, у самих Тиграняна и Шорохова. Хотя мне мало что говорили эти фамилии. Но Ольга о них знала. А Мартов, на удивление, сказал, что видел действие акустики на людей, мол оно в щит «Шепот» заделано. В общем, если всё пойдет нормально, то обойдёмся мы без лишнего расхода патронов. Ну а если нет, то большие арбалеты из мерседесовских рессор и КПВТ своё дело сделают.

— Хорошо. Товарищ капитан третьего ранга, — обращаюсь я к Никитину, тот подбирается, — берите Скальского и ставьте буй на исходную, час у вас есть.

— Слушаюсь, товарищ капитан, — приложив руку к козырьку отвечает морпех.

— Вы там осторожней, напоминаю еще раз, тебе и Бьерну что бы проверили меры безопасности и снова известили людей, нам не нужна от дружеского огня паника, — викинг с морпехом салютуют, — и проверьте как там как дела на рыбацком катере, им ближе всего быть от зоны поражения, выполняйте.

Командиры центра нас покидают. Мы же приступаем к оперативной корректировке плана сражения. Волнуемся ли? Да. Никто среди нас такими боями не командовал. Но, отступать некуда. Позади «Штокман» и наши семьи. Война ждать не будет, и согласия не спрашивает. Убивай или умри, вот и все её предложения.

* * *

ЛАДОЖКА. СУДНО БОГОВ «ПРОФЕССОР ШТОКМАН». КАПИТАНСКАЯ РУБКА. 26 сентября 962 года.

Не торопились наши враги, два часа шли, а ведь сегодня равноденствие, часа два до заката. Солнце их будет слепить при высадке, нам же уже мешает. Может на это они и уповали, готовя сражение? Наивные. У нас же темные очки почти у всех есть, а у кого нет, так на шлемах большие козырьки из папье-маше.

— Капитан, противник выдвигает восточную колонну, — докладывает дозорный, — западная колонна сушит вёсла.

— Готовятся к развороту, — комментирует старпом.

Поднимаю бинокль наблюдая пристраивающиеся анфилады.

— Красная линия головной ладьёй пройдена, — поступает новый доклад.

Мала ладейка то. Перевожу на неё бинокль. Вроде, что тут смотреть в него на пятистах-то пятидесяти метрах. А за ней уже крупнее. Води Йима? Приглядываюсь. Нет. Похоже, что её Надяй, словенский воевода и ладейный голова, ведет. Вместе они трос удержат.

— Включайте запись. — командую акустикам.

Мой голос на словенском перехлестывает через борт.

— Я Один, вы пришли с оружием без приглашения, если вы поплывете дальше — вы умрете.

Пока мой голос звучит из динамиков смотрю на реакцию предков. Удивились. Подняли весла все. Но, тут же начали что-то кричать. На второй большой ладье кто-то стягивает портки и показывает нам свои полужопия. Смейтесь. Смейтесь.

Вижу лежащую на нижней палубе Новину. В наушниках. Целится.

Шепчу в гарнитуру:

— Надя, не трать патроны, потом отрежешь его бубенчики.

Мужики смеются. Новина кивает, но продолжает целится.

Предки снова опускают весла. Ну что ж. Предсказуемо.

— Включайте прожектора, — командует Берган.

Записанная магнитной плёнка всё равно ещё идет. Я её не останавливаю. Там еще сообщения для викингов, всё же они мне здесь вроде как соплеменники. Пусть услышат, что «Хель ждет глухих, а не славная гибель».

— Hel bíðr daufir ok fall án heiðar.

Бергман щёлкнул тумблер давая сигнал оператору нашего аналога LRAD. Я перекрестился. Узнайте невежи гнев Одина!