Мент из Южного Централа (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Вспышка боли в голове закончилась, но этот шторм раскидал все по своим местам. Теперь я полностью помнил жизнь человека, тело которого занял. Не самая лучшая, но забавно то, что он оказался русским, и мы были даже тезками.

Я посмотрел на фото еще раз. Сходство с Дашей рассеялось, да, девчонка лет трех, но другая, не похожа на мою настоящую дочь. Просто показалось, воображение играло? Или нет?

Поставил фото обратно на полку, сел на диван, снова осмотрелся по сторонам. Ну и разгром. Хотя обретенная память подсказывала, что моему предшественнику эта обстановка казалась привычной.

И так, что у нас тут? В активах, так сказать.

А у нас работа, пусть и детективом, но на самом непрестижном направлении. Оклад в тысячу четыреста долларов после оплаты всех налогов и отчислений, раз в две недели. И тысяча долларов алиментов в месяц, в результате чего на жизнь остается меньше полутора штук баксов. И это, кстати, совсем немного, Калифорния — очень дорогой штат.

Но я проникся уважением к своему предшественнику, потому что, несмотря на откровенно бедственное положение, крупных взяток он не брал. Мог получить какую-нибудь услугу — бесплатную заправку или обед в кафе, но и все. Это память подсказывала четко.

Еще трейлер, практически разгромленный, который предстоит приводить в порядок. А еще лучше сменить жилье на что-нибудь более приличное, потому что в таких условиях жить определенно нельзя.

Машина… Которой место, откровенно говоря, на свалке. Это я понял уже после того, как в первый раз проехался на ней.

А еще разбитая голова, лицо, ушибленная кисть. И потерянные жетон, документы и, что самое важное, пистолет. Их надо вернуть, причем срочно, иначе можно и вылететь из полиции. И тут уже никакой ветеранский статус не поможет.

Надо что-то делать, если уж меня занесло в это тело и это место. Сделать все для того, чтобы жить лучше. А работа… Работа, в общем-то, привычная, пусть и со спецификой определенной — из-за того, что я работал в других условиях, да и менталитет у русских преступников отличался от местных.

Хотя…

Сейчас восемьдесят девятый год, это точно, вспомнил. Мне двадцать девять. Через два года распадется Союз, и сюда хлынут целые толпы русских преступников. И вот на этом можно сыграть, потому что они тоже окажутся в непривычных условиях, и ловить их мне будет куда проще, чем негров или мексиканцев.

Ладно. С тем, что делать дальше, я определюсь позже, а пока что спать. Да, сон — это самое лучшее лекарство.

С этой мыслью я стащил с себя куртку, ботинки, завалился на диван и накрылся простыней. И практически сразу вырубился.

Глава 3

Проснулся я от резкого шума, с трудом разлепил один глаз, пытаясь понять, что вообще происходит. Сон, вязкий и муторный, никак не хотел отпускать, перед глазами плавали разноцветные пятна, голова была тяжелой и гудела, как трансформатор.

Шум повторился, отдаваясь тупой болью в висках. Да что это за ерунда? И тут до меня дошло — это был стук. Стук в дверь.

Я напрягся, рука механически потянулась к поясу, на котором, естественно, не было пистолета. Мало того, что его забрал тот черный в гараже, так еще и прежний владелец моего тела носил оружие в оперативке под мышкой, а не на ремне.

Стук повторился: долгий, громкий, настойчивый. Неужели те, кто убил Майка, прознали, что он, то есть я, еще жив, и пришли закончить начатое? Я огляделся вокруг в поисках оружия и поднял с пола пустую бутылку из-под пива. Ну, хоть что-то.

Стук тем временем стал непрерывным, послышался особенно громкий удар — кажется, дверь пнули ногой.

— Соко! Соко, мать твою! Открывай, будь ты неладен!

Голос показался мне смутно знакомым, но я спросонья никак не мог ухватить нужное воспоминание. Однако в теле как будто разжалась пружина — напряжение не ушло совсем, но ощутимо ослабло.

Игнорировать стук дальше не представлялось возможным, иначе я рисковал лишиться двери своего грязного, душного, но все-таки дома.

Я засунул ноги в ботинки, подошел к двери, спрятал правую руку с бутылкой за косяком, и открыл замок. Дверь тут же распахнулась — за ней стоял высокий светловолосый мужчина лет сорока с короткой стрижкой и не слишком аккуратными короткими усами. Он был одет в легкие темные брюки с кобурой на ремне и синюю рубашку с коротким рукавом.

Я посмотрел на его недовольное лицо и в голове словно что-то щелкнуло. Билл Филлмор, коллега Соколова по Бюро. Их несколько раз ставили в совместные смены, когда расследуемые дела принимали серьезный оборот. Нет, не постоянный напарник — на угонах все чаще работали поодиночке. Так было больше шансов выслужиться, да и расследования в этой сфере, как правило, были не опасными.

Ага, кроме тех, где тебя могли насмерть забить баллонным ключом…

— Майк, если ты опять напился и проспал утренний брифинг, я тебя… — Билл поднял взгляд на мое лицо и осекся. — Ох, твою-то мать! Кто тебя так?

Детектив резко изменился в лице, в глазах появилась обеспокоенность. Ну да, моя голова сейчас выглядела, как будто ей играли в регби. А Билл, хоть и был довольно пофигистичным мужиком, к Соколову относился неплохо. Их нельзя было назвать друзьями, но хорошими знакомыми — вполне.

— Да вот, нашел вчера тот угнанный «Порше», — до меня внезапно дошел смысл его слов. — Стой, брифинг? Который час?

— Без четверти полдень… — Билл тоже растерялся, но быстро взял себя в руки. — Погоди, как нашел? Тот самый, что увели с парковки в Санта-Монике? Нас с тобой сержант назначил сегодня на это дело. Сказал, что его кровь из носу нужно найти до конца недели, сверху распоряжение пришло.

Прелестно. Мало того, что упустил машину, так еще и проспал брифинг. Заработал, блин, повышение.

Голова немилосердно болела, каждое слово отдавалось в затылке глухим гулом. Дополняли картину тошнота и общее отвратительное самочувствие. Гораздо более мерзкое, чем при обычном сотрясении — уж их я в своей настоящей жизни пережил достаточно.

Как бывший владелец вообще довел это тело до такого состояния? Мой взгляд упал на бутылку, которую я все еще продолжал держать в руке. А, ну да.

Я поставил ее на раковину и посмотрел на ожидающего ответа детектива.

— Все расскажу по дороге. Мне нужна помощь, Билл. Нужно ехать в Южный Централ, возможно, машина еще там, — я выдернул из шкафа первую попавшуюся футболку и быстро переоделся. Старая была заляпана кровью и воняла помойкой.

— Может, я тебя в больницу отвезу? — Билл посмотрел на меня с сомнением. — Выглядишь ты так себе.

— Некогда. У этого урода мой значок и ствол, — я посмотрел на пустую кобуру, лежащую на диване, но трогать ее не стал. Куртку не надеть — на улице слишком жарко. А в футболке с пустой кобурой поверх я буду выглядеть как городской сумасшедший. — Поехали скорее.

Я спешил не просто так. Отобрать свое оружие у того парня голыми руками я в таком состоянии не смогу. Но теперь нас будет двое, а Филлмор еще и при оружии. Такого удачного шанса может больше и не представиться — нельзя дать ему сорваться.

Я взял ключи, вышел из трейлера, закрыл дверь и быстрым шагом пошел к своему «Шевроле».

— Э, не-не-не! — послышался сзади голос Билла. — Я в этот гроб не сяду ни за какие деньги, я жить хочу. Бросай ее, поехали на моей.

Я повернулся и увидел припаркованный в десятке метров от моего «Шеви» черный «Форд Краун Виктория». Машина была побита жизнью: на краске виднелись сколы, на хромированном бампере — несколько заметных вмятин.

Однако Билл любил этот «Форд», ухаживал за ним и неоднократно рассказывал коллегам историю его покупки. А рассказать, кстати, было что. Это была бывшая патрульная машина, списанная Департаментом полиции Лос-Анджелеса и проданная с ведомственного аукциона. Естественно, все специальное оборудование с нее сняли: рацию, сирену, мигалку. От последней, кстати, в крыше осталось несколько отверстий, которые Билл закрыл какими-то болтами и закрасил кисточкой.