Ретро бит 4 (СИ) - Сева Сотх "Seva Soth"

И последний в списке прокурора — Хулио Лопес. По всей видимости, тот самый рато Иглесиас.

С нашей стороны, кроме меня и Елены, Лео вызвал старшего по Пальмовому Оазису — милого старичка дона Игнасио. Адвокат с ним отлично сработался, засудив целую кучу снабжающих организаций. Последний свидетелем Лео заявил совершенно незнакомого мне дона Артуро Дельгадо — добренького на вид румяного дедушку с пышными седыми усами. Понятия не имею, кто он такой.

— Если кто-то из перечисленных лиц находится в зале, пожалуйста, покиньте его, — зачитал еще одну ритуальную фразу пристав. И нас всех вывели в камеру для свидетелей. Точнее, было сказано «в комнату», но твердые деревянные лавки и отсутствие хотя бы питьевой воды наталкивало все же на более жесткий термин.

Не в своей тарелке почувствовал себя не только я, но и, как минимум, мистер Кальверт. Взгляд его лихорадочно заметался по комнате в поисках места, куда пристроить свой великосветский зад и закономерно наткнулся на самую красивую деталь — Елену, а рядом с ней и меня. Одета теть Лена сегодня максимально скромно, но попробуй спрячь ее яркую внешность.

— Вы, юноша — я вас помню, я предлагал вам шахматную стипендию нашей школы, — сел он на лавку напротив. Разговаривать нам не воспрещалось, но пристав сурово зыркал, чтобы никто не говорил лишнего.

А ведь наша компания не полная. Я, наверное, тупой, раз не сразу сообразил, кого не хватает — Иглесиаса, который на самом деле Лопес. Тоже в некотором роде музыкальная фамилия.

— Добрый день, мистер Кальверт. Простите, что так и не обратился к вам, я решил, что для моего будущего правильней поступать сразу в Беркли после экстерната.

— Похвально. Чемпион долины, мистер Синклер, тоже, как говорят, выбрал именно этот университет. А вы, получается, родственник…

— Кха-кха! Джентльмены! — громко откашлялся пристав. — Вам разрешено обсуждать погоду, бейсбол или колледж, но про суд и дело говорить не смейте.

— Извините, — мистер Кальверт от меня отсел.

Вовремя он, через пару минут завуча элитной школы увели. Но на его место сел Брауни, напарник Круза.

— Что с ногой, парень? — поинтересовался он.

Пришлось рассказать историю про бандитскую пулю, то есть гремучую змею и выслушать формальные слова сожаления.

Далее у меня забрали тёть Лену и стало совсем скучно. Болтать с копами о природе, погоде и бейсболе не хотелось. А фэнтези, Стар Трек или игры не интересны моим сокамерникам. Начал писать у себя в голове код и вынырнул из состояния потока, лишь когда меня громко окликнули. Ряды наши слегка к данному моменту поредели. Но вот и моя очередь.

— Кристобаль Колон, — грозно окликнул пристав и я похромал вслед за ним. Без трости. Ее я хоть и привез с собой на всякий случай, использовать не планирую.

Свидетельская трибуна расположена хитро — лицом к зрителям, но в полоборота, в профиль к судье и присяжным. Усадили меня на жесткий деревянный стул, велели положить руку на Библию и принести клятву, что буду говорить только правду и ничего кроме правды. Нет бы что-нибудь из книг Николаса Вирта положили, они мне ближе религиозных догматов.

В первом ряду зрительного зала заметил всю заплаканную тёть Лену, утирающую слезы платочком. Да как этот каброн посмел довести до слёз святую женщину! Гектор сидел весь раскрасневшийся и, казалось, готовый взорваться. Плохо.

— Пожалуйста, назовите ваше полное имя, — попросил дядя Лёня, — и кем вы приходитесь подсудимому.

— Кристобаль Мануэль Колон, Гектор — мой брат, — все по инструкции, четко, самый минимум информации и полный ноль эмоций, как репетировали.

— Расскажите о том, каким братом показал себя подсудимый.

— Ответственным и заботливым, сэр. Наши родители погибли, когда мне было девять. Гектор тогда сам едва-едва повзрослел, но взял на себя всю заботу. Он очень много работал, чтобы прокормить нас двоих и оплачивать аренду. Устроил меня в продвинутую школу с углубленным изучением математики.

И так далее, и тому подобное. Я честно спел дифирамбы старшему брату Криса, причем про хорошее искренне говорил. Мне есть за что его уважать. Тянул оболтуса, будучи сам, считай, мальчишкой. Встретился с парнем взглядами и ободряющее ему подмигнул. Пусть знает, что у меня всё под контролем.

— Вопросов больше нет, — закончил со мной дядя Лёня.

Настала очередь стороны обвинения.

— Итак, мистер Колон, вы сказали много красивых слов о том, какой обвиняемый хороший человек и брат. Скажите, сколько он зарабатывал? Где он работал? — прокурор к данному моменту растерял часть своего безупречного лоска.

— Я не знаю конкретных цифр, мистер Резерфорд. Достаточно много для оплаты продуктов, одежды и аренды жилья. Мой брат — автомеханик, но у него на работе я не бывал, — ответ, заранее подсказанный Лео.

— Скажите, мистер Колон, каково состояние вашего банковского счета?

— Точную сумму я назвать не смогу, но полагаю, что около двадцати тысяч долларов.

— Двадцать тысяч долларов, уважаемые присяжные. Задумайтесь, леди и господа. Много вы знаете шестнадцатилетних подростков, сумевших накопить двадцать тысяч?

— Мне семнадцать, — откровенно по-детски прозвучало, но мне тут не перед кем взрослость выпячивать.

— Откуда деньги, Кристобаль Мануэль Колон? Не от продажи ли тридцати украденных компьютеров? А может быть, вы заняты отмыванием преступных денег банды вашего «безупречно честного» брата, скрывающего под дешевым костюмом бандитские наколки? Как вы смогли позволить себе нанять одного из самых дорогих адвокатов штата?

— Протестую! Составной вопрос, Ваша честь! Обвинение строит домыслы и пытается давать показания вместо свидетеля! — воскликнул Лео.

— Протест удовлетворен. Мистер Резерфорд, приберегите пафос для заключительной речи. Разбейте вопрос на части. Свидетель, ответьте на ту часть, которая касается источника ваших доходов, — потребовал судья Митчелл, строго взглянув на прокурора поверх очков.

— Я никогда не занимался отмыванием наличности или любой другой незаконной деятельностью, — эту мысль я постарался донести до всех как можно громче. — Деньги заработаны мной, как программистом. Я пишу компьютерные игры для издателя Сьерра-Онлайн, как независимый подрядчик, и получаю роялти.

У пендехо прокурора ничего нет — вдруг чётко осознал я. Главный свидетель обвинения — рато Иглесиас, он же Хулио Лопес. И его я в комнате ожидания не видел. Изоляция? Сделка по защите, как в кино? Скорее поверю, что этот каброн кинул прокуратуру и не явился на суд. Испугался посмотреть в глаза Гектору? Или понял, что рискует после суда оказаться в руках парней из баррио?

— Вы утверждаете, что в шестнадцать способны зарабатывать больше почти любого присутствующего в зале суда?

— В семнадцать, — напомнил я, мистер Резерфорд при этом нервно вздохнул. Что, пендехо, ожидал обычного подростка, которого легко вывести из равновесия? Тот второй адвокат с семейного суда, Андерсон, тоже на мою подростковую нестабильность ставку сделал.

— Протестую, ваша честь, вопрос, не касающийся сути дела!

И этот протест Митчелл принял.

— У меня больше нет вопросов к этому свидетелю, Ваша честь, — сухо процедил разочарованный прокурор.

Я присоединился в зрительном зале к Елене и Глории, пока Лео вел допрос дона Игнасио. Старший по трейлерному парку подтвердил, какой Гектор ответственный арендодатель и как он много лет наблюдал за развитием их отношений с Еленой.

— Я сразу понял, что быть им женатыми, дон адвокат. Пара, задуманная Господом на небесах. Порой они ссорились, даже кричали друг на друга, но это тоже проявление любви.

— Кристобаль, ты большой молодец, — тихим шепотом подбодрила меня тетя Глаша, — Лео говорит, что дело разваливается, осталась простая формальность и еще один свидетель. У нас было две стратегии в зависимости от того, явится Иглесиас или покажет себя галлиной. Реализовывается вторая, присяжные уже на стороне Гектора после того, как прокурор орал на Елену, а твой уверенный вид их добил.