Меж двух огней (СИ) - Птица Алексей

Генерал Гильермо Паломино получил письмо из Мехико с печатью военного министерства и, вскрыв его, углубился в чтение текста. Строки были выверенными, как порция пороха в унитарном патроне, и от того ещё более тревожными: один из приближённых к президенту Диасу генералов интересовался неким доном Эрнесто де ла Барра. Генерал Паломино отбросил письмо в сторону и громко сам себе сказал.

— М-да, кому же ты так не угодил, сеньор Эрнесто де ла Барра?

Он прошёлся по кабинету, остановился у карты Юкатана, испещрённой карандашными пометками о передвижении войск и предполагаемых маршрутах движения крусоб. Паломино уже не раз сталкивался с тем, что столичные чиновники или иностранные дельцы пытались использовать его в своих мелких дрязгах. Но чтобы дело дошло до личного указа из военного министерства — такого на его памяти не случалось никогда.

Он вернулся к столу, просмотрел списки вольных отрядов, которые принёс адъютант. Нашёл фамилию де ла Барра, карандашом сделал пометку на полях: «Осторожно, возможен конфликт». Пусть пока воюет, потому как сейчас каждый штык на счету, а может, его и убьют там, и дело решится само собою. Можно даже помочь в этом, направив отряд де ла Барра в самое пекло, чтобы уж наверняка оставить его там навсегда. Чем не решение проблемы?

А буквально через неделю началось наступление индейцев крусоб. Армия восставших майя, вдохновлённая проповедями Говорящего Креста, двинулась на Вальядолид. Генерал Паломино лично руководил обороной, поднимая резервы, бросая в бой разрозненные отряды асьендадос. Моралес докладывал, что правый фланг держится, но левый начал сдавать и федеральные части отступали. В один из тревожных дней генерал вспомнил о де ла Барра.

— Где де ла Барра? — спросил генерал у адъютанта, вглядываясь в карту.

— Его отряд прикрывает отход федералов, сеньор. Без него капитан Алонсо Аньехос уже попал бы в окружение.

Паломино промолчал. В тот момент он даже обрадовался, что не успел арестовать этого своенравного суб-лейтенанта и вообще, что тот ещё живой. Через несколько дней индейцев удалось отбросить обратно к джунглям. Когда канонада стихла, и последние выстрелы замолкли в сумерках, наступила очередь докладов, и генерал вызвал к себе полковника Моралеса.

Он уже выслушал множество донесений, а один из его адъютантов специально получил задачу узнать об отряде де ла Барра и возможных его ошибках или неудачах. Как оказалось, де ла Барра утерял митральезу в ходе поспешного отступления, более за ним ничего не обнаружилось, но и этого, по мнению генерала, более, чем достаточно.

Моралес пришёл к генералу измотанный, в пыли, с лёгким ранением руки, полученном при выходе из-под обстрела. Он встал по стойке смирно, доложил о потерях и о том, что враг отступил.

— А что ваш любимец? — спросил Паломино, не называя имени.

Моралес не понял.

— Вы о ком, сеньор генерал?

— О командире отряда асьендадос, Эрнесто де ла Барра, так, кажется, его полное имя?

— Отряд де ла Барра действовал в самой гуще боя, сеньор генерал. Он сдержал натиск на левом фланге, когда федеральные роты дрогнули. Без его усилий отряд капитана Аньехоса оказался бы уничтожен. Да и мы не смогли удержать линию.

— Ваш суб-лейтенант, — начал генерал, не скрывая раздражения, — оставил митральезу. Имел приказ не отступать, а отступил. Это попахивает трибуналом.

Моралес выпрямился.

— Сеньор генерал, позвольте доложить. У него закончились патроны, а ездовые лошади погибли. Индейцев оказалось втрое больше, чем его солдат. Он прикрывал отступление капитана Аньехоса и спас тем самым десятки наших подчинённых, хотя и не обязан был этого делать, даже несмотря на получение офицерского патента, он ведь так и не принёс присягу и является вольным охотником, фактически без жалованья.

— Это не оправдание, — отрезал Паломино. — Оружие потеряно. Глава военного ведомства лично интересовался этим человеком. Я должен арестовать его и отправить в Мехико.

— Сеньор генерал, — Моралес сделал шаг вперёд, понижая голос, — если вы арестуете де ла Барра сейчас, вы вызовете недовольство среди вольных отрядов. Они считают его своим, и вы потеряете не одного офицера, а полсотни бойцов, которые могут понадобиться в любой момент.

— Я не собираюсь терять бойцов, — сухо ответил Паломино. — Я собираюсь наказать виновного.

— Сеньор генерал, у Эрнесто де ла Барра родной дядя является вашим заместителем, и это не кто иной, как дон Альберто Вальдеромаро. Он не простит подобного отношения к своему родному племяннику, да и любой на его месте не простил бы. Кроме того, дон Эрнесто умудрился спасти дочь крупнейшего в штате плантатора, сеньора Кристобаля Камара, одного из главных людей в Божественной касте. Необоснованное обвинение только усугубит недоверие местных плантаторов к центральной власти. Всего этого нужно избежать в любом случае.

— Гм, не знал, не знал. Кому же не угодил в Мехико этот храбрый воин? — генерал прищурился. — Ты не знаешь?

— Насколько мне известно, корни этой истории уходят в попытку отобрать земли родовой асьенды де ла Барра неким американцем мистером Эвансом. Возможно, он таким образом решает свою тяжбу через Мехико, и через столицу пытается свести счёты с идальго.

— Весьма вероятно, весьма, гм. Признаться, я сильно удивлён подобным интригам и такому вниманию к этому никому не известному юноше. Но всё же мне придётся пойти на этот шаг, иначе я потеряю свой авторитет.

— Сеньор, я не хотел говорить, но де ла Барра очень сильно поддерживает церковь, а она его.

— Гм, это прямо наваждение какое-то. Весьма достойный юноша попал в такой оборот.

Генерал прошёлся по кабинету в глубокой задумчивости, пытаясь принять правильное решение, невольно решая судьбу неизвестного ему человека. Он был боевым офицером, а не паркетным, и симпатизировал таким же воякам, каким являлся и сам. Пойти на резкое обострение отношений сразу со всеми влиятельными силами в этом малознакомом штате он не мог.

Местная Божественная каста, ближайшие влиятельные родственники, церковь и войска — все они не поймут его решения, хоть и примут его. А это в условиях жестокой Кастовой войны непозволительная роскошь. Нет, на подобное он не мог покуситься. Следовало уйти в сторону, предоставив самой судьбе распутать этот клубок.

— Что ты предлагаешь? — спросил Паломино, остановившись.

— Сеньор генерал, позвольте ему… сбежать.

Паломино поднял бровь.

— Что значит «сбежать»?

— Дать ему возможность уйти в джунгли. Отправить в разведку, в рейд, в общем, куда угодно, лишь бы подальше от штаба и от столичных следователей. Там он принесёт больше пользы, чем в тюремной камере. А если он погибнет в бою, вопрос решится сам собой. Если же выживет, то его заслуги заставят забыть о митральезе. Тем более, как я понимаю, это всего лишь повод. К тому же, митральеза принадлежала не нам, а дону Альберто, который подарил её своему племяннику Эрнесто.

Генерал задумался. В словах Моралеса была своя правда. Де ла Барра опытный боец, таких не хватает. И его связи с доном Альберто Вальдеромаро и церковью могли создать проблемы, если с ним обойтись слишком жёстко. А если он «сбежит» в джунгли, то все вопросы снимутся сами собой.

— Хорошо, — сказал Паломино после долгой паузы. — Пусть уходит, но чтобы я о нём больше не слышал, ни плохого, ни хорошего. И передайте ему: если он попадётся, я его арестую. Должно пройти много времени, чтобы о нём забыли. Не меньше года, я так думаю.

— Слушаюсь, сеньор генерал.

Моралес вышел, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Он спас де ла Барра. Теперь оставалось только найти его и сказать, чтобы он убирался подальше от Вальядолида и не попадался на глаза генералу. Война продолжалась, и у неё были свои законы. Иногда лучший солдат — это тот, кого нет в списках, но полковник сделал это не только из лучших побуждений. Он знал, что его поступок оценят по достоинству, как церковь, в лице падре Антонио, так и светская власть, в лице родного дяди де ла Барра, дона Альберто, а значит, он сможет и дальше прекрасно усидеть на обоих стульях.