Адмирал Великого океана (СИ) - Оченков Иван Валерьевич

— А я-то тут при чем?

— При том, что мне за тридцать было, когда учиться начал, а тебе, дундуку, и двадцати нет. Сейчас ты кто? Кочегар. Не бог весть, какая должность, а сноровки требует. А не будешь дураком, в масленщики выйдешь, а там и до машиниста недалеко. Глядишь, к действительной службе с профессией обзаведешься, таким прямая дорога в унтера. А с образованием то и в юнкера, а там до офицера рукой подать.

— Погоди, Лука Иванович, — решительно возразил сообразивший, наконец, куда тот клонит, Шахрин. — Я человек вольный. В кочегарах пока до Аляски не дойдем, а там сойду на берег и поминай как звали. Переселенцы призыву не подлежат.

— Ну и на кой черт тебе та Аляска? — рассердился Воронихин. — Там знаешь, какие морозы? А тут всегда сыт, в тепле и нос в табаке!

— Благодарю покорно, — решительно отказался Иван, — а мне такой судьбы и даром не надо и за деньги не требуется.

— Ну и дурень!

— Уж каков есть.

— Эх, Ванька, помяни мое слово, локти кусать будешь!

В отличие от Воронихина, Петер Люттов считал, что его русскому другу очень повезло, и даже пожелал присоединиться к их оркестру.

— Майн фройнд Йоганн, — без обиняков попросил он у приятеля. — Ты есть составить гёнешафт, как по рюсски? Покровителство, ферштейн?

— Чего?

— Я тоже любить музыка и хотел бы играть с вами. Попросишь за меня его высочество?

— Так ты ж ни петь, ни свистеть не умеешь? — озадаченно посмотрел на него Ванька.

— Найн! — возмутился Петер. — Я есть очень карашо отбивать ритм в бубен и барабан.

— Так это любой дурак может!

— Вот я буду этот дурак, — ничуть не смутился бойкий голштинец. — Кто-то же должен?

— Ну ладно, — решился испытать товарища Шахрин. — Помнишь, мы в Гаване слышали уличных музыкантов. Там еще негра на сдвоенном барабане стучал. Сможешь повторить?

— Хм, — задумался Петер, а потом перевернул котелок и довольно точно изобразил слышанный на берегу замысловатый ритм.

— Ишь ты, — улыбнулся Ванька, после чего взялся за аккордеон и выдал запомнившуюся латиноамериканскую мелодию.

Петер тут же подхватил и вскоре у них получился настоящий номер, который они и разыграли перед ее высочеством.

— Браво! — захлопала в ладоши великая княгиня. — Просто прекрасно.

— Покорнейше благодарим, Анастасия Александровна!

— Погоди-ка, вы со своим другом один раз слышали эту мелодию на берегу и запомнили ее?

— Ну так, дело-то нехитрое.

— Бог мой, Ваня. А ведь у тебя абсолютный слух! Ты настоящий талант, тебе же учиться надо!

«Снова-здорово» — поморщился про себя Шахрин. — «Чего вы все меня учить вздумали?»

Но вслух сказал лишь:

— Ваше высочество, так возьмете Петьку в оркестр?

— Возьму, конечно, — улыбнулась Стася. — Если обещаешь, что будешь учиться!

— А я чего? Вот отстою вахту и сразу начну! Завтра. А пока дозвольте идти.

— Ступай, если хочешь. Но я с тобой не закончила!

Добившиеся своего матросы неуклюже поклонились, после чего дружно побежали к себе вниз, топоча по палубе прогарами.

— Их быть твой должник, Йоганн! Данке шон! — с чувством поблагодарил товарища Петер, как только они остались одни.

— Битте… — немного растерянно ответил Ваня, не понимающий, откуда у рыжего немчика такая буря восторгов, — одно в толк не возьму, на кой черт оно тебе надо?

— Мы же не будем служить здесь вечно? — пожал плечами Люттов. — А музыка — это очень кароший дело. Ты, Ваня, как это… настоящий виртуозе! Ты можешь играть на свой хармоника. А я буду твой унтернеймер. Антреперенер. Вот! Мы заработаем куча денег! Будем богаты.

— Вон оно как, — ухмыльнулся понявший, откуда ветер дует, Шахрин. — Раз мы разбогатеем, может ты мне прямо сейчас тот доллар, что еще в Нью-Йорке занимал, вернешь?

— Майн фройнд Йоганн, — приобнял его за плечо Петер. — Что есть айн доллар, когда перед нами такой, как это… першпектифф!

Пока наша маленькая эскадра двигалась на Юг, а Стася разрывалась между школой и оркестром, я потихоньку планировал свои действия. Впереди нас ждало рандеву с Лихачевым в городе хрустальной мечты Остапа Бендера с загадочным и звучным именем Рио-де-Жанейро. Полтора миллиона человек и все поголовно в белых штанах… Разумеется, народу там сейчас поменьше, равно как и достопримечательностей. Статуи Христа Искупителя и то нет. Есть только много-много диких обезьян и чертова прорва донов Педро.

Один из этих самых Педров является ни много ни мало целым императором Бразилии, с которым хочешь не хочешь, а придется встретиться. Все-таки монарх из довольно-таки древней династии. Можно сказать, потомок самого Гуго Капета!

Вот только не очень и представляю, о чем с ним говорить. Он всего на два года старше меня. Императором стал еще в детстве после отречения отца, вздумавшего вернуться в Португалию и свергнуть собственного брата. Самостоятельно правит уже более пятнадцати лет и добился немалых успехов. Проводит либеральную политику. Утихомирил оппозицию, подавил восстание в провинции Пернамбуку и выиграл войну с Аргентиной. Даже странно, что его в конце концов свергли.

Торговых сношений с Россией практически нет. Можно, конечно, договориться о прямых поставках кофе, но у нас больше любят чай. Выпросить семена гевеи? Так ведь не дадут! Украсть самому… а зачем? В наших широтах она расти не будет, разве что на Гавайях попробовать. Сейчас это независимое и довольно-таки дружественное к России королевство. Но дело это, в смысле кража семян, очень непростое. Англичанам для этого понадобилась целая спецоперация.

Вот черт, опять сыны Альбиона! Интересное дело, куда в глобус не ткни, обязательно попадешь либо в британскую колонию, либо в зону их экономических интересов, либо в страну должника. В Латинской Америке им должны вообще все! Сколько бы САСШ ни декларировали Доктрину Монро, островитянам на это плевать.

Лондон буквально оплел континент своими сетями, планомерно душит кредитами, вынуждая поставлять в Европу сырье и покупать, желательно беспошлинно, то есть по самым низким демпинговым ценам, промышленные товары. Еще одним мощным средством влияния был британский «культурный империализм». Правительство не жалело средств на поддержание образа британцев. Их «цивилизацию» можно было свести к чеканному лозунгу: «чистота, красота и порядок».

В глазах «аборигенов» островные джентльмены с их аккуратностью, чопорностью, деловитостью действительно становились образцом для подражания. В итоге эта тихая культурная экспансия дала Великобритании больше, чем большинство войн. И с этим надо что-то делать…

— Ваше императорское высочество, — заглянул ко мне странно улыбающийся посыльный.

— Чего тебе? — не слишком любезно посмотрел я на матроса.

— Там господин капитан просют вас пройти на мостик!

— Ладно, сейчас приду. А где Анастасия Александровна?

— Ее высочество уже там.

Быстро поднявшись по трапу, я вышел на верхнюю палубу и едва не остолбенел от неожиданности. Передо мной восседал на пушечном станке какой-то мужик в вывороченном тулупе, с длинной седой бородой из белой пакли, на голове у него красовалась картонная корона, в руке трезубец настоящего владыки морей, а вокруг него несколько матросов с лицами, перемазанными жженной пробкой, изображавших по всей видимости чертей или морских коней, запряженных в его колесницу.

— Я есть морской царь Нептун! — пробасил подозрительно знакомым голосом ряженый. — И требую доклад по всей форме. Какого царства ваше судно и куда путь держите⁉

— Мы что, на экваторе? — сообразил я, наконец.

[1] Прогары — одно из названий матросских ботинок. Хотя в указанное время, уставной обувью на флоте были сапоги.

[2] По внешнему виду кнопочные аккордеоны напоминали современные нам баяны, появившиеся в конце XIX века.

Глава 18

Традиция отмечать при прохождении экватора праздник Нептуна появилась в Российском флоте не так давно, но несмотря на это успела пустить корни. Нельзя сказать, чтобы она стала обыденностью, все же кругосветные плавания случались не так часто, и тем не менее уже появились свои неписанные ритуалы и правила. Нарушать которые не следовало никому.