Рюрик. Князь из будущего (СИ) - Марков-Бабкин Владимир

Планы, понятно, не поменялись. Но, в Кронштадт мы пока не идём. Стоим. Да и где он тот Кронштадт? А где мы? Прижимистый Сергей Михайлович со своим котом и хозяйством подождут. Надо с происходящим наконец разобраться. Во всех случаях, мы вчера вошли в российские воды. Потому можно не таится. Ситуация чрезвычайная. Тем кто под моей рукой оказался пора увидеть с кем им в дальних поход ходить.

* * *

БАЛТИКА. ОКЕАНОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЕ СУДНО «ПРОФЕССОР ШТОКМАН».

Поднялся на мостик. Море хмурое. Тумана утренний, но не плотный как вчера. С мостика и вдаль и вблизи видно.

Сейчас старший мичман погранцов, Серков кажется, торгуется с моим боцманом у лееров. Ну, как торгуется, обе стороны происходящему рады, но, флотские традиции требуют бумаги оформить, да и определить «дар» это или «временное хранение». А сейчас передаваемое ещё кормить надо. Забавная сценка.

— Сергей Михалыч, да ты посмотри эту геройскую морду! Он же наш моряк! Сам выплыл и друга спас!

— Да не агитируй ты меня за Советскую власть, Степаныч! Героя такого я рад принять. Но, мне бы справку от ветеринара надо. А вдруг у него чесотка? Или бруцеллез? Мне с Зойкой рисковать не надо. Да и где на него корм возьмёшь?

— Михалыч, не выловили мы ихнего ветеринара с драккара, — шутя огрызается мичман, — ты уж своего врача побеспокой. А то у нас на катере места мало, мелкую-то мы пристроим, а этого заберем, как до базы дойдем. Ну и сена привезем с берега, если возместить надо.

— Ладно, найду вашему герою отдельный бокс, — деловито говорит боцман и забирает поводок у Серкова, — но сена у меня мало, завтра бы пополнить надо, край в четверг.

— Спасибо, Михалыч, с первой же оказией привезём!

— Куда вы денетесь с подводной лодки. И помни — чужие деньги, которые полежали в твоём бумажнике — привыкают. Бывай.

Полорогий пловец стучит по палубе следую за боцманом в его пенаты.

* * *

— Доброе утро, Руслан Григорьевич, вы сегодня при параде!

Оборачиваюсь. Улыбаюсь.

— Доброе-доброе, Ольга Андреевна!

Жацкая бросает с мостика взгляд вниз.

— Ого! Что за живность?

Пожимаю плечами.

— Бог знает. Погранцы ночью козла выловили.

— В смысле выловили?

— Буквально. Как-то удержался на обломках драккара. Или влез на них. Бог весть, короче говоря. Но, не бросать же животину на погибель? На катере держать его невозможно. Вот привезли на сохранение.

Кивок Ольги.

Подмигиваю ей:

— Кузьмич доволен, судя по всему. У нас тут целый зоопарк, как ты знаешь.

— Скорее Ноев ковчег.

Усмехаюсь «биологине». Прекрасная женщина. Жаль не моя.

— А кошка твоя где?

— Фрейя в каюте, где ей быть. Хотела её прогулять, да она запах необычный учуяла — перевозбудилась. Вот я пришла спросить.

Жацкая замолчала. Я тоже не спешил говорить.

Мы с Ольгой знакомы лет десять. Соседи по Амалиенау. Были у её мужа и у меня одно время соседние виллы на углу Каштановой аллеи и переулка Каштановый, забор в забор.Ольга съехала потом к матери после развода. Ну и я продал свою уютный немецкий домик года два назад. С тех пор почти и не пересекались. Так, пара раутов. Шампанское, кофе… Жена даже с чего-то приревновала. Может и не зря. Сердцем женщины чуют. Ольге же просто выговорится надо было после развода.

Короче, разладилось у нас с женой. Или не сложилось. Разные мы.

А Жацкая видная. Красивая. В моём вкусе. И главное для меня — Личность, а не рублёвская пустышка с дорогими побрякушками.

Развела, в общем, нас жизнь. И с моей бывшей Любой. И с Жацкой. Моя супруга последний год предпочитала в Европе жить. Лишь деньги требовала. Регулярно. А Ольга, насколько я знаю, ушла в работу. На удивление, по профилю. Уж зачем разработчикам секретных буёв, которые мы ставили был нужен биолог мне неведомо, но, кандидат медицинских наук Ольга Андреевна Жацкая в их коллектив вписалась. Судя по всему, глубоко. Я не интересовался, но, трудно было не заметить ревность программистки команды — Юленьки Бергман. Приревновала девонька Оленьку к своему отцу Александру Францевичу.

Не знаю, есть ли между ними что-то, но Юля явно ревнует.

А потом Ольгу с Бергманами назначили на «Штокман». И меня. Так бывает в жизни. Приказ есть приказ.

— Руслан, где мы?

Вопрос был неприятный. Но, через час мне придётся говорить в кают-компании. Ольга будет на этом собрании начальствующего и командного состава, как руководитель биолаборатории. Специфическое у нас судно. «Океанографическое».

Пожимаю плечами.

— В море.

— А где? Я никому не скажу. Честное пионерское.

Внутренне усмехаюсь. Из уст тридцатипятилетней женщины это звучало забавно. Молодой, умной, красивой, но, всё же не девочки. Могла бы ещё пионерский салют изобразить. Впрочем, она же без галстука… Да и не была она никогда пионеркой. Родилась как раз, когда Союз три алкаша распустили в Беловежье.

И она очень подавлена сейчас.

— Не знаю, Оленька. И никто не знает. Разве что Господь Бог. Точно, мы не там, где были.

— А драккар? Откуда он тут? И эти реконструкторы? Я пыталась с их женщинами говорить. Ни английский, ни французский они не понимают. Но, по поведению и вещам видно: никакие они не реконструкторы. Дикари самые настоящие. Или одержимые. Ни за что не поверю, что ради такой исторической прогулки кто-то в здравом уме без белья стал бы ходить. Да и козёл этот с драккара. — она кивнула вниз, — Зачем он реконструкторам, прости Господи?

— Оль, я не знаю. Всякую живность возили на драккарах. Полезны в походе.

Мой ответ ей совершенно не понравился.

— Руслан, но, что же делать? Ты — капитан. И мужчина. Скажи мне.

Она повернулась и посмотрела мне в глаза.

Я выдохнул:

— Оль, на дворе, судя по всему, девятый век. Скорее всего мы где и были — на Балтике. Но не факт. Очертания берегов другие. Никаких спутников и маяков. Радио молчит. Тишина на всех каналах. Статика. Даже радиостанции не вещают. Ни Питер, ни Луга, ни Таллин, ни Кингисепп. Ничего. Только наши переговоры. Других нет. Даже рельеф морского дна изменился. Что будем делать? К берегу идти. К какому? Надо осмотреться.

Ольга кивнула.

— Я всё это знаю. Догадываюсь, точнее. Буи же у нас умные. И приборы есть в лаборатории.Но… я боюсь, понимаешь? Мне… страшно…

Её глаза вдруг наполнились слезами, и она отвернулась, словно смутившись своей слабости.

Замираю в нерешительности. Хотелось её обнять и успокоить, но как она отреагирует? Даст по морде лица? Вырвется и убежит? Отношения окончательно рухнут. Мы ведь просто коллеги… Или не просто?

Я сам запутался.

— Оленька…

Она порывисто обернулась. Слёзы текли по её щекам.

— Рус… у меня там мама и сын… как теперь?

Поглаживаю её по голове.

— У меня там тоже сын. Я не знаю, что делать. Но, как-то надо жить.

Ольга смахивает слезы.

Слышится что кто-то по лестнице поднимается.

Ольга отстраняется.

Глубокий вздох. Снова уверенное лицо. Умеет она эмоции скрывать. Жили мы рядом, но никто не знал, что муж бил её. Козлы бывают разные, не только герои, как тот что у нас на палубе.

— Я пойду, Руслан. Григорьевич. Кошечку выгулять надо.

Киваю.

Ольга отступает к трапу.

— Здравствуй Ларс.

Торсон приветствует её и пропускает.

Оборачивается ко мне. И на миг замирает.

— Здравия желаю, товарищ… — начинает командир пограничников, — капитан первого ранга.

Вижу, как он вспыхивают его глаза как он мои награды и нашивку обозревает. Руку от своей фуражки он не отрывает.

— Разрешите обратиться! — продолжает Торсон.

— Здравствуйте, старший лейтенант! — отвечаю ему устно и салютом, — разрешаю. Доклада не надо, говори просто.