Генеральный 7 (СИ) - Коруд Ал

Чтобы подготовить таких работников, школам придется далеко уйти от современных методов обучения, не говоря уж о тех, что были призваны готовить рабочих Второй волны, занимающихся однообразным трудом. Рабочие места с предприятий и из офиса перенесут в дом — это, по-видимому, наиболее удивительная особенность цивилизации Третьей волны. Разумеется, не всякую работу можно выполнять дома. Но когда дешевые средства коммуникации заменят дорогостоящий транспорт, когда возрастет значимость интеллекта и воображения в производстве и уменьшится роль грубой силы и рутинной умственной работы, значительная часть населения, по крайней мере, часть работы будет выполнять дома, и на предприятиях останутся лишь те, кому необходимо иметь физический контакт с предметом труда.

— Вместо концентрации населения, энергии и многого другого общество Третьей волны будет стремиться к рассредоточению. Вместо принципа «чем больше, тем лучше» в обществе Третьей волны возобладает принцип «адекватных масштабов». В отличие от высокоцентрализованного общества цивилизация Третьей волны осознает ценность децентрализованных решений. Подобные перемены предполагают резкий уход от стандартной бюрократии старого образца и появление в бизнесе, правительстве, школе и других общественных институтах нового типа организаций. Там, где сохранится иерархия, она станет более мягкой и подвижной. Новые организации отбросят старое представление «один человек, один хозяин». Все это означает, что решения будут приниматься многими людьми поочередно, — Леонид Ильич хитро взглянул на собеседника. — Это пока лишь теоретические пункты, но тебе, Петр, наполнять их практикой. Возможно, опровергнуть. Что скажешь?

Машеров не задержался с ответом:

— Я вижу здоровые зерна в этих идеях. И что более странно, читал некоторые из них в нашей фантастической литературе. Вы же просили с ней знакомиться.

Брежнев заметно оживился и тут же поинтересовался:

— И как тебе?

— Вначале казалось ерундой, потом задумался. Попросил консультантов поискать нечто дельное, более… практичное и связанное с землей. И что интересно: там как раз были идеи о распределении людей по территории. Чтобы люди не теснились в городах, а жили в лесу на природе. Комсеть, компактные ЭВМ, хорошая дорожная сеть, роботизированная доставка. Сейчас я вижу в этом не фантастику, а задачу-путь и не завтрашнего, а послезавтрашнего дня. Но с другой стороны, эта волновая теория слишком опирается на прошлое. А мы уже знаем, что возможности передового общества выше предыдущего, наш опыт построения социализма выявил иные пути развития.

— Вот как? — Брежнев задумался. — Ну и я сам вижу огрехи. Теория ведь западная, она мыслит несколько иными категориями. Но пока там наши умники создадут свою. Опять нам, — он вздохнул, — практикам нащупывать. Я тут тебя познакомлю с социологами из Института при Академии наук. Они крайне интересные вещи говорят. Потому я их на большие площадки не выдвигаю. Сплошной антисоветизм получается.

Генсек захохотал.

— Они находят нечто необычное?

— И так и не так. Понимаешь, общество — такой же живой организм и чутко реагирует на любые изменения. Мы стали жить лучше и в планах дальнейшее повышение благосостояния. Так возникает закономерный вопрос: что будет дальше двигать человека, если у него по нынешним меркам все будет? Какая парадигма?

— Ну…

— Баранки гну. Никто не хочет ответить честно. Стремление к материальному лишь породит потребленцев, а это падение морали, разложение семьи и социума. Кнут исчез, пряника не придумали.

— А как же сознательность?

— Много ли их у нас было во все времена, сознательных? Вот и решай: или мы создаем жесткий каркас с системой принуждения и поощрения, или выдумываем нечто абсолютно свежее. Я пока ничего не смог придумать.

Откровенно. По глазам заметно, что так. И мера ответственности внезапно ощутилась в этот момент в полном объёме. Как никогда раньше.

Информация к сведению

Анализируя трансформацию простого товарного производства в капиталистическое, Маркс показал на примере стран Западной Европы, что этот процесс сопровождался отчуждением товаропроизводителя от принадлежавших ему средств производства. Присматриваясь уже к эволюции капиталистического производства, Маркс констатировал на примере акционерных обществ «превращение… капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами» Новую фазу (30-е — 40-е гг. ХХ в.) процесса отделения управленцев от собственников американский социолог Д. Бернхэм назвал «революцией управляющих». Таким образом, от вещной собственности «эмансипируется» не только значительная часть нижних, но и часть верхних страт. Наконец, на современном этапе, который называют по-разному — поздней модернити, постмодернити, индивидуализированным, постиндустриальным обществом, глобализацией, — происходит относительная автономизация управляющих от управляемых. З. Бауман выразил эту тенденцию в следующих словах:

'Навязывание норм и исполнение нормативных предписаний приковывает контролирующих и контролируемых друг к другу, делая их неразделимыми.… Воспроизводство властной иерархии требовало их постоянного присутствия и конфронтации. Именно эту взаимную зависимость… и сделала излишней новая технология власти…Высшие эшелоны новой иерархии власти характеризуются… способностью передвигаться — стремительно и по первой необходимости, тогда как низшие уровни — неспособностью даже замедлить, не то чтобы остановить, такие движения и собственной неподвижностью. Побег и ускользание, легкость и переменчивость пришли на смену мощному и зловещему присутствию как главным приемам господства

Процесс трансформации собственности ведет к тому, что, по словам Д. Белла, «собственность остается только юридической фикцией», и 7 вызывает «диффузию прав собственности». Причем ее традиционная форма — рассредоточение акций среди мелких держателей — отходит на второй план. Так, с 1960 по 1990 гг. в США доля акций мелких держателей сократилась с 87,7% до 58,5%.В то же время распространяется собственность на информацию и знание. По оценкам П. Дракера, «все большее количество людей работают с компанией,… но не на компанию, не как ее работники». В результате «человек не зависит в той степени, в какой это имело место в индустриальной цивилизации, от собственности представителей господствующего класса на средства производства, так как главным из них становятся знания, неотделимые от человека»

Росту независимости «контролирующих» от «контролируемых» способствуют не только глобализация финансового капитала, его способность к беспрепятственным перемещениям (наднациональная мобильность), трансформация собственности, но и изменения в системе трудовых отношений. Они наблюдаются в нескольких направлениях: «индивидуализации труда», изменении статуса безработных как потенциальной рабочей силы и радикального сокращения численности работников физического труда. По словам М. Кастельса, «мы являемся свидетелями обращения вспять исторической тенденции к наемному труду и социализации производства… индустриальной эры». Это в частности выражается в падении числа занятых в сфере традиционных отраслей экономики. Так, в США с 1980 по 1994 гг. занятость в обрабатывающей промышленности сократилась на 11%, а в добывающей — на 41%. Переход от массового производства к гибкому рабочему графику меняет структуру занятости. В ней все больше превалируют возможность работать на дому, т.е. вне основного места работы (например, компаний), временная и неполная занятость, т.е. работа с неполным рабочим днем, способ зарабатывать на жизнь, выражаясь словами З. Баумана, «по-бразильски»: время от времени перехватывая случайную, краткосрочную работу без каких-либо оговоренных гарантий, без права на пенсию и компенсацию, но с большими шансами на увольнение.