Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад

Через несколько минут на столе уже стояли три бокала и столько же бутылок с пенным напитком, вытащенные с ледника.

— Алекс, у тебя в леднике только пиво и водка? — с удивлением спросил Николаи.

— Я тут бываю нечасто, а еду можно заказать в ресторации, зачем тут хранить продукты и нанимать кухарку. В нашем деле чем меньше ушей, тем полезнее для здоровья.

— Скажи еще, что глухой разведчик есть твой идеал? — подколол генерала полковник. Пока они так препирались, Пётр пил своё тёмное пиво, у которого вкус действительно отдавал какими-то тонкими бархатными нотками. И думал!

Появление в Петрограде такой персоны, как Вальтер Николаи — совершенно не случайно. Что это? Провокация Антанты? Мы помогаем Вальтеру, а лягушатники с лимонниками нас за это из союза исключают и всё? Прощайте проливы… прощай, Восточная Пруссия. А то, что Пётр собирался еще и на Кенигсберг лапу наложить, так про это «союзничкам» пока что вообще знать не полагается! Или в Рейхе всё настолько скверно, что ему и помощи ждать неоткуда? Или есть еще какие-то, непонятные мне варианты? И кто стоит за полковником Николаи и за его визитом?

После непродолжительного перекуса, точнее пивной паузы, и последовавшего за ним перекура разговор продолжился.

— Благодарю, Ваше величество за небольшую паузу. Сначала скажу о причинах ситуации. Стало совершенно ясно, что войну на два фронта Германия выиграть не может. Единственным выходом из этого стало бы один из фронтов окоротить, я правильно сказал? — Пётр в ответ махнул рукой, продолжай, мол, разобрались, — И тогда на втором направлении можно было бы выиграть. Или добиться достаточно хороших результатов для заключения мира. И тут император и военные, в первую голову Гинденбург, разошлись во мнениях. Император не хотел никакой договоренности с республикой и лаймами. Он считал, что русский император будет свое слово держать, а галлы и бритты могут в любой момент ударить в спину. А потому я и пытался в прошлый раз эти договоренности осуществить. Тогда Людендорф инициировал наступление на Ригу, только чтобы помешать этой соглашение. Потом операция на Моозунд — тогда император вспылил, потребовал отставки Гинденбурга и Людендорфа. Но был арестован военными и отправлен под домашний арест. Кроме этого, арестовали принцев, которые командовали войсками, но они тоже под домашний арест. И те влиятельные начальники, кто монархист с самого начала. Я, как убежденный монархист попал в это число.

— Может быть, сыграло роль то, что ты слишком много знал о договоренностях между нашими императорами? — спросил Вандам.

- Так, Алексей Еффимоффич, это очень да вариант! Так и случился военный… как сказать… Militärputsch…

— Военный переворот. — уточнил генерал.

- Да, да, так… Наши генералы сделал ставка на то, что перебросить войска сюда, в Россия и вывести ее из война. Сепаратный мир. Они хотят его, чтобы иметь надежный тыл. Но для этого им надо договориться с Париж и Лондон. Они договорились, но не могут им доверять! Поэтому не смогли сюда перебросить три-четыре армии, как надо бы. Только две! А сейчас, когда тут тихше, — Николаи наморщил лоб, понял, что ошибся, — ruhig! Тьище! они вынуждены возвращать их назад. Эта авантюр им ничего не дать!

Полковник сделал небольшую паузу. Он явно не привык говорить много на русском языке, поэтому этот разговор стал имел для него дополнительные трудности.

— Ситуация в Германии entscheidend… как это точнее… критический! И по моим данным, военный хотят отстранить Вильгельм от власти насовсем. Они предложили император подписать отреченье. Тот отказался. Счёт идёт на дни.

— Ситуация понятна, полковник. Что вы хотите от нас? — спросил Пётр.

— Убежище! Для император!

— Я тут потому что есть кто монархист и готов помочь, но контры[3] не будет — у нас мало сил. Надо больше. Я работаю над этим. Готова группа — освободить Вильгельм, а у меня есть коридор около Риги мы император переправим через линию фронта.

- Dies ist die letzte Chance!

От волнения Николаи перешел на родной, немецкий. Потом попытался поправить, сказать фразу на русском, но Пётр его остановил движением руки: его мысль, итак, все поняли, тем более что государь, как и его генерал немецким владели. Пусть и не в совершенстве. Пётр всё-таки больше голландским, а вот Вандам и голландским, и немецким примерно на одном уровне.

Пётр задумался. Он достал табакерку и стал набивать небольшую глиняную трубку табаком — привычка к этим неприхотливым сосудам для курения у него как раз из Голландии. Нет, в его коллекции были трубки из дерева — самых различных пород, были и из бриара — этого нароста на корне вереска, который изумительно держал тепло и очень долго не прогорал. Было даже экзотика: трубка из морской пенки. Но с собой таскал именно глиняную короткую носогрейку, которую и разбить не жалко, и стоят сущие копейки за пучок!

Полковник и генерал тут же заткнулись, боясь пошевелиться. Они понимали, что Михаил Александрович принимает решение, непростое решение, скажу я вам. Дать приют врагу! Это такая буря поднимется, такой скандал! И Пётр взвешивал все плюсы и минусы возможного решения. Он почувствовал главное: решать надо тут и сейчас. Есть моменты. Когда нельзя отложить вопрос, дабы в неспешке подумать, обсудить оный с боярами… нет, это должно быть быстрое решение и только его!

— Я дам Вильгельму приют и защиту! — произнёс Пётр и увидел, как у его собеседников расправились плечи, как будто скала с них рухнула вниз. Очень может быть, что он ошибся, но какой-то внутренний голос подсказывал ему, что он прав![4]

[1] Hoppnehmen — В смысле схватить, арестовать.

[2] Самые дешевые, отчаянно разбавленные сорта хмельного напитка.

[3] Николаи имел ввиду контрпереворот, но сумел подобрать такой русский аналог

[4] Очень интересно отметить родственные отношения между монархами. Близкий родственник Николая II король Британии, Георг отказал семье царя в убежище после революции. Другой родственник, Вильгельм, в свое время разрешил жене Михаила Александровича — Наталье Брасовой с сыном, Георгием проезд через территорию Германии в Париж. К сожалению, счастья это им не принесло: Гора погиб молодым в автомобильной катастрофе.

Глава двадцать шестая

Петр переживает пять покушений на свою жизнь за один день

Глава двадцать шестая

В которой Пётр переживает пять покушений на свою жизнь за один день

Петроград

9 декабря 1917 года

Вот и наступил тот самый день, когда некоронованный пока еще император Михаил Александрович из тех самых Романовых, которые стали править Россией после Великой Смуты наконец-то выехал в Москву. Члены царской фамилии отъезжали по очереди уже три дни подряд. Последними покинули старую-новую столицу племянницы Михаила, четыре дочки покойного императора Николая II.

Накануне Вандам принес императору сведения, что его отъезд из столицы сопряжен со множеством рисков. В сложившейся ситуации острое желание убить государя возникло у многих, если не у всех. В первую очередь это касалось главного противника — немцев. Гемпп сумел отправить в Петроград своих людей — но этот вопрос благодаря Николаи решился весьма быстро. Группу некого Штирмера блокировали на конспиративной квартире, которую взяли штурмом. Янус Штирмер выжил, хотя и находился без сознания. А вот пятерке его добровольных помощников не повезло: их там и перестреляли. Но кроме немцев как-то слишком сильно зашевелилась агентура Франции, Британии, даже старый австрийский агент вступил в контакты с польскими социал-демократами, имевшими свою боевую группу, к которой пока что Тайная канцелярия не добралась. Всплыли на поверхность боевики-анархисты, вот насчет эсеров проблем не намечалось: их боевую организацию прижали к ногтю. Но зашевелились недобитые радикально настроенные большевики. А еще криминал… А еще аристократы, которые сплотились вокруг неприлично богатых Юсуповых.