Фрейлина. Предотвратить (СИ) - Шатохина Тамара

Тот понравился Фредерику сразу, с ним хотелось и приятно было общаться, но вот его Мэри… За нее было стыдно – женщина предложила себя совершенно открыто и ни разу не устыдилась, получив завуалированный вежливый отказ. Как так?.. Но особенно огорчало то, что теперь, кроме заслуженного уважения, он невольно чувствовал жалость к Максимилиану, а ведь это оскорбительно.

В это время и состоялось его настоящее знакомство с Таис. Кажется, они уже виделись до этого. Порывшись в памяти, он вспомнил игру в буриме, но тогда его увлекла именно что игра, женщины же привычно не интересовали. Возможно, они даже перекинулись парой слов… он плохо помнил.

Вначале насторожился, когда его уединение у воды нарушили. Потом понял, что это не привычное уже преследование – девица и правда не подозревала его присутствия здесь. Вначале он опять не рассмотрел ее, не интересуясь, но пара фраз… интересная манера разговора, забавное, но приятное произношение, ее мысли…

Мужчина невольно присмотрелся, отметив приятность девичьей внешности: трогательные ресницы, почему-то отсылающие мысли к раннему детству, привычно поджатые губы – крохотный рот, прямой взгляд глаз редкого серого оттенка…

В ее облике чувствовалось легкое несоответствие… чего с чем, тогда определить не удалось, но фрейлина Ольги была по-своему красива и изъяснялась умн о. Хотя тему, конечно, выбрала…

В призраков Фредерик не верил. Но если принять рассказ о них за страшную сказку, то и сойдет. Потому что и сказки бывают разными. В детстве одна из них вызвала в маленьком Фифи ночной кошмар и слезы – там Рапунцель отрезала по очереди свои пальчики и вставляла их между каменной кладкой стен, как лесенку для себя. Представить это было еще труднее, чем призрак русского императора, ржание призрачных коней и лай мертвых собак.

Впечатление от их разговора оказалось неожиданно сильным и Таис он запомнил. Ее ответы на вопросы и взгляд на отношения между людьми импонировали ему. Девица показалась ему своеобразным и возможно интересным человеком.

А оказалась возлюбленной Великого князя. Не случись того краткого разговора, Фредерик не обратил бы на них внимания, но теперь невольно наблюдал.

Заметно было, что Константин Николаевич всецело захвачен этой женщиной. То, как тянулся он за ней взглядом… и почти плевок на приличия потом. Хотя в России взгляд на них мог быть не настолько жестким.

И все же…

Они стояли слишком близко друг к другу - так, как разрешается лишь в танце. А еще разговор… даже на расстоянии видна была общность интересов к его теме. Заинтересованность друг в друге. Долгая прогулка в лодке потом, выражение лиц, которое они и не думали скрывать – всецелое внимание друг другу, живость эмоций при этом.

А потом его игра для нее на скрипке.

Этим инструментом Великий князь владел неплохо, хотя говорили, что его конек - виолончель и орган. Но некоторую не идеальность, а может просто неподготовленность исполнения всецело компенсировала вдохновенная подача.

Фредерик был нечаянным, но внимательным наблюдателем.

Просто так совпало… его интерес к этим двоим был вызван случайным разговором и мимолетной симпатией к личности юной фрейлины. На вид ей было лет шестнадцать – если смотреть издали, но, взглянув в глаза, смело можно было накинуть еще лет пять. Он и сам при ближайшем рассмотрении выглядел гораздо… гораздо старше своего возраста.

Мужчина заметил потом и корзинку с клубникой, и палантин, наброшенный на девичьи плечи… похоже отношения или уже приняли самый близкий характер, или к тому шло.

А дальше Фредерик просто забыл о них.

Впечатлений хватало. Он ближе сошелся с высокой компанией, заявив своим поведением слегка отстраненный характер общения, который всех устраивал. И даже Мэри, которая теперь демонстративно не замечала его.

Случайная встреча в парке Александрии и короткий разговор заинтересовали Фредерика, он согласился на встречу. Понимал уже, что женское внимание Таис ему не грозит, да и любопытство никто не отменял.

Ее предложение почти сбило с ног - образное выражение, но очень точное. Он многое успел ощутить – возмущение и злость… она не имела права выказывать свою осведомленность об их с Карлом отношениях. Но посмела.

С трудом выслушав резоны, которые она приводила, он с неменьшим трудом пытался осознать суть ее речи. Потом последовало возмутительное предложение… Развернуться и уйти помешало понимание того, что сейчас он не заперт в комнате, не загнан в угол - ситуация не критична и еще возможно выдержать приличия.

Вежливо отказать и распрощаться не получилось.

Предварительное решение он принял, когда нес бесчувственную Таис по дорожкам парка. Держал ее в руках на виду у всех… или очень многих. И это был только его выбор – оказать помощь самому, а не призвать ее со стороны. Не принуждение, но правильный рефлекс, уверенное веление мужской сути – помочь слабому.

И странное дело… при этом чувствовал он себя настолько естественно! Сейчас он был полноценным мужчиной, не хуже других – сильным, уверенным в себе и том, что делает.

Легкое теплое тело в руках, запретные касания…

Этим он напрочь компрометировал себя и ее. Все происходило, как она хотела, но… по его решению.

Удивила спокойная, почти равнодушная реакция Карла.

- Насколько ты заинтересован в ней?

- Хочу помочь. И это полностью оправдает нас с тобой.

- Но чей у нее ребенок?! Говорят, император…

- Не император. Но я не готов открыть личность отца, не испросив на то разрешения Таис.

- Тогда… и неважно. Делай, как считаешь нужным.

Разговор получился сухим и официальным, неожиданно породив острые сожаления. Карл стремительно отдалялся и Фредерик вдруг опять почувствовал себя одиноким и никому не нужным. Это чувство было настолько сильным, породив такие внутренние метания, что единственным выходом он увидел бежать от сомнений и как можно быстрее и дальше.

Дядюшка был приятно удивлен, высочайшее разрешение получено, а там и венчание состоялось.

По сути, у них был договор подобный тому, что у Ольги и Карла. Но Фредерик чувствовал себя увереннее – причины Таис были серьезны, сюрпризов здесь не ожидалось.

Дорога сблизила их. К простому желанию помочь невольно добавилось уважение – тяготы пути жена переносила стоически, совершенно не по-женски: без капризов и жалоб. Но главное то… Фредерик чувствовал себя сейчас очень правильно – единственно правильно. Защищать, заботиться и оберегать слабую женщину было приятно, это дарило то самое самоощущение мужской полноценности.

Желание видеть плоды своей заботы породило беспокойство за Таис. Ее хорошее самочувствие становилось потребностью для него. При каждой встрече он с тревогой вглядывался в лицо жены, отыскивая признаки нехорошего, чтобы вовремя его предотвратить.

Она худела, беспокойство возрастало… Он говорил с Дашшей и та успокоила его, но только на время. Теперь Фредерик с трудом держал себя на расстоянии – потребность контролировать состояние Таис, каждое изменение в ней, каждый ее шаг становилась труднопреодолимой. Пока что он справлялся с этим.

Потом еще больше – после Польши появился настоящий страх за ее жизнь и он нанял охрану. Деньги таяли… Дорога, растянувшаяся в месяц, быстро сожрала сбережения, которых и было-то не особо много – Фредерик откладывал из жалования, других источников дохода для него не существовало.

Он продумал два варианта их проживания в Вюртемберге.

Первым и самым желанным был отцовский дом, его родной – там он когда-то жил с мамой.

Кроме того, что условия в нем были приемлемы и Таис там будет удобно, Фредерик преследовал еще одну цель – он нуждался в отдыхе от ответственности. Не бросить и забыть, а оставить в надежных руках и месте и передохнуть. Слегка выдохнуть и уложить в себе, осознать все то новое, что пришло в его жизнь вместе с ней – всего-то. Может еще взглянуть на ситуацию и будущее слегка со стороны… рядом с ней думалось плохо, одолевало беспокойство – от свеженькой, пускай и не пышущей здоровьем девочки осталась половина.