Назад в СССР: Классный руководитель. Том 5 (СИ) - Аллард Евгений Алексеевич "e-allard"

Я зевнул, присел на кровати, ушёл в душ. Но как только вылез оттуда весь разгорячённый контрастным водным массажем, как в дверь постучали, и не дождавшись моего ответа, вошёл Юрген.

Расположился с удобством в кресле напротив меня, раскрыл дипломат, и выложил на журнальный столик несколько скреплённых листов бумаги. И несколько металлических значков.

— Это что такое?

— Ну раз ты назвался агентом Штази, как это у вас говорят? Назвался грибом, лезь в корзинку? — ухмыльнулся Юрген.

— Назвался груздем, полезай в кузов.

— Теперь, значит, ты в нашем кузове. Твой позывной — «Кедр». Нравится?

— Ты что этих бандюков всю ночь допрашивал? — я постарался направить на моего непрошенного гостя самый осуждающий взгляд, на какой был способен.

— Не только я. Но ночь — самое подходящее время. — Не переживай, ты только внештатный сотрудник. По мелочам тебя беспокоить не будем. И выполнять будешь лишь то, что позволят твои моральные принципы, — он загадочно улыбнулся. — Тебе каждый месяц будут переводиться сто марок на счёт Внешторгбанка. Немного, но, когда будешь участвовать в операции, будет премия. Хорошая.

Не стал говорить Юргену, что сто марок для советского человека — это просто богатство. На эти деньги в «Берёзке» я смогу покупать все из продуктов, что захочу. А за год можно накопить аж тыщу. Правда, при переводе в рубли получается невыгодный курс, все-таки валюта соцстраны, но это все равно очень здорово. Я взял один из значков и удивился его примитивности. Кругляшок с галочкой и шариком. Чем-то похож на значок игры в хоккей с мячом. Второй выглядел просто как медалька с дыркой, верхняя часть закрашена грязно-жёлтой краской, нижняя, с гербом ГДР, тёмно-коричневой.

— Этот знак, — Юрген кивнул на медальку с дыркой. — Будешь пришивать под воротник. Второй можно приколоть там же. Для опознавания своих в спецоперациях.

— А почему «Кедр»? — поинтересовался я, отложив значок на стол.

— Позывной Гагарина. Разве ты не помнишь?

— Слишком заметно. Лучше уж Заря-1. Позывной Королёва.

— Он уже занят. Не спрашивай кем. Сам понимаешь, секретность превыше всего. И давай подписывай, нам уже пора возвращаться в Берлин.

— На поезде?

— Нет, конечно, на твоей машине. Потом ее отгонят на вокзал. В Москве возьмёшь со спецстоянки, когда прибудет. Ну и твой мотоцикл. Документы тебе оформят завтра.

Я взял первый лист, внимательно прочёл, расписался. Потом тоже самое проделал со следующим. В этом что-то было от игры, словно я подписывал контракт на съёмки в кино.

— А оружие мне дадут?

— Пистолет? Если будешь участвовать в такой операции, то дадут. А так… Зачем? Тем более, у вас в стране это запрещено. И вообще говорить об том, что ты агент никому не надо.

Я усмехнулся и пошутил:

— Да нет, я всем буду говорить, что работаю на тайную полицию. И даже не на КГБ, а на немцев.

— Скажи уж на фашистов.

— Юрген, извини, я не хотел шутить на эту тему. Просто так получилось.

Юрген промолчал, сложил аккуратно подписанные мною листы, открыв дипломат, уложил туда. Защёлкнул замок и прокрутил диски кодового замка.

— А удостоверение мне дадут?

— Когда там, — он многозначительно поднял глаза кверху. — Одобрят. Все. Пошли завтракать. И собирай вещи свои.

После завтрака я вытащил сумку с купленными здесь кроссовками и магнитолой, не забыв самый главный трофей — сборную ракетку для настольного тенниса, которую выиграл у китайца. Все сгрудил в багажник спорткара. Юрген принёс только дипломат с кодовым замком и небольшую спортивную сумку, уселся сзади. И я завёл мотор. Вначале мы ехали по улицам городам, и я вёл тихо, никого не обгоняя, словно стал тем самым немцем, которые соблюдает Das Ordnung.

— Как тебе Дрезден? — тишину нарушил Юрген.

— Музеи отличные, зоопарк хорош. А так, все остальное. В моем провинциальном городишке, где я живу под Москвой, и то лучше. Ощущение, что здесь вообще мало, кто живёт.

— Олег, ну ты ведь знаешь, что Дрезден лежал в руинах после бомбёжки Англии и Штатов, — я впервые услышал, как у Юргена сорвался голос от обиды. — Я был пацаном, но помню, как мы лазили в этих разрушенных зданиях, не понимая ещё, какая эта трагедия!

— Прости, я не подумал, — мне действительно стало стыдно, я же сам помнил об этом, о фосфорных бомбах.

— Ничего. Советский союз очень помог нам. И в Берлине — тоже. Мы отстроили город, музеи. Люди приезжают к нам наслаждаться красотой этих зданий, картин, а ведь почти все это восстановлено.

Перед моим мысленным взором вспыхнули руины Петергофа, который разорили нацисты, вывезли скульптуры из золота, разрушили остальные, разводили костры на паркете главного дворца. По сути, те самые немцы, представитель которых сокрушался сейчас о потерях Дрездена. Я никак не мог отогнать эту мысль, что русские должны ненавидеть немцев, а они должны ненавидеть нас.

— Да, если Советский союз рухнет, то распадётся и соцлагерь, — внезапно вырвалось у меня.

— Да с чего ты взял, что Советский союз может рухнуть? — в голосе Юргена я заметил нескрываемую досаду, будто он ощущал, что я прав, но это злило его.

— Юрген, я говорил тебе, у нашей страны масса проблем. И если их не решить… А вот как решить их не знаю. Главное — это проблемы с недостатков товаров, самых обычных — одежды, обуви, продуктов.

— Я что-то не заметил по тебе, что ты испытываешь какие-то проблемы, — ядовито возразил Юрген. — Приехал в фирменных американских джинсах, финской куртке-аляске, английских ботинках из настоящей кожи.

Я поразился, насколько они изучили даже мой внешний вид.

— Все просто объясняется. Моя жена — заведующая секцией промышленных товаров большого магазина. Типа вашего «Центрума», ну может малость поменьше. Если бы не она, я бы голым, может, не ходил, но прикид имел гораздо скромнее. И все на мне было бы советского производства, — я усмехнулся. — И качество было бы, мягко говоря, не очень. Черт возьми, не умеем мы шить такую одежду, как у вас.

— Олег, социализм с его социальными гарантиями лучше капитализма! Лучше! И люди это понимают. Они не захотят это терять.

Что я мог сказать Юргену? Что народ, которому надоест смотреть на пустые полки, снесёт к чёртовой матери весь социализм с его гарантиями? А спустя десятилетия будет рыдать над тем, чего лишился? Я промолчал.

Мы уже проехали весь город, пригород, через Ханза-шоссе, сквозь коридор отвесных холмов, на которых росли сосны, и выскочили на автобан А13.

— Юрген, здесь уже нет ограничения скорости. Я поеду быстрее, отвлекаться не буду.

— Хорошо, — буркнул он.

Запахнувшись в куртку поплотнее, будто он замерзал, Юрген уставился в окно, замолчал.

А я вдавил педаль газа, мотор взревел, перейдя не более высокие ноты и окружающий пейзаж за окном слился в одну единую серую стену.

Завтра я улетаю обратно в Москву, возвращаюсь к своим старым делам. К жене, к моему мотоциклу, к Егору. И, конечно, к Марине. И только эта мысль грела душу.

Если понравилась глава, автору будет приятно, если вы оставите отзыв и поставите лайк. Все это радует сердца автора и позволяет работать дальше

Глава 10

Март 1978, Берлин-Шереметьево-Глушковск

До Берлина мы добрались с Юргеном быстрее, чем за два часа, и без всяких приключений. Несмотря на то, что на некоторых отрезках автобана А13 попадались ограничение скорости до 130 километров. Наконец-то я вернулся к своим ребятам, которые встретили меня в гостинице дикими криками радости, что смутило меня. А Ксения с сияющими от радости глазами показала мне контракт на создание ещё одной линии одежды, и приглашение на ярмарку в Лейпциг.