Патриот. Смута. Том 12 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Я здесь не один. Господь со мной. Он меня ведет и помогает.

Я счел нужным перекреститься, спросил еще.

— Отец, еще кто живой есть? Покормить, напоить? Мы здесь ляха бить будем. Крепко станем. Если местный, то помощь твоя понадобится.

— Ляха… Бить… — На лице его я увидел довольную улыбку. — С вами встану, коль возьмете. Первым в строю. Туда, где… Туда, где смерть найти смогу в бою.

— Смерти ты ищешь? — Я удивился. Хотя понимал этого человека.

— Себя убить страшный грех. А в битве… Они же приходят ко мне, царь… По ночам. Говорят.

М-да, все же в его состоянии я несколько ошибся. Слишком глубоко потери сотоварищей дались этому человеку. Он тем временем продолжал.

— Ляха бить. Если надо, я все расскажу, покажу. Место только здесь… — Он перекрестился. — Лях же он конницей силен. Чертями крылатыми своими. Бесами конными.

— Это они с тобой так? Они монастырь сожгли?

— Да кто его знает. — Он мотнул головой. — Я же у них не спрашивал. Налетели ночью. Осенью еще. Хутора пожгли, нас пожгли, пограбили и ушли. Но говорили не по-нашему, не на русском. Одно слово, ляхи.

— А наши что? Здесь же воеводы проходили, войска вели.

— На смерть они шли. Больно мало их было. И ты. — Он вздохнул. — Вижу храбрый ты, только людей-то у тебя всего ничего. Вижу.

— Ты не бойся, отец. Вся Русь со мной. Это только те, кто первыми пришел. К ночи нас здесь много будет.

Он перекрестился.

— Добро. Это добрая весть. Первая за… Да уже не помню за сколько дней.

— Отец. Ты мне лучше расскажи, покажи, что здесь и как. Где ручьи какие, где балки, где овражки, если местный.

— Это я мигом, воевода. Это я все сделаю.

Он поднялся, двинулся ко мне.

Я быстро раздал указания, и мы стали готовиться. С помощью монаха, имя которого так и осталось загадкой, дело пошло быстрее. Он так и не назвался, а я после пары вопросов перестал спрашивать.

Объехали мы округу, посмотрели на все особенности местности. Филко ворчал, думал, мы спорили с ним как лучше реализовывать наш план. И никак сойтись не могли во мнении. Уж больно, по мыслям моего инженера, я хотел действовать рискованно и нагло. А вдруг не купится лях. Не дурак же он, увидев построившиеся наши силы, в лоб бить.

Я же, наоборот убеждал, что как раз так и будет действовать Жолкевский. У него нет иного выхода, только лихим ударом опрокинуть наши позиции. Ударить не на холм, не по оврагу, а по полю. А раз так, то и нам становиться надо четко под удар, чтобы заманить его на себя.

— Это же риск. Великий риск, господарь! — Возмущался Филко

— Как иначе, а?

— Давай пушки в монастыре поставим! Тут все укрепим быстро. Нас ляхи отсюда и не выкурят. Холм нам подспорье. И по дороге дальше не уйдут.

— И что? Мы как тогда их разобьем? Биться будем, толкаться и что?

Спор был долгим, где-то часа два у нас ушло на объезд всех позиций и выработку стратегии. Этакой компромиссной, имеющей еще и пару запасных планов на случай, если ляхи всей силой сразу не ударят, или у нас что-то пойдет не так.

А когда стала подходить посошная рать, уже ближе к полудню, ей я выдал итоговый приказ. Как действовать. Какому отряду куда двигаться и что строить. Работа закипела с невероятной силой. Все понимали, торопиться надо. Лях может уже завтра к утру на позиции свои выйти и ударить с северо-запада.

По идее, по моим прикидкам, иных вариантов у него не было. Мы опирались не реку Колочь. И чтобы нам зайти в тыл ляхам, нужно было преодолеть по дороге приличное количество иных рек, пробраться через лесные массивы сомнительной проходимости. Ну а потом еще и Колочь как-то наскоком форсировать.

Но, на всякий случай, там я планировал размещать боевые части посошной рати. Мало ли. Вдруг какой-то легкий отряд в тыл нам все же пошлют. Инженерные бригады, конечно, те еще вояки, но по крайней мере, обозначат заход в тыл. А если это случится, то поднимут шум, и я тогда смогу туда отправить резерв. Подавить попытку прорыва в тыл, в лагерь.

Хотя. Не свойственно это ляхам. Понимая их и зная рыцарский менталитет, мыслилось мне, что придут они с гонором и будут бить нас лоб в лоб, чтобы победа овеяла их славой. Это также включалось в мой план, и именно этот момент не нравился Филко. Он опасался, что лях не так уж прямолинеен.

Все же с ним мне пришлось согласиться и кое-что улучшить в своей прямолинейной стратегии.

Работа кипела. Я ездил, наблюдал на рубежах за тем, как трудится посошная рать. Обдумывал кого и где размещать. К вечеру сам не заметил, как начали подходить мои боевые части. Сначала авангард. Части бронной конницы и аркебузиров, которых я не взял с собой. Все же нас-то таких уже больше полутысячи было. Затем конные казаки. Ну а потом уже вся прошлая рать.

Солнце шло к закату. Войско мое. Войско всей Руси встало лагерем на берегу реки Колочь. Завтра нас ждал тяжелый день. Победа или смерть!

Глава 10

Походные порядки войска Жолкевского. Смоленская дорога где-то близ Замри горы

Вечерело.

Жолкевский восседал на походном стуле и взирал как в самом центре походного лагеря прислуга ставила его личный шатер. Мысли медленно текли в его голове.

День выдался тяжелым и нервным. Постоянно шли сообщения о том, что разъезды русских маячат то слева, то справа от смоленской дороги. Но что радовало Жолкевского, изрядно набившего себе зад в седле, так это то, что его маневры дали результат. Клушино с бродами они оставили далеко на севере и прошли иначе. Никакой осады острога у истока Москвы-реки не случилось. Они обошли и его.

Расточительно терять панов шляхтичей на приступах какой-то никому не ведомой крепости, построенной наспех авангардом русских сил.

Все прошло даже лучше, чем можно было рассчитывать. Эти московиты даже не пытались оказывать давление на их фланг. Засели там за стенами и окрест в лесах у Черного озера. Носа оттуда не показывали. А ведь их там было пара тысяч, если считать со шведами. Могли и наседать. Стрелков — то у них много, местность позволяет.

Но. Этот… Да кто он черт⁈ Как это понять — воевода Руси⁈ Что это значит?

Этот Игорь Васильевич творил полное безумие. Приказал острогам не сопротивляться.

Конечно Жолкевский был опытным полководцем и понимал, оставлять русских за спиной было не очень хорошей идеей. Но в текущей ситуации выкуривать их тоже особого смысла нет. Если падет основное войско, если взят будет Можайск, все эти недобитки повылазят из своих нор и сдадутся сами. Переметнутся на сторону очередного самозванца, которого им покажет уже король Сигизмунд. Или на сторону выбранного боярами человека. А бояре тоже предпочтут Сигизмунда. Кого еще? Из своих они уже выбирали, хватит.

Кто силен, тот и прав.

Речь Посполитая на поле показывает, что она здесь и царь, и сам господь бог.

Станислав поднял взгляд на голубое небо, по которому медленно плыли облака. Улыбнулся. Игорь Васильевич помогал им еще и тем, что затеял сбор Земского Собора. Это же просто замечательно, что этот чудной русский вождь, иного слова тут не подберешь, сейм соберет. Как раз в то время, когда войско будет разгромлено, в Москве будут ждать представители всей этой большой страны. Испуганные. Да что там. По-настоящему ужаснувшись разгромом. Кого они выберут? В панике кого угодно. Кто силен, того и изберут. Скажут Владислава, значит его. А если сам Сигизмунд себя выставит кандидатом, то и короля выберут.

Беспокоило гетмана только то, что подле его короля все больше этих западных рыцарей. С одной стороны, за ними сила и слово Папы. Но с иной… Мы здесь сами по себе решать должны что и как. Делить победу с иноземцами негоже. Победа над Московским царством не их заслуга, а дела Речи Посполитой, ее короля, сейма и славных шляхтичей. И конечно же его — гетмана Жолкевского!

Станислав наблюдал, как его люди готовились ставить лагерь и сердце полнилось воодушевлением.

Уже завтра он поведет хоругви в бой и втопчет русских в грязь на берегах этой речушки. Как ее там? Колочь.