Служить и защищать (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— Это что за хрень? — спросил я.

— Ничего, офицер, — быстро ответил негр. — Мы просто разговаривали.

— Нет, — сказал я. — В барсетке что за хрень?

— Баскетбольные… Баскетбольные карточки.

Я вытащил одну, посмотрел, и на ней в действительности был изображен негр в баскетбольной форме, улыбающийся в объектив.

— И зачем они вам?

— Это карточки, офицер, — сказал уборщик. — Коллекционные. Я их с детства собираю.

— А где вещества? — спросил я, сделав шаг назад. — Ты по телефону говорил, что товар будет через полчаса.

Парень чуть повернул голову, посмотрел на меня, потом на ствол пистолета, и на его лице неожиданно появилась улыбка. Подозреваю, что если бы не оружие, то он сейчас вообще расхохотался бы в голос.

— Так, офицер… Это же карточки и есть. Мы договорились с Реджи, — он мотнул головой в сторону уборщика. — Что я принесу ему карточки. У меня там разное есть. Ларри Берд от «Топпс», она двести баксов стоит в нулевом состоянии. Патрик Юинг, Дэвид Робинсон. Они, правда, от «Хупс», но все равно чего-то стоят.

Я посмотрел на уборщика, и тот энергично закивал, подтверждая каждое слово.

— Все так, офицер, чистая правда. Я тут работаю весь день, перерыва у меня нет, и мы решили встретиться быстренько в туалете.

— Давай сюда барсетку, — протянул я к нему левую руку, при этом продолжая правой держать пистолет.

Он отдал. Я заглянул внутрь, поворошил содержимое.

— Эй, аккуратнее, офицер, — возмутился парень. — Они так-то денег стоят.

Твою ж мать.

Нет ничего, только в действительности десятка полтора баскетбольных карточек.

— А чего вы про товар-то говорили? — спросил я, озадаченно глядя внутрь. — Чисто драгдилер какой-то.

— Так это же Ларри Берд, офицер! — сказал второй. — Состояние идеальное, даже углы не потерты. Я же говорю, она двести баксов стоит, еле уломал ее продать.

— Да если бы матери на лечение деньги не нужны были, я бы и не продал.

— Погодите, — я на секунду замер, ситуация никак не могла уложиться у меня в голове. — То есть вы хотите сказать, что эта вся конспирация — из-за картонок с фотографиями спортсменов?

Я почувствовал, что начинаю закипать.

— Офицер, я же говорю, это карточки, — протянул он. — У меня самая большая коллекция на районе, светить ей вообще не с руки — ограбят. Если ее продать, то можно дом купить!

Мне очень сильно захотелось плюнуть на пол. Я резко выдохнул, снял пистолет со взвода и убрал его в кобуру, после чего застегнул хлястик. Потянулся к рации и проговорил:

— Диспетчер, это 12-Адам-34.

— 12-Адам-34, слушаю.

— Отбой по вызову подкрепления. Ложная тревога, ситуация ошибочно расценена как преступная деятельность.

На том конце помолчали немного, после чего ответили:

— Принято, 12-Адам-34. Отменяю вызов.

Я отпустил тангенту, после чего протянул барсетку обратно негру, и тот прижал ее к груди, как великую ценность. Придурки, а ведь я мог начать стрелять, если кто-нибудь из них резко дернулся бы. И тогда меня точно вышибли бы, потому что немотивированную стрельбу мне никто не простит.

Я оглядел помещение, посмотрел на забитый унитаз, в котором вода поднялась почти до края. Вот он его и чистил, похоже.

— Туалет прочисти, или санитарную инспекцию в следующий раз вызову.

— Да, конечно, офицер, только поменяемся, и сразу возьмусь чистить! — быстро закивал уборщик.

Я развернулся и вышел из туалета, оставив их наедине с этими драгоценными кусочками картона. Проходя через зал ресторана, поймал на себе взгляды нескольких посетителей, которые явно слышали, как я ворвался внутрь с криками про полицию.

Официантка за стойкой смотрела на меня с любопытством.

— Все в порядке, ложная тревога, — сказал я. — Продолжайте есть, вы все в безопасности.

— Конечно, — хохотнула позади официантка. — А в противном случае вы нас защитите. Мы знаем, вы любите красивых женщин.

— И доступных, — проговорил еще кто-то.

Мне снова захотелось плюнуть на пол, но я сдержался. Настроение было отвратительным, а мне еще и про причину понижения напомнили. Вот сколько за этим придурком следил, а в итоге все закончилось встречей с двумя парнями, которые стеснялись своими карточками обменяться у людей на виду.

С другой стороны, теперь понятно, почему этот «дилер» шел так спокойно и даже не оглядывался. Ему действительно скрывать нечего. Да и мы в черном районе, негры вроде как любят баскетбол, так что я не удивлюсь, если тут каждый второй пацан эти карточки собирает.

Толкнув дверь, я вышел на улицу и остановился, чтобы перевести дух. Охлопал себя по карманам в поисках сигарет и разозлился еще сильнее. Черт, да когда уже этот дурацкий рефлекс исчезнет? Хотя, может и не надо, если умение стрелять тоже вшито в это тело, как привычка. Потому что в прошлой жизни я так же круто, как Соко, стрелять не умел.

— Детектив! — услышал я сбоку.

Повернулся и увидел своих старых знакомых — двух негров, которые попадались мне уже несколько раз, а в последний — в магазине, где продавали порнушку.

— Ну, — мне очень хотелось выместить злость на них. — Как вам «Белоснежка»?

— Сестренке очень понравилось, — сказал один из них. — Только вы не говорите на районе, что мы ее брали, а то избить могут.

Я посмотрел на них еще немного. Вот ведь придурки, честное слово. Хотя сколько у нас таких пацанов по улицам слонялось до того, как они все массово пересели за компьютеры? Правда, эти еще с непередаваемым негритянским колоритом.

— Детектив, мы хотим вас попросить кое о чем, — сказал тот из них, что повыше. Деймон или Трэвис, кто из них кто? А черт знает, имена я не запомнил.

— И что вам надо? — спросил я.

— Мы тут это… — проговорил тот, что высокий, и неожиданно замолчал.

— Ну, скажи ему, — ткнул его локтем второй.

— А чего сразу я-то? Ты скажи.

— А чего сразу я?

Я посмотрел на них, выдохнул и, стараясь сохранять спокойствие, проговорил:

— Говорите уже, чего вам надо. Если вам опасность угрожает или кто-то докапывается, говорите.

— Да нет, нам никто не угрожает, — тут же протянул низкий.

— В общем это, — сказал высокий. — Мы тут хотим авторитет заработать. Чтобы стать реально крутыми на улице.

— А от меня вам чего надо? — спросил я.

— Вы бы это… Арестовали нас, — выпалили они вдруг в один голос.

Чего? С каких это пор парни приходят и сами ни с того ни с сего просят, чтобы их арестовали?

— Ну это… — проговорил высокий. — Ненадолго совсем. Чтобы мы один-два дня в камере посидели. Чтобы в наручниках увезли, а потом выпустили. Мы бы потом всем рассказывали, что нас коп повязал, тот самый, крутой, из газет который.

Я выдохнул. Неужели даже эти придурки газеты читают? Тут вообще хоть кто-нибудь их не читает?

Вот до чего же сегодня странный день. Сперва одни придурки с карточками, теперь еще и эти.

— Вы серьезно просите меня вас арестовать? — переспросил я.

— Ну да, — снова синхронно кивнули оба, глядя на меня с надеждой. Два брата-акробата, блин, чисто братья Пономаренко.

Так или иначе, я был зол из-за всего, что свалилось на меня за последнее время. И мне очень хотелось выместить эту злость на ком-то. Но калечить парням жизнь и сажать их серьезно мне не хотелось. А вот проучить за эти их блатные стремления — очень даже. Глядишь, нормальными людьми станут, если не смогут заработать свой «авторитет».

— Ладно, — решил я. — Я вас арестую. За эксгибиционизм.

Оба парня переглянулись, явно не понимая значения слова, но глаза у них загорелись. Похоже, что оно им понравилось?

— Экс-ги-би-ци-о-низм? — повторил один из них незнакомое слово по слогам. — А это что такое?

— Это как бандитизм, только круче, — проговорил я. — Эксгибиционизм. Статья серьезная, авторитетная. После этого вас на районе все будут уважать.

— А что делать-то для этого надо? — спросил высокий, явно готовый на все ради заветного авторитета.