Спасти детей. Дилогия (СИ) - Дроздов Анатолий Федорович

При виде «мавика» Олег Дмитриевич насторожился еще больше. «Мавик» — не только прибор фотографов-нелегалов, но и экстремистов. Ну, так считают в КГБ. Происходившее уже настолько выбивалось из обычных рамок… Особенно когда вместо затрепанного автомобильного коврика гараж вдруг осветился висящем в пустоте дисплеем. Спросить он не успел — Андрей буквально за руку утащил спутника в темноту. От неожиданности тот даже не смог возмутиться. Только спросил:

— Подземелье? Черт… Нет! Наверху — звезды. И воздух свежий. Ночь?

— Да, — услыхал в ответ. — А в Минске скоро полдень. Но мы сейчас находимся примерно в тридцати километрах к северо-западу от Минска. На дворе июль 41-го года, около двух часов ночи. Вернемся ровно в ту же секунду в наше время, так что успеете к борщу. А здесь придется задержаться до рассвета. Потом я вас выведу к шоссе, увидите остатки разбитой советской колонны. Большая часть оружия собрана, но далеко не все. Если хотите — сами добывайте себе МГ, у вас есть «вальтер». Могу и «светку» одолжить, она по фрицам хорошо пристреляна.

— Андрей! Вы — точно псих! Что за клоунада?

— Всего лишь путешествие во времени. Не волнуйтесь. Когда со мной впервой случилось, я тоже охренел. Только прошу: ведите себя тихо. Не надо кричать: «Эй, есть здесь кто-нибудь?» Потому что услышать могут немцы. Да и окруженцы — парни нервные: сначала выстрелят, лишь после спросят, кто ты и откуда. Поэтому сидим тихонько, костер не палим — привлечем внимание. Ночью он далеко заметен.

— Идем назад! Немедленно! Покажи мне выход.

— При всем уважении, но нет. Сами тоже не пытайтесь, портал настроен на меня лично. Обратили внимание — я ладонь прикладывал?

Андрей посветил фонариком — древним, в жестяном корпусе, добытом тоже в 41-м. На небольшой полянке виднелись следы вырубки, лежали очищенные от сучьев стволы сосен, торчали пни. На них они присели. Олег Дмитриевич немного успокоился, решив не спорить с этим психом. Когда вернутся, разберется — да так, что мало не покажется.

— Откуда у вас такое оборудование? — спросил, чтоб не молчать.

— Случайно обнаружил в гараже, думал звать ученых, но быстро разобрался и научился пользоваться. Хозяева дома умерли, а дети, продавшие его с участком, наверняка не знали про портал. Кто сделал? Инопланетяне? Параллельная невидимая людям цивилизация? Гадайте что хотите. Там под экраном какие-то значки. Вводил их в Гугл по поиску изображений, ничего не выудил. Поэтому пользуюсь порталом их не касаясь, чтоб не сбить настройки.

— Не верится, — сказал гэбэшник. — Даже сейчас. Но ладно, пусть остается так. И что дальше? Пойдем к шоссе. Июль, значит, эти районы уже захвачены врагом. И если встретим у шоссе фашистов…

— Нас ждать они не будут. Я сюда ходил не раз. Все под контролем.

Олег Дмитриевич вытащил «вальтер». Покрутил его в руках и сунул вновь в карман штормовки.

— Брать не хотел… Защита чисто символическая. Даже от волков, если они водятся в белорусских лесах в 41-м году.

Андрей тем временем прикинул, что по их биологическим часам пришла пора обедать. Развязал вещмешок.

— Колбаса, сало, лук. Запить придется водой из фляги. Консервы с собой не беру, поскольку трудно объяснить, откуда здесь взялась банка тушенки со сроком годности — февраль 2027 года. Есть будете?

Едва различимый в свете луны, он покромсал лук, сало, колбасу и хлеб штык-ножом от СВТ, сам принялся есть с охотой. В ночной тишине простая белорусская еда, разложенная на пеньке, пахла одуренно. На лоне природы обедать лучше, чем в ресторане с мишленовскими звездами. Гэбист не стал себя упрашивать и потянулся к угощению.

У Андрея, много раз переживавшего ночь в 41-м году, обстановка не вызывала внутреннего протеста. Лепота… Если не считать отдаленного гула моторов. Вероятно, шла на восток очередная механизированная колонна немцев.

Разговаривали мало. Бывалый путешественник предпочитал вслушиваться. Пожаловался, что «мавик» не видит в темноте.

— Если организуем сюда рейды отрядов госбезопасности, приборы ночного видения, надеюсь, вы найдете.

— Какие отряды! — едва не простонал его невольный спутник. — Как это я поддался… Во что ты меня втравил?

— Принимаю обращение на «ты», — кивнул Андрей. — Теперь — по существу. Втравил я в самое перспективное приключение в твоей жизни, сулящее карьерный взлет. Правда — и статус невыездного, потому что теперь ты знаешь самый главный и страшный секрет Республики Беларусь. Только у нас имеется портал в прошлое. Пока рабочий.

— Что значит — «пока»⁈ — взвился Олег Дмитриевич.

— Ты не шуми — волки сбегутся. А следом — немцы… Понятия не имею, откуда аппаратура взялась в гараже и на сколько переходов она рассчитана. Может — миллион. Или наш был последним, а дальше батарейка сдохла. Ты лучше слушай.

Он рассказал о своем бизнесе с мотоциклами и почему боится предпринимать что-то более существенное — из-за опасения «эффекта бабочки».

— Андрей! Не вешай макароны мне на уши! Эффекта он боялся… Пристроился, монополизировал находку для наживы и ищешь оправдание? К нам обратился, лишь испугавшись криминала.

— И это тоже, — согласился Андрей. — Но обратился ведь.

— Ты должен был сдать портал государству! Сразу.

— А разве есть такой закон? Нету. Ничего я не нарушил.

— Винтовка, «мавик», пистолеты…

— Оружие я сдам, когда вернемся. Заявление уже написано и ждёт в гараже. Добровольно сдаю и, следовательно, наказанию не подлежу. А дрон летает только в прошлом, которое не подпадает под юрисдикцию Республики Беларусь.

— Демагог. А сам приперся за защитой, когда прижало.

— Да, не спешил. А почему? Боялся. Дом бы отобрали. Сказали б: частное лицо не вправе единолично владеть подобным чудом. Потерю б возместили однокомнатной квартирой-панелькой в Заводском районе. Мол, неженатому одиночке больше не положено. А в этом доме каждый шуруп мной вкручен, вбит каждый гвоздик. Даже крышу сам стелил! Ну, с помощником, знающим как это делать. Дом — как мой ребенок. Жаль только, собаку не завел. Поможешь по блату, у вас же есть служебные питомники?

Олег Дмитриевич сердито фыркнул.

— Ты считаешь, что после этой подставы я должен помогать? Иди ты! А что до дома… Идентификатор реагирует только на твою ладонь или другую тоже? Ты проверял?

— Нет. Ты — первый, приобщенный к тайне. Но как-то к месту высадки притопали окруженцы, и ничего не произошло. Портал им не открылся. Когда свалили, я приблизился — пожалуйста. Хочешь — проверь. Вышли мы вон там. Держи фонарик.

Через минуту удрученный гэбист вернулся на поваленное дерево. «Сим-сим» остался глух и слеп, не пошел навстречу его желанию возвратиться в Ратомку.

— Ты меня удерживаешь принудительно! — сердито буркнул собеседнику.

— Надеюсь, что это не посадят. С 41-го года истекли все сроки давности.

— У тебя на все готов ответ…

Из полумрака донесся тихий смех.

— Потому что я живу с этим несколько месяцев. Непрерывно думаю о противоестественности путешествий во времени, о парадоксах, опасностях, последствиях.

— Нихрена ты ни о чем не думаешь! — не выдержал гэбэшник. — Иначе давно бы понял: мотоциклы и прочую добычу обязан отдать государству. Оно тебя растило, учило и лечило!

— Растила меня бабушка, — от голоса Андрея, казалось, снизилась температура. — Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было десять лет. Жили на пенсию, пособие от государства. Еще немного помогали дед с бабушкой по матери, но у них имелись и другие внуки. Они в России жили, но на лето приезжали. К тому же сельские пенсионеры, какое там богатство? Что до пособия от государства, то покойные родители платили взносы в ФСЗН, так что мне их деньги выдавали. В 17 лет пошел работать, хотя учился в школе хорошо. Не потянула бы бабушка студента… Учился в вузе я заочно и за собственные деньги, поскольку для заочников бюджетных мест не предусмотрено. Я государству ничего не должен. Призвали в армию — служил, а больше от меня не требуйте.