Генерал Карамба: На пути к власти (СИ) - Птица Алексей

«Роза и Эстела Боливар»

Всё ясно, это родная сестра матери. Я натыкался на её имя, когда рыскал в документах, но забыл, а сейчас вот вспомнил. Эти неожиданные всплески оживили память моего реципиента, и я её окончательно вспомнил. Кажется, отец не любил донью Розу за излишне жёсткий характер, поэтому она нечасто появлялась в гасиенде.

За что ещё он недолюбливал сестру жены, я не знал, видимо, какие-то внутрисемейные разборки, до которых мне не было никакого дела. Ведь в голове тогда гулял ветер, а в крови тестостерон, только о женских прелестях и думал, короче, не до того мне было. Ну, что же, почитаем.

Письмо по большей части состояло из охов, ахов и прочей женской белиберды, поэтому пришлось его перечитать трижды, чтобы понять, что от меня хотят и что собирались донести этим текстом. Сначала шли соболезнования, что понятно, затем пожелание здоровья, и в самом конце желание навестить меня, чтобы поддержать моё здоровье заботой и старинными рецептами.

Перечитав письмо в третий раз, я вышел прогуляться в другую комнату, где хранились немногочисленные фотографии моего семейства. Покопавшись в них, обнаружил схожее фото, отчего у меня пропали все сомнения. Да, это действительно моя тётка собственной персоной. Пройдясь в глубокой задумчивости до своей комнаты, я вышел во двор и окинул его взглядом.

Тётка жила одна, судя по той информации, что я узнал из письма и вспомнил сам. Мужа нет давно, обе дочери замужем, живёт она небогато, поэтому стоит принять, авось здесь останется да возьмёт в свои руки заботу о доме, а если мужья дочерей путёвыми окажутся, то стоит озаботиться и пристроить их к делу, оно того стоит.

Ну, а если что-то не так пойдёт, то я, думается, сразу почувствую. Оно ведь как в жизни бывает: пока пороха не нюхал да жил, как все живут, звериное чутьё дремлет где-то глубоко, а как только вокруг снаряды взрываться начинают или, как в моём случае, мины, да ещё от каждого шага жизнь зависит, вот тогда всё и прорывается наружу. Жаль, что у меня не до конца проявилось звериное чутьё опасности, глядишь, и жив остался, хотя может судьба у меня такая. Ладно, что грустить, надо ответ писать.

Решившись, я чиркнул короткое ответное письмо, которое отправил на следующий день с гонцом на почту. А ровно через две недели ко мне пожаловала и сама донья Роза. Здравствуйте, я ваша тётя!

Глава 5

Здравствуйте, я ваша тетя!

Донья Роза до моей гасиенды добиралась, как выяснилось, на перекладных: сначала на поезде, потом на дилижансе, а последние километры преодолела, отыскав местного извозчика. Это понравилось мне, и в то же время стало неловко за себя, потому как мог бы догадаться и встретить её сам. Оправдывало меня только то, что с моим состоянием здоровья это пока оказалось сложно.

Когда я в очередной раз объезжал поля, ко мне прискакал гонец на взмыленной лошади и сообщил о приезде дражайшей родственницы. Не сказать, что я очень обрадовался, скорее наоборот, но решил не делать поспешных выводов, возможно, она окажется очень хорошим человеком.

— Где она сейчас?

— В гасиенде, дон Эрнесто.

— Хорошо, скачи обратно, передай, что я скоро буду, только лошадь побереги, она не государственная, а моя личная, понял⁈

— Как есть, дон.

— Езжай.

Стараясь не показать откуда-то взявшееся волнение своим сопровождающим, а их со мной имелось двое, в качестве обязательной охраны, я ещё раз осмотрел поле, готовящееся под посадку агавы. Хотя, какое это поле, скорее участок местности, покрытый редким ковром чахлой растительности.

Пеоны уже начали размечать ямки под посадку хенекена, и я пристально наблюдал за процессом. Солнце палило немилосердно, но примерно через месяц здесь начнётся сезон дождей, и все окрестности зальёт водой, вот молодые саженцы и примутся. Жаль, что я пока не разбираюсь в особенностях выращивания этой культуры, знаю в общих чертах, по большей части из рассказов самих индейцев.

Да, я не чурался расспрашивать их, одаривая каждый раз за любую полученную ценную информацию мелкой монетой. Американцы говорят: «Время — деньги». А любой человек из двадцать первого века скажет, что не время, а информация — деньги! И деньги иногда настолько большие, что… В общем, инсайдерская информация дорогого стоит.

Слух о том, что я тщательно собираю любые сведения о растениях, местности, климате, людях начала распространяться по округе со скоростью звука. Опасаясь, что скоро придётся в буквальном смысле отбиваться от желающих поведать мне очередную чушь, я подстраховался, назначив в качестве человеческого фильтра одного старого метиса, а ему в помощь уважаемого среди индейцев пеона. Их я как следует проинструктировал, и они принялись работать и за страх, и на совесть. Они вдвоём оценивали, стоит ли допускать до моих глаз человека, что принёс интересные сведения, или нет, и при положительном решении дальше с ходоком встречался уже я.

Тронув поводья, я медленным шагом направил коня в сторону гасиенды. До неё ехать около часа быстрой рысью, а если не торопясь, то успею добраться часа за полтора, а там как раз и время ужина настанет.

Покачиваясь в седле, я обозревал унылые окрестности: почва дрянь, один известняк, сверху присыпанный перегноем и другими породами, климат жаркий и сухой, почти полупустыня. То ли дело российский чернозём да берёзки с елками, душа отдыхает при взгляде на них, а сердце радуется.

Я тяжело вздохнул, весь погружённый в свои мысли, и легко тронул приклад полюбившейся мне винтовки Шарпса. Точная она и дальнобойная, проверено лично, и тут мне повезло: глазомер у меня оказался точным, а зрение острым. Теперь нужно тело накачать тренировками, а то больно худ сей юноша, да несведущ в спорте. Ничего, начну с банальной зарядки, а дальше введу более сложные тренировки, все нужные навыки у меня имеются с прошлой жизни, как и знания, теперь главное — достойно применить их на практике.

За этими размышлениями незаметно пролетело время пути до гасиенды. С сопровождающей меня охраной я не разговаривал, они тоже ехали молча, изредка перебрасываясь между собой парой слов. Кажется, все уже в гасиенде заметили молчаливость и отстранённость, так несвойственную мне в прошлом.

Ну что же, тиф — редкой гадости болезнь, на него можно все изменения списать, пусть привыкают ко мне новому. Конечно, моя личность являлась объектом пристального внимания всей гасиенды Чоколь и темой для многочисленных разговоров, которые пару раз пришлось невольно услышать и аж смешно стало. Болтают обо мне всяческие небылицы и даже не краснеют. Вот же, деревня…

Донья Роза Мария Кастро очень удивилась, получив письмо от жены управляющего гасиендой Чоколь, а прочитав его, от волнения вскочила и стала нервно мерить шагами комнату уютного дома в пригороде Мехико, Сан-Анхель.

Домик она смогла купить совсем небольшой, из прислуги нанять только кухарку да старую служанка. Обе её дочери жили в Мехико, их мужья работали служащими, зарабатывая не так уж и много, но на жизнь хватало, а вот ей приходилось трудно. Перебиваясь случайными заработками, она постепенно проедала полученное от родителей и оставшееся от мужа наследство.

Прочитанное письмо взволновало её, она совсем редко общалась с родной сестрой, а в последнее время давно не получала он неё вестей и даже не знала, что их больше нет. Немного успокоившись, примерно через час, она села за стол, взяла лист бумаги и, стараясь писать ровно и тщательно подбирая нужные слова, принялась сочинять ответ своему племяннику.

Исчеркав два листа чистой дорогой бумаги, она поняла, что лучше этим заняться поутру и написала лишь короткий ответ жене управляющего. В нём поставила в известность о получении письма и выразила благодарность за уделенное внимание. На следующий день донья Роза смогла, наконец, написать письмо и поскорее отправила его почтой, с нетерпением ожидая ответ.

Как ни странно, но ответ не пришлось ждать несколько месяцев, он пришёл довольно быстро, что оказалось так непохоже на де ла Барра, особенно на младшего, что она сразу же засобиралась в путь — дорогу.